Somewhere Close to Reality

— Хен, мне не нужны витамины. — Чонгук уставился на таблетки, протянутые ему в сложенных ладонях, с удрученным видом. — Конечно нужны, ты растешь. — Джин переложил таблетки в одну руку, пренебрежительно махнул другой и осушил свой стакан с водой. — Кроме того, тебе нужно поесть. — Он указал на маленький столик, полный еды. Судя по часам, было не так уж поздно, но разница в часовых поясах с Кореей была достаточно велика, чтобы в голове у них все перепуталось; они только что зарегистрировались в отеле для концерта в Китае, который должен был состояться на следующий день. Все уже легли спать, готовясь к раннему подъему на следующее утро. Но не Джин (и, соответственно, его сосед по комнате, Чонгук). Нет, Джину приспичило поесть. Желудок Чонгука заурчал, обманув его прежние заверения в том, что он не голоден. Джин наградил младшего суровым взглядом и подтолкнул Чонгука к креслу возле столика, заставленного вкусной едой. Чонгук уступил и, для начала, проглотил все витамины целиком, широко раскрыв рот после, чтобы показать Джину, что он действительно проглотил их. Старший удовлетворенно кивнул и начал накладывать полную тарелку еды для них обоих, возбужденно бормоча о разных блюдах, которые он выбрал для доставки. — Хен, мы не должны есть слишком много перед сном, — кротко запротестовал Чонгук, когда Джин положил еду на тарелку перед ним. — Разве это не мешает тебе спать? Вредно ведь ложиться на полный желудок. — Не смеши меня, — усмехнулся Джин и сел на свое место, размахивая палочками для еды перед молодым айдолом. — Если ты будешь спать на голодный желудок, у тебя будут проблемы со сном. — Не раздумывая, молодой человек принялся за еду, буквально вдыхая запах китайской кухни. Чонгук почти тошнотворно смотрел, как его хён ел. Впечатляюще, как много он мог съесть и при этом оставаться в форме. — Хен… Ты хотя бы дышать не забывай. Джин покачал головой и пробормотал с набитым ртом: — Дыхание — пустая трата времени, когда ты ешь. — Он жестом велел Чонгуку следовать его примеру. — Ешь. Аромат еды, дополненный возбуждающими аппетит звуками, которые Джин всегда издавал во время еды, был слишком велик, чтобы Чонгук смог устоять, и в конце концов он взял палочки для еды. — Сначала съешь вот это! — Джин протянул руку помощи и засунул кусочек курицы ему в рот. Не обращая внимания на то, что юноша поперхнулся и слегка закашлялся, он с волнением ждал реакции Чонгука. — Вкусно? Чонгук кивнул головой, зная, что не может отчитать своего хёна за то, что он насильно кормит его. Иногда он ненавидел, что их культура так сильно давила на него. Ему нужно было во всем беспрекословно слушаться старших и соответствовать им, но на самом деле, иногда он просто хотел сказать Джину, чтобы он отвалил. Вместо этого он просто снова позволил засунуть ложечку риса себе в рот, прежде чем успел доесть курицу. — Вот так, молодец! — Джин похвалил подростка и вернулся к собственной еде. — Еда — это хорошо для тебя. Хорошо для твоего тела, хорошо для твоего разума. — Да, хён, — согласился Чонгук, автоматически запивая пищу глотком воды. Еда была вкусной, так что он не был расстроен тем, что его заставили есть. Последние несколько недель он придерживался определенной диеты, и, похоже, это приносило свои плоды: энергии было больше, сон был более полноценным и качественным, и у него больше не было этих странных снов. Последнее было не то, чтобы очень хорошая новость. Чонгук откровенно наслаждался своими яркими снами, даже если они потом продолжали нервировать его в течение нескольких дней, и не давали покоя его воображению. С другой стороны, как же было иначе? Каждый раз, когда он смотрел на Хосока после своего последнего сна, он не мог перестать чувствовать волну жара и легкое покалывание на кончиках пальцев. С тех пор Чонгук не мог перестать думать о том, каково это — трогать себя глубже внутри… Он не пробовал ничего, кроме двух пальцев, но этого было достаточно, чтобы свести его с ума и заставить желать большего. Подросток обнаружил, что его взгляд скользит по мужскому изгибу тела хена. Даже набивая рот, Джин выглядел до смешного хорошо. Его щеки надулись почти комично, а губы сжались в тонкую линию. Чонгук почувствовал, как его самого охватывает легкая ухмылка при виде того, как по-детски выглядит Джин, когда ест. — Что? Чонгук моргнул и слегка покраснел, поняв, что его застали врасплох. — Что? О, ничего. Джин подозрительно прищурился. Он сглотнул, опустошив щеки от еды. — Я просто ждал, когда ты глупо пошутишь, — сменил тему Чонгук. Джин мог бы над ним посмеяться, но Чонгук умел использовать отвлекающий маневр, когда ему было нужно что-то срочно придумать. Джин закатил глаза и покачал головой. — Думаешь, я шучу глупые шутки? Нет. У меня хорошие шутки. — Правда? — Чонгук усомнился в ответ, облизывая палочки для еды. — Да! В нашей группе это Намджун — тот, у кого глупые шутки! — Джин положил коробку с едой и наклонился вперед, как будто приготовился читать лекции Чонгуку. — На днях он пытался меня раздражать птичьими каламбурами. Подросток фыркнул и осмотрел остатки своей еды. — О, да? Должно быть, это было ужасно. — Так и было! — Джин всерьез хлопнул по столу. — Но потом я понял… «совпаденье»… это как «сов падение».* Чонгук на мгновение замолчал и громко вздохнул, обдумывая эту игру слов, опустив голову, как будто был разочарован. — Черт побери, хен. — Он подавил усмешку, когда его хен начал громко смеяться, хлопая себя по колену в изумлении от собственной шутки. Подросток знал, что если он улыбнется или засмеется, это только еще больше воодушевит старшего. Джин издал еще несколько хриплых смешков, глубоко вздохнул и откинулся на спинку стула. Рука покоилась на его животе, пока еда переваривалась внутри него. — Черт. Это было вкусно. — Он что-то одобрительно промычал, прежде чем начать собирать мусор. Чонгук зевнул и потянулся, чувствуя что разница в часовых поясах начинает утомлять его. — Иди спать, Чонгуки, — настаивал Джин, указывая на кровать. — Я собираюсь перекусить перед сном. — Что? Еще? — Чонгук переместилась на кровать, уставившись на его хена с удивлением. — Но мы же только что поели! Яркая улыбка расцвела на лице Джина, и он поднял леденец. — Тада! Получил его от одной из стюардесс. Чонгук тихо засмеялся и потянул свою рубашку через голову. — И это все? — Он зевнул и откинулся на мягкие подушки гостиницы. — Я бы не удивился, если бы в твоем багаже оказалось мороженое. — О, это было бы здорово, — задумчиво произнес Джин, убирая со стола. — Спи, Чонгуки, я разбужу тебя утром. — Ммм, — Чонгук радостно промычал, глаза уже были закрыты. — Спасибо, хен. Еда была действительно хороша. Он почувствовал, как чьи-то пальцы успокаивающе коснулись его лба, и погрузился в глубокий сон. *** Казалось, прошло несколько часов, прежде чем Чонгук пошевелился и застонал, крепко зажмурившись. Медленно просыпаясь, он вдруг отчетливо ощутил, что сквозь его веки пробивается свет. Наверное, Джин уже встал. — Хен, — пробормотал он, перекатываясь на бок. — Дай мне поспать еще пять минут. Несмотря на то, что хен пообещал ему, что сон поможет младшему восстановиться, его отдых был не самым удовлетворительным, но опять же, это, вероятно, это было больше связано с тем, что он уснул в своих дневных шортах вместо пижамных штанов. В течение нескольких минут не было ответа, и Чонгук, вероятно, заснул бы, если бы не заметил, что тишина в комнате казалась ему ощутимее, чем обычно. Джин не шуршал пакетами, не одевался и не занимался какими-то другими утренними делами. И действительно, Джин лежал на животе лицом к краю кровати, совершенно неподвижный. Подросток вздохнул и сел, зевая и потирая шею. Это вечер перед концертом, и у них есть дела, которые они должны сделать… Чонгук не мог позволить себе отвлекаться на это сейчас! Что ж, после последнего сна Чонгук стал немного лучше контролировать себя, так что, похоже, с опытом все становилось лучше. Ему просто нужно… расслабиться. Кроме того, он надеялся увидеть еще один особенный сон.… Чонгук перекатился по кровати, пока тоже не лег на живот рядом со своим хеном. Джин замер в позе, когда опирался локтями о край кровати, держа в одной руке леденец, а в другой-телефон. Казалось, он был очень заинтересовался новостями, которые читал. Подросток перевернулся на спину и склонил голову так близко к Джину, как только мог, потратив несколько минут на то, чтобы по-настоящему осмотреть его. — Ага, Джин — Чонгук не смог сдержать хитрого хихиканья, когда заговорил со своим хеном. — Джин. Он прикрыл рот рукой, чтобы не рассмеяться. — Извини…просто забавно тебя так называть. Джин. — - Чонгук закусил губу и скатился с кровати. Он опустился на колени перед Джином, вытащил телефон и конфету из его рук. — Тебе это не понадобится, хен? Правда, Джин? — Чонгук положил нежную ладонь на щеку Джина, вытянув голову, чтобы осмотреть его целиком. Он не мог перестать пялиться на влажные, пухлые губы, покрасневшие от леденца. — Ты слишком красив, Джин, — пробормотал Чонгук, позволяя своему большому пальцу коснуться губ Джина. Его хен все еще выглядел умеренно сосредоточенным, его губы были слегка приоткрыты таким естественно сексуальным образом… Подросток осторожно приблизился и потянул нижнюю губу Джина вниз, обнажая язык, между его зубами, как будто его прервали незадолго до облизывания. По какой-то причине одного этого было достаточно, чтобы Чонгук возбудился, его эрекция требовала внимания. Он не собирался сдаваться так рано, он хотел повеселиться. Младший наклонился и тронул кончиком языка язык своего хена. От удовольствия у него перехватило дыхание. Как такое простое прикосновение может быть таким возбуждающим? Крепко держа Джина за подбородок, Чонгук впился в открытый рот старшего, наслаждаясь сладкими прикосновениями двух языков. Чонгука простонал в поцелуй и свободной рукой прикоснулся к себе через шорты. Из всех возможных вещей, которые могли его возбудить, он не ожидал, что это будет просто поцелуй, прикосновение губ. — Джин, — выдохнул он, держа губы на одном уровне со старшим. — Черт… — Чонгук не мог держать язык за зубами. Он оттягивал язык Джина при каждом движении, касаясь скользких от слюны губ и пробегаясь своим языком по ряду твердых зубов. К сожалению, шея Чонгука не была готова к продолжению. Поскольку Джин не мог реагировать на действия подростка, он не мог подстроиться под Чонгука, у которого ужасно ныла шея от подобной позы. Подросток сел на корточки, тяжело дыша и поворачивая головой из стороны в сторону, чтобы размять мышцы. В голове Чонгука загорелась маленькая лампочка; он снова поднялся на колени, приближая свою голую грудь к открытому рту Джина. Угол был неудобный, лицо Джина было далековато от края кровати, но Чонгук обхватил шею старшего, чтобы притянуть его ближе, пока он не почувствовал, как мягкий розовый язык скользит по его соску. — Мммм, Хен… — простонал он и откинул голову от удовольствия. Он слегка повернулся, заставляя язык как бы скользить вокруг чувствительного бугорка. Если бы он закрыл глаза, то мог представить ощущение пухлых губ, смыкающихся вокруг ареола, ласкающих и втягивающих его сосок. — Твою мать, Хе-Джин. — Возбуждение бежало по венам Чонгука, словно лава, он точно знал, чего хочет. Он снова сел и крепко поцеловал Джина в губы. — Я собираюсь трахнуть твой рот, Джин, — тяжело прошептал он, не в силах удержаться, чтобы снова не облизать рот старшего. — Черт…я войду в твой рот и заставлю тебя попробовать меня на вкус… — подросток издал пронзительный стон, прикасаясь языком к языку Джина. — Джин-Хен… Джин…я буду трахать твой рот, пока не кончу, и ты попробуешь каждую частичку меня. К этому моменту эрекция Чонгука уже торчала из его шорт, не в силах справиться с напряжением. Он встал, торопливо расстегнул пуговицу и молнию, вытаскивая свой налившийся член. Предэякулят уже выступил на головке его члена в предвкушении. — Джин…ты хочешь попробовать меня? — Чонгук провел пальцем по дырочке уретры, собирая бусинки смазки. Как только он поднес палец ко рту Джина, он остановился, чувствуя легкий стыд. Неужели он действительно думает о подобных вещах в отношении своего хена? Внезапно всплыло воспоминание о Джине, с удовольствием запихивающим еду в рот Чонгука против воли последнего, наполнив подростка легким чувством мести. Он протянул руку и провел кончиком пальца по языку Джина. Чонгук прикусил губу, и волна тепла, лизнувшая загривок, подсказала ему, что он принял правильное решение. — Вкусно, Джинни? Хочешь… еще? Молодой айдол крепко ухватился за основание своей эрекции и подался бедрами вперед, скользя по вишнево-красным губам Джина, головка скользнула вверх и задела его нос. Глаза Чонгука инстинктивно закрылись, когда он попытался сосредоточиться на удовольствии и ощущениях, но он заставил себя открыть их. Он не хотел просто чувствовать рот Джин-хена, он хотел видеть его. Подросток не мог контролировать свое сбившееся дыхание, когда он прижал свой член к губам хена. Он смотрел, полностью завороженный тем, как его медленные, обдуманные толчки давили на губы Джина, как кожа соприкасалась с кожей. От удовольствия, доставляемого такими простыми манипуляциями, у Чонгука слабели колени. Он схватил Джина за волосы, чтобы не упасть, подался бедрами назад и, затаив дыхание, смотрел, как головка его члена скользит по пухлым губам, наконец, касаясь кончика языка Джина. Потребовалась каждая унция самоконтроля Чонгука, чтобы не податься вперед и не вставить член в рот прямо сейчас, грубо и резко. Вместо этого он дразнил себя, потирая чувствительную головку о влажный язык, совершая круговые движения. — Тебе нравится, Джинни? — Чонгук тяжело дышал, его пальцы оттягивали волосы Джина. — Ммм, так хорошо… — остатки терпения иссякли, и подросток прижал головку члена к языку Джина, заставляя его рот приоткрыться еще сильнее. Он покачал бедрами вперед — назад, тихо утробно прорычал, когда его член скользнул по влажному теплу рта Джина. Его член был скользкий от слюны. — О, Джинни, — простонал Чонгук, толкаясь в очередной раз. Он ослабил хватку на своем члене, обеими руками сжимая голову Джина, потянув ее слегка вниз, чтобы он мог проникнуть глубже внутрь. — О… отсоси мне, хен, — захныкал он, загипнотизированный видом своего члена, исчезающего во рту старшего, его ровного носа, который упирался ему в пах при особо глубоких толчках. Чувственные губы обхватывали ствол, заставляя подростка ускоряться, его бедра двигались все в более рваном темпе. Голая грудь Чонгука порозовела от удовольствия, бусины сосков затвердели, пока он безрассудно трахал рот Джина. Его дыхание стало прерывистым, кожа горела огнем, хотя в комнате было прохладно. О Боже, он чувствовал, как язык его хена прижимается к члену, скользя вверх и вниз при каждом толчке. Подросток заскулил, одной рукой придерживая Джина за затылок, чтобы тот не упал с кровати, пока Чонгук использовал и злоупотреблял его податливым, охуенным ртом. — Черт, Вот дерьмо… — молодой айдол не мог остановить поток ругательств, которые сыпались из него. Костяшки пальцев побелели от того, как сильно он сжал волосы на голове хёна. Его толчки были неравномерными и слишком сильными, когда он в очередной раз проскользил своим членом в маняще открытые губы Джина. — Блять, хён! — При каждом толчке внутрь его член ударялся о заднюю часть горла Джина, и каждое движение наружу, в обратную сторону, приносило это восхитительное эротическое наслаждение, когда язык и губы Джина скользили по всей длине его члена. Чонгук сбился с ритма, его тело содрогнулось, когда он достиг этой желанной такой идеальной точки кульминации, его пресс напрягся, прежде чем он излился глубоко в рот Джина. Интенсивность оргазма была неожиданной; Чонгук слегка подался вперед и схватил Джина за плечо, чтобы не упасть, потому что волны оргазма продолжали накатывать. — О, черт, черт, черт, — непрерывно стонал он, его член подергивался во рту Хена с каждым вздохом. — О Хен, — застонал Чонгук, вытаскивая свой член и пачкая затраханные губы Джина остатками спермы. Не в силах больше держаться, Чонгук рухнул на спину на кровать рядом со своим хеном, его грудь тяжело вздымалась. Он потер тыльной стороной ладони потный лоб; он никогда не думал, что трахать рот своего хена будет такой утомляющей тренировкой. Его пресс слегка болел от напряжения, а ноги, после пережитых «тренировок» и такого сногсшибательного оргазма, казались вареной лапшой. Это было, наверное, было что-то похожее на их танцевальную практику средней сложности. — Черт… Джин. — Чонгук потянулся к нему и погладил хена по плечу. — Ты потрясающий. Блять. — На мгновение он задумался, как бы отреагировал Джин, если бы узнал, что только что произошло. Может быть, он был бы возбужден? Может быть, он хотел бы показать Чонгуку, что он действительно хорошо отсасывает? И, возможно, — Чонгук выдавил из себя усталый смешок, — может быть, Джин бы расстроился, что макне осмелился заговорить с ним без всяких почестей. Подросток улыбнулся и закрыл глаза, растворяясь в истоме, которая сопровождалась гулом в голове, представляя, как его хен требовательно преподает ему урок вежливости за то, что он наглый маленький ребенок. Чонгук снова отпустил свое воображение в полет на несколько минут, представляя развитие событий вне сна, прежде чем встать и застегнуть ширинку на шортах. Он заметил, что поскольку Джин не изменил своего положения, сперма все еще белела на его губах, а остальное вытекало из углов рта на кровать. Чонгук поморщился и быстро принес полотенце и салфетки из ванной. — Черт, извини, Хен, — пробормотал он, извиняясь, пока вытирал Джина, стараясь убрать все даже изнутри рта. Теперь, когда его послеоргазменная эйфория поутихла, подросток почувствовал, как покраснели его щеки. Неужели он действительно допустил мысль о минете от своего хена? Неужели, он действительно стонал, выгибался и рычал от нетерпения пока толкался в вязкую тесноту рта своего хена? Чонгук был рад, что никто не мог видеть эти сны; он был бы совершенно унижен, если бы кто-то узнал, что он позволял себе в этот момент. Несмотря на то, что движения Чонгука были слегка медленны и неторопливы, когда он вытирал последние следы своего «преступления» с губ Джина, все еще очарованный их идеальной формой — он не мог отрицать, насколько чертовски жарко это было. Чонгук наклонился вперед и нежно поцеловал хена, едва позволяя языку скользнуть меж сочных губ. Он ощутил горький привкус, которого не было раньше — ухмыльнулся — это он сделал с хеном. Подросток радостно замурлыкал и поцеловал Джина снова, прежде чем встать, не желая опять возбуждаться. Хоть он и знал, что это был всего лишь сон, Чонгук чувствовал себя будто бы извращенцем. Ему не хотелось превращать хёна в печенье Твинки с кремовой начинкой* дважды за ночь. Удовлетворенно вздохнув, Чонгук свернулся калачиком на одеяле, уютно устроившись на удобных гостиничных подушках. Находясь в сознании последние мгновения, Чонгук улыбнулся и пробормотал: «Люблю тебя, хен.» *** Когда Чонгук снова открыл глаза, было темно. Он чувствовал слабость, его разум все еще был затуманен дрёмой. Когда его глаза приспособились к свету в комнате, он понял, что было не так уж и темно; тонкие лучи света проникали сквозь занавешенные окна, и этого было достаточно, чтобы Чонгук мог осмотреться и увидеть спящую рядом с ним на кровати фигуру Джина. Чонгук сел с мягким вздохом, понимая, что же его разбудило. Он взглянул на часы рядом с кроватью: три утра. Четыре, по корейскому времени. Подросток зевнул, все еще чувствуя легкую усталость. К счастью, у него оставалось еще несколько часов на сон. Он взглянул на Джина, беспокоясь о том, не разбудил ли он своим копошением хёна. Старший казался таким умиротворенным, свернувшись калачиком на боку, отвернувшись от Чонгука. Он понятия не имел, какие грязные сны снятся Чонгуку о нем и о других хенах. Это было к лучшему. Джин разозлился бы, если бы узнал, что Чонгук называл его по имени без всяких почестей. Подросток глупо хихикнул, улыбаясь своим мыслям и снова улегся, уткнувшись носом в спину Джина.