Сделка с демоном

Ее не хотелось ни с кем делить. Она должна была быть только его. Демон, до зуда в перьях, желал прижать рыжую ведьму к стенке и упиваться ее ненавистью, постоянно напоминая, что именно по его воле больше нет ее любимого Мэтта. Но, в то же время, нельзя было переборщить с этим, ведь тогда она станет закуской Тридорда, а делить свой лакомый кусочек Шегон не имел ни малейшего желания. Жуткий собственник. Ему плевать на остальных стражниц, пусть их хоть обглодают его товарищи. Абсолютно не интересно кто кем питается, пока дело не касается Вилл. Он сам, собственноручно, взрастил себе столь ужасный цветок, который острыми шипами будет прокалывать самоконтроль рыжей ведьмы и потоками выливать на него сладкий нектар её ненависти. И пить он будет осторожно. Кто бы мог подумать? Демон-дух будет «осторожно» поглощать свою жертву! Да, будет. Чтобы подольше насладиться этим садизмом. Продлить себе удовольствие, граничащее с мазохизмом, потому что всегда мало. Каждый раз. Каждая новая встреча, будь она на поле битвы или в школьном коридоре, не важно, питала Шегона с такой интенсивностью, что темный ангел уже физически чувствовал зуд под кожей от невысвобожденной энергии. А может это было что-то другое? Плевать, даже пусть так, ему все равно мало. Воспалённое сознание упорно рисовало картины полной власти над стражницей распятой и прибитой к стене, словно бабочка у коллекционера, но с горящими ненавистью глазами. Шегон с удовольствием бы провернул этот фокус, только боялся сломать свою любимую игрушку. Не был уверен, что, пусть и непомерно сильная для своих лет хранительница сердца Кондракара, сможет долго дергать крылышками под его беспрестанным пустым взглядом. Только это заставляло его держаться на относительном расстоянии и глотать свой кислород через узкую трубочку. «Мало, мало. Ещё, ещё!» — набатом перебивало все прочие мысли. Даже, обычно, до боли четкие и громкие приказы Нериссы в такие моменты не имели своей полной силы. «Забери» — истошный вопль в голове убивал. Не было ясно, чей это голос: его собственный или прихоть Нериссы. Забрать он мог многое. Стекляшку для старой карги, ненависть для себя, жизнь у одной из четырех подруг, чтобы получить ещё большую порцию внимания к своей скромной персоне. А ещё он мог забрать все брошенные обидные слова, убрать руки, убраться сам… Сотни вариантов — и все с претензией на истинность. Война — это сложно само по себе, а когда в твоей голове происходит война всех против всех в то время, когда ты изворачиваешься от электрических ударов по телу, при этом слушая ворчание старухи словно через старый поломанный радиоприемник — смерти подобно. Шегон так часто «умирал». Во сне, у всех на глазах, в пылу сражений и словесных перепалок. И даже бровью не повел, но тут «спасибо» маске. Она слишком часто работала глушителем его страха, боли, гнева, глушителем всего его существа. Она связывала по рукам и ногам, только вот рот не затыкала. Даже сейчас, когда немного ниже чернокрылого демона летает маленькая стайка стражниц и кормит своими эмоциями рыцарей гибели, он разрывается, и только когда Тридард облизывается на эмоционально нестабильную метательницу молний, Шегон выпускает из глаз зелёные лучи, целясь именно в кусок льда, но привлекая внимание карих глаз. Стражница быстро набирает высоту и становится  вровень с ним. А может и чуть выше. Ей хочется контролировать сражение, но она не может. — Что с Мэттом? — совсем одичало рычит девушка, и даже не позволяя ответить запускает в воздух электрический разряд. Она скучает по своему парню. Сильно. — Сейчас бьётся в агонии, — с лёгкостью уклоняясь от удара, Шегон выдает самый честный ответ. Он с шумом втягивает воздух, наслаждаясь своим наркотиком и на секунду голоса в голове затихают, а после взрываются новой волной. Вилл все это видя злится ещё больше, но Шегону нужна ее ненависть, а не злоба. — Могу организовать встречу с его трупиком, — совсем глупо смеясь, добавляет демон, — ещё теплым. Ещё немного и я его изничтожу. Шегон быстро теряет свое напускное веселье, получая высоковольтный разряд в плечо. Жжение быстро отошло на второй план, когда ненависть девушки достигла золотой маски. В этом теплом потоке он был готов поселиться, навсегда забывая, что существует мир за его пределами. Ненависть стражницы восстанавливала с лихвой весь нанесенный ей же урон. — Вилл, меняемся соперниками! — подлетела стражница земли, долго наблюдавшая за ходом битвы с расстояния, — ты его только сильнее делаешь. Уйми свою ненависть! — Нет, он только мой противник. Я справлюсь с ним сама, — в ответ прокричала Вандом, запуская ещё один мощный разряд тока. Шегон едва сдержался чтобы не рассмеяться; его стражница, как и он сам, не хотела делить его с кем-то. Это была прекрасная встреча, впрочем как и все остальные, несмотря на то, что Корнелия не оставила подругу, из-за чего рыцарям погибели пришлось отступать. Шегону было все равно. Он, словно объевшийся сливок кот, нырнул в мерцающую складку пространства, покидая поле битвы последним. Отчитка от старухи не убавила его энтузиазма, потому, как только удалось улизнуть, крылатый вернулся в родное измерение и занял крышу дома напротив окна Вилл. В окне темно: либо стражница ещё не вернулась домой, либо уже легла спать. Что не говори, а сегодня демон ее сильно истрепал, но внутри что-то продолжало скрести длиннющими когтями по нервам, требуя выступления на бис. Нет, в квартире ведьмы не было, он чуял. Словно ее личный фамильяр. От подобного сравнения стало не по себе. Стало тепло и приятно. Так, словно так и должно быть. От этого нового ощущения даже перья распушились на крыльях, пришлось несколько раз ими передернуть, чтобы успокоить. С раздражением от неудавшейся ночной охоты, парень спланировал на пустую ночную улицу и, приняв свой облик, другой свой облик, человеческий, потопал под фонарями не разбирая дороги. В голове снова  целая орда голосов требовала к себе внимания. В этот раз они также, как и обычно, ничего ясного решить в споре не смогли, а вот Шегон поймал себя на мысли, что в его голове целая общага собралась и спорит, чей же бутерброд был съеден и кем. От настолько бредовой мысли парень улыбнулся себе под нос, будучи абсолютно уверен, что его никто не увидит, однако тихий и слишком спокойный голос вывели его из глубоких дум. — Что? Настроение хорошее? Шегон даже остановился; наверное, впервые он слышал этот голос таким пустым. Именно пустым. Безэмоциональным настолько, что на долю секунды демон позволил себе мысль, что больше не чувствует эмоции рыжей бестии. — А у тебя, вижу, совсем ни к черту, — парень прислонился к соседним качелям, сканируя девушку взглядом. — Что же могло так развеселить такого, как ты? — кулочки, сжимавшие цепи качелей на которых сидела Вандом, сжались сильнее до побелевших костяшек, — хотя нет. Я не хочу этого знать… Она избегала его взгляда, прятала карие глаза, предпочитая рассматривать медленно качающуюся под ногами землю. Сейчас, когда она не источала ненависть и не травила его сознание своими эмоциями, с ней было спокойнее и тише, чем где бы то ни было, захотелось даже подойти ближе и проверить, не дубль ли это. Но нельзя. Она враг и пища. Поэтому парень упал в соседние качели и, монотонно раскачиваясь, заговорил слишком честно для себя. — Не поверишь, ничего такого ужасного. Только голоса в голове… — И что они тебе говорят? — любопытства не было, это простая попытка заполнить звуковой вакуум между ними. — Много чего, — побоялся сказать лишнего демон и стремительно перевел тему на стражницу, — а ты что здесь делаешь совсем одна? Вдруг кого-нибудь встретишь, кто желает тебе зла. — Тебя например? — фальшиво усмехнувшись, Вилл сильнее оттолкнулась от земли, раскачиваясь выше, — с матерью поссорилась и сбежала из дома, а девчонок неудобно напрягать. Я и так слишком часто жалуюсь им. Парню сперва очень захотелось пригласить ее к себе в дом, но произнес он только едкое… — Ты сейчас такая беззащитная, что я мог бы отобрать у тебя сердце и… — И отдать Нериссе? — нагло перебила чародейка, перехватывая цепочку источника силы. Демон пожал плечами, не это он хотел сказать. Не этого требовали голоса в его голове, но заткнуть их не удавалось, постепенно они словно настраивались друг на друга и звучали уже не сотней, а, как максимум, десятком различных звуков. Голова перестала гудеть, уже неплохо. — Шегон, зачем ты служишь Нериссе? Упомянутый запустил пятерню в волосы, стараясь придумать достойный ответ, но догадался только перевести вопрос. — А почему ты с ней воюешь? — Она же хочет захватить мир и тиранить его! — раздражение яркими искрами посыпались в сторону парня. — И что? В каждом человеке есть мир и лучше, когда его тиранит одно сознание, а не десятки, — Шегон не подумал над смыслом сказанных слов и сильно испугался их искренности, когда понял, что сказал, поэтому снова, в очередной раз, постарался перевести тему, — думаешь твой дружок выживет? Девушка ещё больше заискрилась, в ней возрождалась ненависть, такая тихая и тяжёлая. Она была горька на вкус, но приятна по своему. — Я его втянула во все это, я же его и вытащу! — выпрямившись, девушка перехватила сердце Кандракара и приняла свой второй облик, Шегон не спешил подражать ей, — и ты мне поможешь! — Откуда такая уверенность? Может совсем недавно я врезал ему так сильно, что он не скоро очнётся… С чего ты решила, что я тебе буду помогать? — парень несколько раз оттолкнулся от земли, беря высоту на качелях выше. — Предлагаю сделку: сердце против сердце… — И оба твои? — не упустил возможности поддеть демон. Идея получить сердце Кандракара не прельщала, как только он его заполучит, игра станет неинтересной, а вот получить в качестве приза в личное распоряжение рыжую ведьму очень даже привлекала. — Нет! Если в дуэли выиграю я, ты вернёшь Мэтта… — тогда надо предложить что-то равноценное в обмен. За жизнь - жизнь. Например, твою... Можно даже душу, — у парня от предвкушения глаза недобро сверкнули, но видя в карих глазах непонимание, устало напомнил, — я - демон, могу не только эмоциями питаться. Несколько секунд девушка колебалась, искренне страшась неудачного расклада. Рисковать сердцем Кандракара было не так страшно, как своим собственным. Шегон тем временем буквально на языке перекатывал вкус ее страха и сомнений. Не понравилось. Не его. — Ты сама предложила, можешь отступить, если так страшно. Да и Мэтт наверняка бы не согласился с такими рисками, — насмехаясь, стал подначивать демон. Может «на слабо» и клюнет ведьма. — Я согласна! — отвечая на насмешки раздражением, прикрикнула Вилл — Кто бы сомневался! — хрип потонул в трансформации и в небо, на высоту нескольких десятков метров взлетел демон, — ты же не против, если твоего ненаглядного вернут немного покалеченного? — Шегон! У нас сделка! Не смей к нему прикасаться! — и вот он, снова, этот поток ее ненависти: такой неконтролируемый и неудержимый, что сносит крышу. В этот раз стражница, кажется, заметила слабость демона и ударила именно в тот момент, когда сознание кричало свое тошнотворное «ещё». — Ты очень вкусно ненавидишь меня! — в последний миг демон увернулся от разряда, — я должен сказать тебе «спасибо», ты питаешь мои силы даже больше чем Нерисса, — Шегон раскинул руки подлетая ближе к стражнице, надеясь заключить ее в мощный капкан своих рук. — Я знаю! — ответ сильно резанул по слуху демона и отвлек его от первоначальных планов. Вандом не растерялась, она давно заметила, что всю энергию Шегон питает через маску, поэтому со скоростью своего элемента девушка бросилась к нему, хватаясь за края маски. Оторвать ее с первого раза не получилось, как, впрочем, и со второго, она была частью демона, а не украшением. — Ты говорил, что у людей такие же сердца, что и у миров, тогда я уверенна, что твое — маска, — находясь в опасной близости Вилл совсем потеряла страх к врагу. — Только я — не человек! Забыла? Ещё сердца невозможно отобрать силой, — раскатистым смехом зашелся Шегон, перехватывая ведьму поперек талии, — сейчас я оторву тебе крылья. Угроза оказалась действительно страшной, настолько, что девушка ещё сильнее вцепилась в маску, словно это ее последний глоток воздуха. Совсем не упасть в панику помогала мысль, что она может вернуть Мэтта и повторяя себе это, словно мантру, она запустила электрический ток через золото, которое, будучи прекрасным проводником электричества, пронзило чернокрылого насквозь. Он откинулся и камнем рухнул вниз, только ближе к земле сообразив сгруппироваться, чтобы не переломать все кости. А маска осталась в руках чародейки. Она ее заворожила, внутренняя ее часть отражала ее, только на несколько лет старше. Девушке захотелось разглядеть картину поближе и даже громкий ломающийся крик «нет» снизу ее не остановил. Она потонула в этом изображении, попадая, как Алиса, в Зазеркалье. Вокруг были зеркала, только отражали они не девушку, а какие-то небывалые картинки: вот она целует Мэтта слишком откровенно, вот к ней подбегает маленькая девочка и жалуется на монстра под подушкой, там девчонки поднимают бокалы на свадьбе. Много картин, от них кружилась голова. Только одна приковала взгляд как только попала в поле зрения; Шегон все ещё стоял в маске и с явным превосходством и издевательством смотрел на нее. — Ну, кто победил? Ты — моя, Мэтт на свободе… Не такой уж и дрянной расклад, не находишь? — Где я? — Вилл тупо смотрела на изображение Шегона в стекле, ничего не понимая. Она, будто, не слышала слов крылатого. — Хороший вопрос. С Мэттом было всё иначе. Кстати о нем, как он там пел? «Демон во мне»? Так вот, — ты в демоне, а демон в тебе. — раздался громкий смех, от которого задрожали все зеркала. — Так Мэтт все это время был там же, где и ты… Вот что за голоса, — девушка осмотрела себя, подмечая, что все ещё в облике стражницы, а значит имеет силу, — я выберусь отсюда! Огонь в глазах не давал повода сомневаться в самоуверенности ведьмы, только демон просто так свою любимую жертву тоже отпускать не собирался. Теперь она, наконец-то, полностью принадлежит ему.