Рождественские беседы о романтике и космической дискриминации

      Ранний зимний вечер залил улицу тёмной глазурью с вкраплениями ярких разноцветных огоньков, озаряющих каждую витрину, каждое крыльцо, каждый столб. Дух Рождества терпеливо дожидался своего часа, прогуливаясь среди этой праздничной красоты. Пожалуй, Кит даже смог бы разглядеть его в толпе, если бы хоть сколько-нибудь интересовался Рождеством, но он даже не смотрел в окно. Он пытался затеряться среди диванных подушек, чтобы выжить среди полного хаоса.        — Эта мишура сюда не подходит.        — Я говорила то же самое, когда ты повесил снежинку на нижнюю ветку, но кто бы меня послушал? Дай сюда.        — Печенье почти готово!        — Погоди, Ханк. Вообще-то я принёс мишуру и я сам решу, куда её повесить!        — Повесь лучше хоть немного ответственности на своего парня, а то он сейчас уснёт.        — Кит! — Веснушчатое длинноногое создание в чёрных джинсах и синем джемпере со снежинками отвернулось от ёлки и упёрло руки в бока, гневно щуря голубые глаза. — Просили же тебя гирлянду повесить! Полчаса назад!       Кит лениво покосился на смотанную в кольцо длинную гирлянду, лежащую рядом с ним на диване. Полежала бы себе спокойно, ничего бы не случилось, а он чертовски устал от суеты, которую развели вокруг его друзья. Они без конца носились туда-сюда, распевали песни, громко спорили и всячески раздражали.        — А ну поднимайся! — приказал Лэнс и потянул его за руку, вынуждая подняться, а потом внезапно развернул его за плечи и запрыгнул на спину с криком: — Вперёд, мой северный олень! Иго-го-о-о!        — Северные олени не кричат «иго-го», — хмыкнул Кит, едва держась на ногах.        — А ещё они не разговаривают и не занудствуют так много, как ты, — рассмеялся Лэнс, ничуть не обидевшись, соскочил на пол и взъерошил волосы на затылке Кита.       Сердце с лёгким шипением перевернулось в груди, словно зефир в горячем какао. На одно блаженное мгновение не осталось ничего, кроме тёплых пальцев и широкой улыбки на красивом смуглом лице. Если бы ещё рядом не было никого, кто испортит момент, сказав нечто вроде…        — Вы такие типаромантичные, аж тошно.       Брови Лэнса скрылись под чёлкой, когда он повернулся к Пидж.        — «Типаромантичные»?        — Ну да. Я бы сказала просто «романтичные», но вспоминаю, как вы двадцать минут назад разругались из-за карамели, и язык не поворачивается, — пояснила девушка, аккуратно расправляющая ветки ели.        — О, я уже и забыл об этом, — дёрнул плечом Лэнс и покосился на Кита. — Но всё ещё считаю, что солёная карамель — жуткое извращение.        — Поздравляю, ты встречаешься с извращенцем, — отбил подачу Кит. — Как ощущения?       Голубые глаза лукаво сощурились.        — Весьма острые, я бы сказал…        — Давайте без подробностей, — торопливо перебил Ханк, внося в гостиную поднос с остывающим имбирным печеньем. — Готово!        — Класс, хочу повесить на ёлку! — загорелся Лэнс и метнулся к журнальному столику. — Пидж, где у тебя ленты?        — Поищи под ёлкой.        — Ты хотела подарить их мне на Рождество? Ха!       Опустившись на корточки, Лэнс принялся шарить рукой под ёлкой, а метафорическое какао внутри Кита неожиданно быстро остыло и покрылось противной плёнкой, заставившей сердечный зефир уныло съёжиться.       Одна из главных причин не любить праздники — суета. Вторая — странные традиции и непонятные требования. А ещё одновременное существование в одном пространстве других людей и Лэнса. Друзей и Лэнса. Лэнса и кого-то, кроме Лэнса.       У Кита ведь так и не хватило духа предложить ему встретить Рождество вдвоём. Лэнс так ждал этого вечера, чтобы «все близкие собрались вместе», было бы нечестно ставить его перед выбором. И всё же…       На протяжении двух месяцев с начала отношений они всегда встречались либо на улице, либо в компании Ханка и Пидж, либо дома у МакКлэйнов, в крохотной комнате Лэнса, куда каждую минуту мог без стука ввалиться кто угодно. Всё, что оставалось — держаться за руки и обниматься время от времени, а удавшиеся поцелуи можно вообще по пальцам пересчитать. Так мало. Непозволительно мало. И Рождество пройдёт точно так же, в переполненном народом доме, в шуме и суматохе, а Лэнс за всем этим едва ли пару раз на него взглянет…        — Нашёл! — Довольный Лэнс вынырнул из-под ёлки со связкой лент, зажатых в кулаке. — А знаете, что я ещё нашёл? Вот это!       На журнальный столик, поверх остатков мишуры и обрывков бумаги, торжественно брякнулся пыльный фонарь. Судя по видневшимся на корпусе точкам, в зажжённом виде он должен был создавать эффект звёздного неба.        — Ого, я и забыла о нём, — удивилась Пидж. — Протри, включим.        — Есть, мэм.       Лэнс умчался на кухню за тряпкой. Вспомнив о гирлянде, Кит подтащил стул к стене, чтобы развесить огоньки над камином. Хороший повод скрыть от друзей лицо, на котором отражались не самые радостные эмоции. Он справился с задачей, спрыгнул на пол и нос к носу (точнее грудь к носу) столкнулся с Пидж. Подруга пытливо прищурилась.        — В чём дело?        — Ни в чём. — Кит попытался обойти её, но Пидж преградила дорогу. Он сжал кулаки. — Что? Чего ты на меня так смотришь?        — Ясно, — невозмутимо произнесла она и отошла за ёлку к Ханку. О чём они шептались, Кит не слышал, но когда между ветвей показалась ручища Ханка с поднятым вверх большим пальцем, стало слегка не по себе.        — Вы готовы? — раздался за дверью голос Лэнса. — Кто-нибудь, выключите свет.       Люстра под потолком щёлкнула и погасла. Комната погрузилась в сумерки, но спустя пару секунд сотни мерцающих тёплым жёлтым светом точек заплясали по мебели, стенам, потолку и довольному лицу Лэнса, держащего звёздный фонарь в руках.        — Крутая штука, — признала Пидж.        — У моих мелких такая же, — самодовольно отозвался Лэнс и пристроил фонарь на полу посередине комнаты, после чего сел возле него, поджав ноги, и подтянул к себе столик с подносом и напитками. — Идите сюда.       Глаза ещё не до конца привыкли к необычному освещению, поэтому Кит, продвигаясь вперёд, на всякий случай выставил руку и вздрогнул, когда тёплые пальцы обхватили запястье.        — Ваша остановка, мистер Маллет, — сообщил Лэнс и дёрнул его вниз с такой силой, что Кит едва не повалился на его колени. И хорошо, что не повалился — колени Лэнса далеко не самая мягкая поверхность в мире. Скорее, наоборот.        — Что, начнём? Вроде с приготовлениями покончено. — Пидж примостилась с другой стороны фонаря. Блики на стёклах её очков горели почти как настоящие звёзды.        — Начнём, — присоединился к кругу друзей Ханк и первым потянулся за печеньем, но Лэнс выхватил из его пальцев имбирную звёздочку.       — Сначала это, — напомнил он, ловко прокусил клыком дырочку в одном из лучей и продел через неё ленту, после чего протянул получившуюся игрушку Киту. — На, повесь.       Они сделали ещё несколько таких же, а когда дело было сделано, уселись пировать.       Если бы не ёлка и украшения, вечер ничем не отличался бы от десятков вечеров, что они проводили все вместе. Болтовня, тосты, шутки, вкусная еда, тёплые электрические волны от случайных прикосновений к Лэнсу… И всё же Кит устал. И от болтовни, и от шуток, и от того, что никак не может расслабиться и наслаждаться праздником. Кроме того, Пидж и Лэнс в тысячный раз затеяли свой любимый бесконечный спор, и от этого хотелось лезть на стенку.        — Люди, создающие якобы «научную» фантастику, — изобразила пальцами кавычки Пидж, — никогда не изучали толком ни физику, ни астрономию, так при чём здесь наука?        — Но ты же сама говорила, что без научных законов в принципе нельзя обойтись, они везде. Значит, наука там есть, — не сдался Лэнс.        — То есть, по-твоему, действие закона всемирного тяготения может оправдать любой бред, что пишут фантасты?        — Почему сразу бред? Не бред, а художественное отображение реальности.        — Кто тебя таким умным словам научил, Вероника?        — И что ты ей за это сделаешь?       Сознание Кита вяло барахталось в выпитом пунше. Он скосил глаза на Лэнса — тот продолжал вдохновенно спорить с Пидж, доказывая свою точку зрения. Отблески фонаря танцевали на его высоких скулах и длинной шее.       Так странно скучать по человеку, сидя в непосредственной близости от него. Как бы Кит ни любил своих друзей, сейчас куда больше хотелось одного — уронить голову влево, прижаться губами к тёплому твёрдому плечу, и…        — Ой, чуть не забыла, я же обещала заглянуть к папе и Мэтту, — неожиданно прервала разговор Пидж и вскочила на ноги. — А ты, Ханк, дойди пока до магазина.        — Зачем? — едва не подавился печеньем тот.        — У нас заканчиваются… Я тебе сейчас напишу список. Вперёд, вперёд, а то Лэнс и Кит тут без нас заскучают, — поторопила девушка каким-то слишком уж многозначительным тоном и вытолкала здоровяка из комнаты прежде, чем он успел задать новый вопрос.       Через пару минут хлопнула входная дверь, и дом погрузился в тишину. Лэнс ошарашенно уставился на Кита.        — Это было что-то странное, верно? Чего они так сорвались?        — Понятия не имею.        — Ну, будем ждать. — Лэнс привалился спиной к дивану, вытянул ноги и скрестил их в лодыжках. — Чем займёмся?       От этой простой фразы мозг прошило осознанием: они наконец-то одни. То самое наедине, которого и хочется, и колется. Хотя колятся, скорее всего, нижние ветки ели, упирающиеся Киту в поясницу.        — Не знаю, — отозвался он, с трудом ворочая языком в пересохшем рту, и придвинулся ближе к Лэнсу. Совсем чуть-чуть ближе. Тот усмехнулся.        — Ты похож на леопарда. С этими пятнами на лице.        — А ты на жирафа, — ляпнул Кит и порадовался, что в полумраке никто не заметит, как покраснело его лицо. В наступившем молчании громко хрустнула карамельная тросточка неловкости.        — Что ж… будем считать, это был комплимент моему росту, — пробормотал Лэнс и вздрогнул, когда Кит решился провести по тыльной стороне его ладони самыми кончиками пальцев.       В неверном свете фонаря его голубые глаза казались искусно огранёнными сапфирами. Они заворожённо следили за каждым движением Кита, который, осмелев, коснулся и второй его руки. От ощущения близости какао в душе кипело и стреляло оплавленным зефиром. Скоро забурлит и перельётся через край.       Расстояние между их лицами медленно сокращалось. Губы Лэнса дрогнули и приоткрылись — казалось, он вот-вот произнесёт что-то необыкновенно трогательное и значимое. Например…        — Слушай, а как может называться звезда мужского пола? Звездун? Звездец?       Ошарашенный, Кит слегка отстранился и мотнул головой.        — Звёзд мужского пола не бывает.        — Но разве это не гендерная дискриминация?        — Чего?        — Получается, среди звёзд нет равноправия? Это считается чисто женским занятием? Это же несправедливо! — Лэнс решительно выпрямился.       Признаться, мысль о равноправии среди звёзд никогда Киту в голову не закрадывалась, но если подумать, это действительно необычно. Как так получилось?        — Зато звёзды бывают разных цветов, — припомнил он. — Можно ли считать их представителями разных рас?        — Пожалуй, да, — воодушевился Лэнс и неожиданно прыснул. — Подожди-ка… А если они разноцветные… то есть, всех цветов радуги… значит, там ещё и меньшинства представлены? Стоп, мне нужно уложить эту мысль в голове. Это же полностью переворачивает представления о космосе!       Не выдержав, Лэнс расхохотался в открытую. Когда мысль улеглась и в голове Кита, тот подхватил. Интересно, что Пидж сказала бы о такой научно-фантастической теории? Необходимо внести в неё и свою лепту.        — А ещё среди звёзд есть гиганты и карлики. Дискриминация по признаку роста?        — Точно! Наверняка у них есть свои общества защиты прав карликов и гигантов. — Увлёкшись идеей, Лэнс стиснул его руки в своих.        — Но так их назвали люди.        — Значит, общества защиты от людей! Представляешь, как мы им надоели со своими зондами? Лезут и лезут, никакого покоя от них нет, — проворчал Лэнс, талантливо копируя тон вечно всем недовольной старой соседки.        — Мне бы тоже не понравилось, если бы кто-то постоянно измерял мою температуру и считал планеты в моей системе, — внезапно проникся сочувствием к звёздам Кит.        — А ещё звёзды бывают разного возраста. Интересно, старшие поучают младших? Типа, как переходить на другую орбиту, и так далее? — Лэнс хихикнул. — А младшие наверняка не слушаются, поступают по-своему, старшие злятся, злятся, и бум! — Его глаза округлились; ладони столкнулись с громким хлопком и разошлись в стороны: — Взрываются!        — И рождаются новые звёзды?        — Конечно. Но чтобы новые звёзды родились, старым необходимо… эээ… Как этот процесс вообще может проходить у звёзд?       Кит честно попытался, но не смог представить ничего, кроме двух гигантских сфер, с утробным мурчанием трущихся друг о друга своими боками.        — Ты представил? — в ужасе воскликнул Лэнс и обхватил ладонями его лицо. — Нет, выбрось из головы сейчас же, звёзды тебе не простят!       Ответить Кит не смог — вместо слов изо рта вновь вырвался смех. Обессиленный, он откинулся на спину, и Лэнс повалился сверху, сотрясаясь от хохота.       Под потолком вспыхнула люстра.        — Так, я не поняла, вы чем тут занимаетесь? — ахнула Пидж, переступая порог комнаты и ошарашенно разглядывая смеющихся парней. — Мы, значит, старались, создавали вам романтичную обстановку, дали возможность побыть вдвоём, и как вы распорядились этим драгоценным временем?        — С пользой, — выдавил из себя Кит, и Лэнс со стоном уткнулся носом в его плечо.       Подруга страдальчески прижала ладонь ко лбу.        — Я отказываюсь понимать ваши странные типаромантические отношения.       Кит широко ухмыльнулся в потолок. Пожалуй, теперь он готов встречать Рождество. И готов провести все праздники вот так, лёжа в обнимку с Лэнсом и купаясь в исходящем от него тепле (только, желательно, не на полу, а то спина уже начинала затекать). Не совсем та близость, которой они хотели, но тоже весьма и весьма неплохо.       И стало ещё лучше, когда Лэнс приподнялся на локтях и неожиданно поцеловал его, невзирая на смущённые взгляды друзей.