Как из цветов сложить сердце

      — Кха… кх-х… ха-а, — сильный кашель не давал покоя Хинате, снова и снова провоцируя рвотные позывы. Он пытался хоть немного хватать ртом воздух, но от этого становилось только хуже. Каждый день он отхаркивал цветы — чёрные бутоны роз и нежные лепестки незабудок. И каждый день казалось, что цветов становится больше.       Больно. До смерти больно.       Как и его причине этой боли.       Кагеяма Тобио, человек, который влюблен в Хинату и который сплёвывал ярко-жёлтые и оранжевые лепестки хризантем. На это уходило столько сил, что играть в волейбол, да что уж там, даже просто нормально есть и дышать часто давалось с трудом. Будто кто-то постоянно бьёт под лёгкие, из-за чего дыхание затрудняется, а сердце с бешеной скоростью пытается вырваться из груди.

***

      Эта болезнь редкая и в некоторых случаях даже смертельная, особенно если через долгое время появлялись шипы, как у роз, но и другие цветы были не исключением. Шипы впивались в горло, создавая острый ком, из-за которого сложно, практически невозможно дышать. Затем с невыносимой болью ты будто начинаешь задыхаться собственной любовью. И никто не может помочь, антидот, скорее всего, никогда не создадут. От неразделённой любви нет лекарств.

***

      Сейчас кашель понемногу отступает. Сплюнув последние лепестки с кровью, Хината всё же пошёл в школу, по пути встречая Кагеяму. Главное, чтобы опять приступ не схватил.       Уроки прошли как обычно, а на тренировках Дайчи-сан делал усиленные подачи, из-за чего пришлось немало попотеть. Но больше всего Хинату беспокоило то, что в последнее время Кагеяма стал уходить раньше.       Подачи несокрушимого дуэта ослаблялись, как и здоровье с физической формой. А цветов становилось всё больше и больше, из-за чего отхаркивание забирало немало сил, будто после матча с одной из сильнейших команд       Хината с Кагеямой всё ещё поддерживали хорошие дружеские отношения, пока на одном из тренировочных матчей у Хинаты изо рта не выпало несколько чёрных лепестков. Закружилась голова, и он потерял сознание. Холодный деревянный пол, запах пота и новых мячей, вторая партия и счёт 24:23… Матч-пойнт Карасуно и цветы, от вида которых становилось не по себе.       Кагеяма отозвался первым и взял на себя ответственность: поднял на руки еле дышащее тело и понёс в медпункт, слыша за спиной какие-то перешёптывания, особенно громкие — от Цукишимы.

***

      С трудом открыв глаза, Хината огляделся и возле себя увидел тёмную макушку. Детское любопытство взяло верх, и он ткнул пальцем в середину головы, из-за чего та начала медленно подниматься, но всё равно узнать Кагеяму из-за нависающей на пол-лица чёлки удалось не сразу.       — Что я здесь делаю? — приподнялся на локтях Хината, опять оглядевшись и увидев воткнутую в руку капельницу.       — Ты отключился во время матч-пойнта, но, кажется, мы выиграли, — буркнул Кагеяма, пряча взгляд. — И ещё у тебя во рту были тёмные цветы. Ты их ел перед матчем?       — Я что, по-твоему, идиот?       — Ну, вообще-то да.       — Ах ты… — Схватив Кагеяму за запястье, Хинате хотел было побить его, но быстро отдёрнул свою руку обратно, увидев на сгибе локтя Кагеямы бутон цветка. — Что это у тебя?       — А-а, это? — Кагеяма оглядел руку и посмотрел ему в глаза. — Думаю, ничего хорошего. Хотя если так подумать, то на твоей руке в том же месте воткнута капельница. Может, совпадение?       — У меня когда-то на руках и теле распускались маленькие цветочки, — задумчиво сморщил нос Хината. — Сейчас иногда на коленях бывают, поэтому неудобно делать некоторые упражнения и пасы.       — Хм-м. Вот как.       — Ага.       Неловкая пауза повисла тишиной в больничной палате.       — Ну-у, я, наверное, пойду. — Кагеяма поднялся со стула и посмотрел в сторону двери. — Иначе подумают невесть что. И так уже здесь задержался.       — А как же я? — обиженно скуксился Хината.       — Ты лечись давай, — строго глянул на него Кагеяма.       — Хмпф, — донеслось в спину неопределённое фырканье.       Выйдя за дверь, Кагеяма внезапно прикрыл рот рукой и рванул в туалет, склонившись над раковиной, стоило только туда забежать. Тошнило, изо рта ручьём выходила какая-то жидкость с обилием цветов. Рука на сгибе начала сильно зудеть, голова кругом и мгновенно появляется бездонная темнота.       Позже его нашли без сознания и положили в палату рядом с Хинатой.

***

      Часто жизнь преподносит неимоверную боль. Но иногда боль может смениться сладким, приторно-горьковатым чувством, из-за которого появляется тяжесть внизу живота, сносит крышу и кажется, что от жизни больше ничего не требуется.       Кагеяма быстро очнулся. Повернув голову, он увидел лицо спящего Хинаты и долгое время наблюдал за своим любимым соседом, который тихо дышал и мило сопел. Как же хорошо не ощущать боль и отдалённость любимого человека. Потихоньку сняв капельницу и встав с кровати, Кагеяма подошёл к Хинате, склоняясь над его лицом. Может, это и не взаимно, но хочется поцеловать такие невинные губы. Осторожно приблизившись, мягко коснувшись этих ещё ни разу никем не тронутых нежных губ, Кагеяма почувствовал, как Хината просыпается.       Чуть приоткрыв глаза, Хината посмотрел в потемневшие голубые напротив, не проявив ни капли сомнения, полностью доверяя и не сопротивляясь. Они неумело сталкиваются зубами, но не прерывают этот первый и желанный поцелуй. Инстинктивно продолжая целоваться, Кагеяма садится на кровать, не отрываясь от Хинаты и покусывая его губы.       И в такой ситуации их, конечно же, непременно должны застать посторонние! Кагеяма с Хинатой вздрагивают, шарахаются друг от друга и краснеют. На входе в палату стоят медсестра и Цукишима, который не может сдержать смех.       — Пф-ф… Ха-ха-ха! — Он всё-таки срывается, но быстро успокаивается и с привычным, плохо сдерживаемым отвращением уходит, делая лицо по типу «я-ненавижу-этот-мир-ненавижу-себя-и-всех-вас».       — Я, конечно, понимаю, что у вас личная жизнь налаживается и всё такое, но, может, вы займётесь друг другом в более подходящем месте? И уж никак не на койке в медпункте, — со смешком говорит медсестра и отключает все аппараты. — Кажется, вы хорошо себя чувствуете, поэтому возьмите по таблетке и идите.

***

      Все цветы опали, а во рту остался привкус сладости. И сейчас эти двое шли близко-близко друг к другу, часто соприкасаясь плечами, ладонями или же пальцами, сплетая их вместе, пока никто не видит.       Дойдя до дома Кагеямы, Хината замер в ступоре, так как дом оказался почти в два раза больше его собственного.       — Так ты здесь живёшь?! — завопил Хината с неподдельным удивлением.       — Ага, разувайся и проходи, — и не подумал обращать внимание на его крики Кагеяма. — Будешь что-нибудь пить?       — Воду, пожалуйста, — решил поскромничать тот.       — О’кей. Если что, комната в конце коридора направо. — И чуть насмешливо: — Не заблудись.       — Пф-ф-ф, — показал язык Хината и направился на поиски нужной комнаты, чудом не потерявшись.

***

      Жарко. Может, снять футболку, или это уже перебор? Вдруг Кагеяма не о том подумает? Ну и ладно, они вроде и так собирались этим заниматься, хотя по телу бегут мурашки даже от одной мысли об этом.       — Вот, бер… кхм… Зачем ты раздеваешься? — полусмущённо бормочет Кагеяма, держа две кружки в руках.       — Так жарко же. На улице сейчас двадцать четыре градуса, а ты даже кондиционер не вкл…       Не успев договорить, Хината оказывается прижатым к стене, и влажный поцелуй тут же заставляет растаять его ещё сильнее. Кружки мигом отправляются на стол. Кагеяма предпочёл бы в такую погоду горячее тело Хинаты, и не холодные напитки. Может, и неправильный выбор, но сейчас ему об этом думать совершенно не хочется.       Стараясь вложить больше чувств в поцелуй, он поднял руки Хинаты, соединяя их вместе над его головой, и потихоньку перебрался с ним на кровать, где уже, удобнее расположившись, касался всех частей его тела, до которых мог дотянуться. Кагеяма облизывал и щипал чувствительные розовые соски, кусал и зализывал отметины, оставленные на шее, ключицах, торсе и бёдрах. Скользнул рукой за спину и погладил, будто считая каждый позвонок, спину, спускаясь ниже и залезая под резинку шорт и боксеров, щупая упругие ягодицы.       Хината тоже пытался доставить своему партнёру удовольствие прикосновениями, но из-за нахлынувшего возбуждения смог только стянуть с него футболку и немного приспустить шорты, а потом лишь обнять и царапать спину, издавая милые и сексуальные стоны, которые не получалось заглушить. Хината ещё сильнее застонал, когда одной рукой Кагеяма обхватил содрогающийся от сильного возбуждения член и стал водить вверх-вниз, а другой до синяков сжал ягодицы.       Хината скинул всю одежду на пол и, встав в очень смущающую позу, которую когда-то видел в одном гей-порно, начал лизать член Кагеямы. Притянув ближе бёдра Хинаты, Кагеяма тоже не заставил себя долго ждать и начал растягивать его дырочку языком, не забыв через некоторое время заменить язык на пальцы. Когда три пальца свободно входили в Хинату, тот не выдержал и с рыком кончил на грудь Кагеямы, а затем развернулся и стал потихоньку насаживаться на его член, от чего снова возбудился.       Смущение было за гранью, хотя и удовольствия не меньше. И именно из-за помутнения рассудка, покрытого толстой пеленой возбуждения, Кагеяма резко надавил на колени Хинаты, из-за чего тот вскрикнул, понимая, что полностью, до самого основания насажен на член. Немного привыкнув, Хината не остановился на этом, а с ускорением начал двигаться, шлёпая ягодицами о накаченные бёдра. Стоны не прекращались ни на миг, а когда оба оказались на пределе, Кагеяма повалил Хинату на спину, вжимая в кровать и начиная самостоятельно вдалбливаться в хрупкое, на первый взгляд, тело, почти тут же кончая внутрь одновременно с Хинатой, излившимся себе на живот.       — Х-хах… ха-а… Может, в душ вместе пойдём? Можно набрать ванну либо потереть тебе спинку, х-хах. Как тебе идейка? — с ухмылкой произносит Кагеяма, тяжело дыша.       — Хм-м, — на миг задумывается Хината и с хитринкой во взгляде смотрит на него. — Почему бы и нет?       — Какой развратник, — предвкушающе растягивает в ухмылке губы Кагеяма.       — Это всё из-за тебя! — Хината со смущённым и немного злым лицом кидает в него подушку. — Ты меня таким сделал.       — А я-то что? Ха-ха-ха. — Кагеяма резко обрывает смех, кончиками пальцев касается покрасневшей щеки Хинаты и с нежностью произносит: — Я люблю тебя.       — А я тебя люблю не меньше. — Ответные чувства загораются в карих глазах, но Хината тут же возвращается к игривому настрою. — М-м-м, я даже могу доказать тебе это. Пошли в ванную. Только… — Он замирает на пороге комнаты, недоумённо оборачиваясь к Кагеяме: — Где она?       — Ха-ха, — искренне развеселился тот и поманил рукой. — Иди за мной.