Galaxy

Всех людей можно разделить на два вида. Те, кто правит, и те, кем правят. У первых есть все. Не знаю, что им помогло: они изначально были такими или это какое-то стечение обстоятельств — но, факт, таких людей любят и воспринимают словно они Боги Олимпа — не иначе. Например, в школах или универах, если повезло родиться богатеньким, то все и будут только тебе жопу подтирать золотыми бумажками, а если нет, то, увы и ах, будь вынужден драить своим телом мраморный толчок. Мне ли не знать этого? Омега, сидевший за партой, опустил голову на прохладную поверхность древесины. Щеки запылали пожаром, стоило вспомнить жизнь вне стен вуза. За нее ему было стыдно. Поэтому омега играл со всеми в шпиона, особенно с самим собой. Пушистые ресницы дрогнули, щекотнув нежную кожу, глаза, полные разочарования в людях, распахнулись. Хонджун встретился взглядами с преподавателем. — О, Мистер Ким, один ваш вид говорит о том, что вы уже выбрали тему. С вами в паре будет… — в голосе старика беты так и зияет желчь. Хонджуну от нее противно. Бета сквозь свои толстые очки осмотрел разношерстную группу. Богатые и бедные, словно рядом с трущобами решили воздвигнуть элитный район. И ведь это даже слепому будет заметно, как презрительный взгляд старика сменяется благоговейным, стоит только посмотреть на тех, кто платит. Что ж, очередное подтверждение теории Хонджуна. — Чхве Енук, — на лице мужчины сразу расцвела улыбка. Чхве Енук — человек, для которого Люцифер готовит в аду отдельный котёл. Каждый комар в этом университете назовет его имя, как самого богатого человека здесь. Хонджун знаком с ним ещё с начальной школы. С тех самых времен, когда в жизни омеги еще не появилось той черной полосы, перечеркнувшей все. Енук откровенно испортил ему жизнь. Разы Хонджун не считал — он привык отпускать весь негатив из прошлого, чтобы им не жить. Этот альфа, которому повезло, как назло, родиться в семье очень важного человека, считал жизненной обязанностью избивать и издеваться над беспомощными существами. — Хонджун, — этот ласковый голос даже сейчас всплывает в моей голове, когда случается что-то плохое. Словно символ каждого ужаса в моей жизни. Енук — синоним слову пиздец. — А как дела у моего маленького котёнка? — его руки скользили от моей талии до бедер. Остановились там и сжали сильно. Боже, как же это неприятно, аж блевать хочется. — Отвали от меня, — его руки очень тяжёлые, мне их просто не скинуть, даже если приложу все усилия. Пытаюсь вырваться, но не получается. Рывком он прижал меня к себе и горячо выдохнул в шею. — Ах вот как ты заговорил. Если сучка не следит за языком, то ее надо наказать. После пары Хонджун хотел как можно быстрее ретироваться из университета. Он не трус, но потенциально опасные ситуации старался избегать. Особенно те, в которых фигурирует это ужасное имя. Енук поймал его прямо перед выходом, схватил за руку и повёл с собой. Джун старался сопротивляться. — Запоминай, омежонок, — Енук нависает сверху, словно Хонджун был маленькой девочкой из аниме, с которой говорил ее семпай. Только она бы потекла, а Ким пока только материться и драться хочет. — Хочешь, чтобы никто не узнал о твоём отце, делаешь все сам, а я потом сдаю под своим именем, понял? — альфа слишком сильно прижал омегу к каменной стене, навалившись на него всем собой. Провел пальцами по чужой впалой щеке. А кожа все такая же нежная, как и в школьные годы. — Попроси своего папочку купить себе сделанный проект. А я для таких особенных, как ты, делать ничего не собираюсь, — фыркнул он. Конечно, чтобы кто-то узнавал об отце наркомане, Ким не хотел. Тот однажды в приступе белочек чуть не продал их квартиру, а все деньги из задатка потратил на запрещённые вещества. А какой красивой и просторной она была. По сусекам поскребли, Джун нашел какие-то деньги и сейчас оплачивал ту маленькую квартиру, где они жили вместе. Долги висели не на его плечах и к ним притрагиваться он даже не собирался. Посадят — так Хонджун ему еще и узелок соберет. Но омега и не лыком сшит, чтобы молча принимать все то, что ему выплевывают в лицо. — Ты страх потерял? — что-что, но перед ударом под дых Джун устоять уже не мог. Он слаб от природы. Хонджун согнулся пополам, хватаясь за грудь, которую пронзила острая боль. Енук ещё раз ударил его, только уже коленом, ведь предоставился такой шанс. Надо драпать и спасать свою шкуру. И чтобы это сделать, надо переступить через себя и свою гордость. Опять дать этому альфе то, к чему он привык. — Ладно, я сделаю. — Умничка, — Енук похлопал напряженную спину. Его друзья громко заулюлюкали в адрес омеги, под звуки чего альфа и удалился. Хонджун совсем немного постоял так, стараясь прийти в себя и просто отдышаться. Но через какое-то время все-таки выпрямился. Сколько времени прошло, он точно не мог сказать. Он так устал от этого всего, а ещё дома ждал отец. И альфа терпеть не мог, когда сын задерживался, потому что за этим следовали крики и кулаки. Кажется, пиздец только начинался. Ребра так и продолжали болеть, поэтому Хонджун старался двигаться чуть медленнее обычного. Уж лучше сейчас не тревожить новую рану и дать ей немного стихнуть. А вот отец его совершенно не оценил, что Джун все делал не быстрее черепахи. Его только за смертью отправлять, что почти не иронично, потому что без алкоголя мужчина просто загнется. — Эй, ты! — обросшее волосатое чудовище ворвалось в его комнату практически с ноги. Дверь жалобно скрипнула и ударилась об стену. Джун готов поклясться, что слышал треск дерева. — Сгоняй, купи мне водку. И побыстрее! — вместе с тем, как отец открыл рот, в комнате появился странный кисловатый запах гнили. Вот, до чего доводят человека наркота и спирт — он гните заживо. Хонджун устал это терпеть. В нем взыграло отчаяние. — Перестань пить, алкаш, — это, правда, впервые, когда омега вставляет слово поперек, а не исполняет требование по первому зову. Он устал быть удобным. — Устройся на работу. Папа хотел не этого, — молодой человек не выдержал. ОТ упоминания второго родителя внутри что-то больно ужалило, словно иголка, пропитанная ядом медленного действия. О нем было горько вспоминать. Как и о тех счастливых временах, когда он был рядом. Омега мечтал отсюда свалить и оставить здесь все: разочарование, прошлое, боль. Конечно, стипендии и денег, которых Хонджун получал за работу, почти хватало, чтобы сводить концы с концами, имея на попечении еще и этого. В школе ему достаточно легко давался английский, поэтому и метил он свалить в Америку. — Что ты сказал, сученыш мелкий? Не вспоминай при мне эту суку! — рявкнул подобно бешеному псу альфа. Хотя он мало чем от него отличался внешне. Мужчина подошёл ближе, схватил сына за грудки и оторвал от стула. Хонджун встал, найдя опору в виде пола. — С первого раза не услышал? Ты ведёшь себя да и выглядишь как пес. Мне стыдно, что мы родственники. Иди сам заработай денег и купи водку, а я с тобой ничего общего иметь не хочу, — найдя силы в ослабших руках, Хонджун оттолкнул отца. Это отдалось болью в ребрах, но отступать уже некуда. Он мигом взял рюкзак, в котором лежала часть денег от недавней зарплаты и выскочил из дома, пока мужчина приходил в себя. Сейчас есть два пути: либо отец возьмётся за ум, либо сопьется окончательно. Желательно, второе. Господи, я вообще не знаю, куда податься. Что мне делать? Сравнил его с псом, а в итоге сам брошенным щенком оказался. В твоем стиле, Джун. Может, снять комнату? Денег должно хватить на месяц. Правда, где я сейчас что-то найду? Надо купить энергетик, чтобы не уснуть ночью, а то заберут как бомжа какого-нибудь. Хотя, по сути, я теперь он и есть. Хонджун зашёл в ближайший магазин. Невидной тенью он двинулся к рядам с алкоголем и энергетическими напитками. Это был какой-то маленький магазин, поэтому и заветная банка осталась всего одна. И как удачно ждала именно Хонджуна. Он положил на нее ладонь, потянул, но она не сдвинулась с места. Омега поднял голову. Рядом с ним стоял высокий альфа, позарившийся на эту самую жестянку тоже. — Отдай, мальчик, тебе все равно не продадут, — улыбнулся хищником тот, сверкнув белыми зубами. Те так и захотелось выбить. Альфа предпринял попытку взять верх, но Хонджун не сдавался. — Мне 22! — насупился омега. — Ты старик явно, возьми себе что-то другое, а это мне, — Джун вновь попытался. Досадно, что в третий раз за день жизнь напомнила ему, что он слабый никчемный омега. Незнакомец пошел на хитрость. Он на миг расслабил хватку. Джун подумал, что у него появился шанс, на секунду замешкался, как напиток все-таки увели прямо у него из-под носа. Улыбнувшись, альфа скрылся за полками со снеками и был таков. — Мог бы хоть омеге уступить, — негромко пробурчал Хонджун и взял первый попавшийся напиток, которым оказался яблочный сок, и пошёл к кассе.