Рождественская история

Люди не умеют летать. По крайней мере, без специальных приспособлений вроде самолёта, вертолёта или, на крайний случай, дельтаплана. Это общеизвестный факт. В городе Лондоне живут люди. А ещё, разумеется, многочисленные домашние и дикие животные, но если речь идёт о существах прямоходящих и покрытых не шерстью, а одеждой, то их совершенно точно можно назвать людьми. Этот факт не менее очевиден. Какой-нибудь случайный прохожий, оказавшийся в рождественскую ночь на лондонских улицах, невовремя подняв глаза и увидев в тёмном небе две крылатые человеческие фигуры, сопоставил бы два вышеупомянутых факта и решил бы, что ему почудилось. Ведь такого просто не может быть. А значит, совершенно незачем обращать внимание на странный оптический эффект. Меж тем, Кроули с Азирафелем (конечно же, это были они) приземлились на крыше старого кирпичного дома в Вестминстере. Дело происходило уже под утро. — Последний, — облегчённо констатировал ангел, сверившись со списком. — Том Коллинз, восемь лет, крайняя северная труба, второй этаж. — В следующий раз надо будет взять компас, — проворчал Кроули. — Когда звёзды скрываются за тучами, я перестаю понимать, где тут север, где юг. Конкретные адреса не мог указать? — Дорогой мой, это же Санта-Клаус. Он не пользуется навигатором. — И очень зря. Давай, полезли. Я уже не чувствую ни ног, ни рук, ни ушей, — демон направился к ближайшей трубе, которая подходила под определение крайней. — Ты уверен? — переспросил Азирафель, но всё же последовал за спутником. — Кстати, почему ты не надел что-нибудь потеплее? Я же предупреждал, что это на всю ночь. — Например, шапку. — Что плохого в шапке? — Я ещё не видел ни одной стильной шапки. Как только увижу, сразу же надену, — уменьшившись до размеров воробья, Кроули соскользнул в трубу. Ангел благоразумно решил подождать, и предчувствия его не обманули — через несколько секунд снизу донеслась отборная брань, исполняемая очень тоненьким голоском. — Заложена? — сочувственно спросил он, когда демон выпорхнул обратно; не дожидаясь подтверждения, поймал чернокрылую мелочь и бережно прижал к себе, согревая. Тот не протестовал — видно, и в самом деле замёрз. Труба с другой стороны дома, по закону исключения, просто обязана была стать именно той, что нужно, поэтому в неё они спустились вместе. И вылетели из камина в нарядно убранную гостиную, где приняли свои обычные размеры. — Уфф, наконец-то тепло, — Кроули отряхнул с себя сажу, в изобилии украсившую светлый ковёр. Чёрные следы также смотрелись неплохо. Ангел, на чьей традиционно бежевой одежде и белоснежных крыльях никак не сказалась ночь, полная каминных труб (хоть иногда и метафорических — в современных домах чаще встречаются иные виды отопления, а проникать внутрь как-то надо), был уверен, что Кроули делает это нарочно, но комментировать не стал. В конце концов, от небольшой уборки ещё никто не умер, да и лишнее свидетельство существования Санта-Клауса не помешает. Честно говоря, Азирафель понятия не имел, как на Небесах относятся к этой его... подработке, скажем так. Были вещи, о которых он не писал в отчётах. Не то чтобы скрывал, о нет. Если бы Гавриил спросил: «А чем ты занимался в ночь на 25 декабря?», ангел бы честно ответил. И, возможно, узнал бы много нового о языческих традициях и всём таком. Но Гавриил не спрашивал, и тема не поднималась. — Ладно, за дело, — Азирафель развернул письмо Тома. — «Дорогой Санта! В этом году я был в основном хорошим мальчиком. Плохим тоже, но довольно редко и не очень плохим, не как Верзила Рик. На Рождество я хотел робота-паука, такого страшного, ну, ты знаешь»... — Да, конечно, — проворчал демон, доставая смартфон и открывая гугл. — Подожди. «...Но мама пообещала купить его мне сама, а то ты испугаешься и больше не прилетишь. Так что подари мне что хочешь, дорогой Санта, пусть это будет сюрпризом. Только прилетай ещё, мне нравится идея, что ты есть. Твой Том». Такой славный мальчик, — умилился Азирафель и щёлкнул пальцами. Рождественский носок, висевший над камином, явно увеличился в размерах. Кроули сунул туда любопытный нос: — Книга сказок? Серьёзно? Современные дети не читают. — Это очень хорошее издание, — возразил ангел. — С большим количеством картинок. Кроме того, ребёнок весьма связно выражает свои мысли, а значит, любит читать. Иначе мы бы его письмо расшифровывали, как письма Грега или Лиззи. — Ладно, — демон тоже щёлкнул пальцами, носок изрядно потолстел и, казалось, зашевелился. На этот раз пришла очередь Азирафеля интересоваться подарком. — Дорогой мой, что это??? — Судя по пауку, Тому нравится всякая жуть, — пожал плечами Кроули, поднимая со стола бокал с шерри. — К тому же нелишне продемонстрировать, что Санта не из пугливых. По крайней мере в нашем с тобой исполнении. — Насчёт себя я уже не уверен, — ангел покосился на носок, выглядевший зловеще затаившимся. — Оно точно безопасно? — Абсолютно. Иначе в чём прикол? — Ну, тогда, получается, наша работа на сегодня окончена. Предлагаю за это уже наконец выпить, — улыбнулся Азирафель, имея в виду бокал, который демон так и держал в руке, не притронувшись к содержимому. — С шерри, который оставляют для Санты, явно что-то не так, — Кроули принюхался. — Запах вроде нормальный... Но ты помнишь, сколько домов мы посетили? — У меня есть список, — ангел заглянул в конец свитка. — Сто двадцать семь. — Если в каждом мы употребили хотя бы по пятьдесят грамм — на самом деле больше, но посчитаем по минимуму, — то во мне сейчас плещется почти шесть с половиной литров напитка раза в полтора крепче, чем вино. И я чувствую себя разве что слегка навеселе. А ты? — Я тоже. Но мы и сто двадцать семь домов не успели бы облететь за одну ночь, даже на упряжке оленей, — с мягкой улыбкой покачал головой Азирафель. — А ведь это очень малая часть работы Санта-Клауса. Давай, пей. Оставишь мне глоточек. Кроули честно оставил половину, передал бокал и с умилением смотрел, как ангел медленно потягивает шерри, если честно, уже изрядно поднадоевшее. Но традиция есть традиция. — Непрямой поцелуй, — зачем-то сказал он. — Кажется, так называется, когда пьют из одного бокала или бутылки. Азирафель сделал последний глоток и завис, глядя в донышко, будто обнаружил там нечто неожиданное, возможно, даже философское. — Ладно, идём, — слегка смутившись, Кроули уменьшился и порхнул в трубу. Он не видел, как ангел поставил бокал обратно на стол и поднял голову с лицом человека, решившегося на непростой поступок. Ещё миг — и в гостиной никого не стало, только что-то белое, величиной с воробья, мелькнуло между набитым рождественским носком и каминной решёткой. Выбравшись на крышу, Азирафель вернулся к привычному размеру; это выглядело бы как взрыв крохотной сверхновой, если бы звезда имела отчётливо антропоморфный облик и не сияла. Ну, почти. — Кроули, — с волнением в голосе произнёс он. — Мы знакомы шесть тысяч лет, были свидетелями всей истории Земли, многое пережили вместе — и как противники, и как союзники. Недавно остановили... вернее, помогли остановить Апокалипсис, обманули Рай и Ад, поменявшись телами, с тех пор видимся почти каждый день. У меня даже мысли не возникло не позвать тебя с собой сегодня, а у тебя — не пойти со мной. И я подумал — а может быть, пора начать действовать как-то более... прямо? Демон приподнял свои тёмные очки и моргнул. Потом моргнул ещё раз. Обычно он делал это крайне редко, но сейчас, видимо, настал тот самый момент. — Что ты имеешь в виду? — спросил Кроули, и тут раздался звон колокольчиков, с каждой секундой становившийся всё громче. Упряжка Санта-Клауса пронеслась прямо над их головами; ветер, поднятый оленями и санями, донёс рокочущее «Спасибо!» и упавший прямо в руки Азирафеля свёрток, украшенный красно-зелёным подарочным бантом. Свёртком оказался плед, тёплый даже на вид, и большой, как два обычных. Одна его половина была цвета ночного неба, другая — бежевой в шотландскую клетку. Намёк до того прозрачный, что почти незаметный. Рассмеявшись, ангел накинул себе на плечи клетчатый конец, а Кроули укутал в чёрный. Для этого пришлось подойти довольно близко. Очень близко. Как раз чтобы ответить на поцелуй, и задохнуться от нежности и желания, и немножко сойти с ума от осознания, что всё, можно, и не на кого оглядываться, не перед кем отчитываться за непозволительное, но самое естественное на свете чувство. * Санта-Клауса, разумеется, не существует, а подарки, которые дети получают на Рождество, покупают их родители. Или родственники. Или друзья родителей. Одним словом, какие-нибудь взрослые, ближе к концу декабря создающие столпотворение в магазинах. Это тоже факт, столь же бесспорный, как и отсутствие в нашем мире ангелов и демонов. Но «факт» вовсе не означает, что так и есть на самом деле. Если вы, конечно, понимаете, о чём я.;)