Призрачное Небо

***

      Идя из школы, Шин выглядел очень задумчивым. После той истории с полётами ребята из ДК начали разбирательства. Так что досталось много кому. Бедного суицидника отправили на проверку к психологу. Туда чуть не сгребли его и ни-сана, но, слава Ками-сама, всё обошлось. Нане они единогласно не стали ничего говорить, чтобы не трепать нервы. Она и так переживает за Тсунаеши. А за него почти как за всех. Но не это сейчас беспокоило Шина. Интуиция предупреждала, что сегодня будет очередное знакомство, и, возможно, не одно. В таких размышлениях он шел, пока не услышал, как подъезжает скутер. Повернув голову, он увидел красивую девушку в шлеме.  — Лови! — она кинула ему банку газировки. Шин вопросительно посмотрел на нее. — Сегодня довольно жарко. Утоли жажду. Ладно, мне пора! — и уехала в закат. То есть дальше.       Он посмотрел на банку, потом вслед уехавшей. Ему даже не нужно было открывать банку, чтобы понять, что газировка отравлена. На губах сама собой расползлась ухмылка. Так откровенно глупо его ещё не пытались травить. Даже простой человек ни за что не стал бы это пить. Ведь всем с детства вдалбливают, что нельзя ничего принимать у незнакомых дядек и тётек. На такое мог повестись только наивный дурачок.        Нет, яд бы ему ничего не сделал, но пить он не хотел. Обычно ему холодно. Сегодня тоже ничего не поменялось. Он долго рыскал, с чего это вдруг ему всё время холодно. Как Шин выяснил, оказывается, и тут виновата тупая связь соулмейтов. Всё, связанное с соулмейтами, в большей степени отражается на младшем партнёре (дело не в возрасте, а положении, то есть уке или семе в нашем случае). Реборн не принимает его, как свою родственную душу. Из-за чего он мерзнет. Хм, забавно то, что репетитор даже не знает об их связи соулмейтов.       Ладно, его сегодня ждут ещё знакомство с той леди и кем-то неизвестным. Как хорошо иметь интуицию! В последний раз взглянув на мусорное ведро, где лежала банка с ядом, Шин ухмыльнулся и посмотрел на небо.  — Чувствую, сегодня будет весело...

***

 — Похвально то, что ты не принял яд. — стало первым, что Шин услышал, когда зашёл в комнату. На его кровати почти по-царски расселся Реборн.  — У нас даже дети знают, что у незнакомцев нельзя ничего брать. Так тупо меня ещё не пытались отравить.  — Забавно. А вот твой брат повелся. Я его остановил.  — И почему я не удивлён? Может, из-за недавних событий?  — Кстати о птичках. Сегодня я решил устроить тренировку в стиле Вонгола по-другому.  — Да? И что же ты задумал?  — Формат таков: ты решаешь тесты по разным темам. На решение даётся пятьдесят секунд. Если ответ неверный, ты подрываешься.  — Интересно. Но у меня вопрос.  — Задавай. — с ухмылкой и странным взглядом ответил Реборн.  — Ты на меня зол? Из-за того, что Такеши больше приглянулся мой глупый ни-сан?  — Кто знает. Все может быть… — в который раз за время их беседы странно на него посмотрел репетитор. Уж больно часто он стал бросать на него такие нечитаемые взгляды. Что-то тут не чисто. Ладно, потом разберется.  — Ясно всё с тобой. Когда приступаем?  — Сейчас.

***

 — Время вышло. Ответ?  — Корень из семи.  — Дальше. Вопрос восьмой.       В таком темпе они уже три часа сидели и решали задачи. То есть, он решал. Но как хорошо, что он уже получил высшее образование в Италии. Хоть где-то учение тех мучителей пригодилось. Не зря их нанимали. Но все же их методы были слишком жестокими. Шин до сих пор прячет шрамы, обмотанные бинтами. То-сан знал, что тренировки жёсткие, но не знал насколько. Будь он немного слабее в ментальном плане, то давно бы сломался. Тут неожиданно на окне появился ребёнок в костюме коровы и с афро на голове. А вот и новое знакомство!  — Реборн! Великий Ламбо-сан пришёл, чтобы убить тебя! Ламбо-сану пять лет, люблю виноградные леденцы…  — Не мешайся. — не успел ребёнок договорить, как Реборн что-то кинул в него и тот вылетел наружу.  — Кто это?  — Никто. Не обращай внимания. Ты уже решил?  — Ответ: 6.  — Верно. Ты…  — Не прерывай Ламбо-сана! Я убью тебя, Реборн!  — Заткнись. — и малыш в костюме коровы снова вылетел в окно.  — Может, все же скажешь, кто это?  — Бовино Ламбо. Он из семьи Бовино. Его послали, чтобы устранить меня.  — Ну и денёк. Сначала меня хотели отравить, теперь тебя собираются устранить. — на это Реборн лишь пожал плечами. Они продолжили заниматься, но тут их прервал стук в дверь. На пороге стояла его ка-сан с Ламбо на руках.  — Шин-кун, этот малыш — друг Реборна. Они поссорились, но Ламбо-кун хочет помириться. Помоги ему, пожалуйста.       В который раз Шин убедился, что его ка-сан либо слишком умна и таким спектаклем бережет свои нервы, либо слишком наивна. И что ему делать? С детьми он не очень ладит. Они его недолюбливают. Единственный ребенок, которому он понравился, был Амая. Его размышления прервал звук закрывшейся двери.  — Ха-ха-ха, Реборн, Ламбо-сан обманул тебя! Теперь я точно тебя убью!       Реборн, впрочем, не стал ждать дальнейших действий и просто огрел ребёнка по голове своим молотом. Ламбо упал на колени и, что-то бубня себе под нос, начал рыдать. Шин лишь сидел и смотрел на весь этот спектакль с непроницаемым лицом и, похоже, ловил дзен. Что это вообще? Цирк уехал, а клоуны остались? Дурдом на колесиках! И что ему делать? Может…  — Тебя ведь Ламбо зовут? — Реборн на это лишь с интересом посмотрел на них.  — Да. Ты поможешь Ламбо-сану убить Реборна?  — Тебе лучше отказаться от этой идеи. Ты ведь из мафии? — ребёнок на это лишь кивнул, глотая слезы. — Тогда скажу тебе лишь две вещи. Во-первых, чтобы выжить в этом мире, всегда будь готов к нападению, и никогда сам не нападай на противника, который во много раз сильнее. Во-вторых… Неужели ты думаешь, что, если будешь рыдать, кто-то прибежит и спасёт тебя? Порой есть люди, которые не побрезгуют замарать свои руки кровью ребёнка. Так что лучше подотри слёзы. Ведь сильнее ты от этого не станешь.       Ребёнок лишь пораженно застыл, а после разрыдался сильнее, чем до этого. Шин увидел в его слезах лишь согласие со своими словами. Ламбо огорчало собственное бессилие. И он просто разрыдался от этого. Шин понимал его. Он сам пришёл к такому выводу, когда был маленьким, находясь в Италии. Но их прервал Тсуна, который зашёл комнату. Увидев плачущего мальчика и стоящего рядом Шина, он подбежал к Ламбо, и, взяв того на руки, повернулся к брату с нахмуренным лицом.  — Да как ты мог довести ребёнка до слез?!  — Но… — не успел договорить брюнет, как был прерван Савадой-старшим.  — Не ожидал такого от тебя, Шин. Я, конечно, знал, что ты холоден. Да и вести ты себя стал не очень хорошо. Но чтобы довести ребёнка... Я разочарован… — и вышел из комнаты. А вслед за ним и Реборн, прикрывая своей шляпой глаза.       Что-то в тот момент в груди словно рухнуло в пропасть. А сердце схватила сильная боль. Да такая, что хоть самому в гроб лезь. Глаза опустели. Неужели и Реборн считает, что он не прав? Видимо, он разочаровал не только Тсуну, но и ка-сан с Реборном. Но он не может сожалеть о своих словах, ведь сказал абсолютную правду. И тому малышу нужно было её узнать. Интуиция лишь согласно звякнула где-то в голове, подтверждая, что он сделал все верно. Но от этого не легче.       Он просто взял гитару и пошёл на крышу дома. Там красивый вид. Юноша тихо присел и начал играть. А затем запел. Да, пение всегда помогает держаться… Стучит от боли в висках, И победа близка, Но дорога до неё нелегка. Ты же слышишь, ты же слышишь, ты же слышишь это я В долгий путь ты поспеши. Иди на зов своей души, И не думай про израненное сердце. Обо мне не переживай, уже не чувствую боль, просто знай, Но от этой битвы никуда не деться Мне, но… Не знаю, что со мной, Не вижу облик свой, Какой-то неземной Звук слышу над собой, Но это ветер воет над землёй. Рука от боли дрожит. Но ты пока ещё жив. Прежде чем уйти, открой Ты небо над собой. В висках от боли стучит, Но эта боль защитит. Только мечта и твоя доброта навсегда с тобой. Только мечта и твоя доброта навсегда с тобой. Отделить от сердца душу Невозможно и не нужно, Лишь вдохни сильней И поспеши вперёд скорей. Слышал голос свой. Он будто был чужой, Но сердцем и душой, Я чувствовал, что мой Но это было лишь на миг со мной. Рука от боли дрожит. Но ты пока ещё жив. Прежде чем уйти, открой Ты небо над собой. В висках от боли стучит, Но эта боль защитит. Только мечта и твоя доброта навсегда с тобой. Только мечта и твоя доброта навсегда с тобой. Хочу сказать, Давно прошла гроза. Взгляни судьбе в глаза, И там дрожит слеза. Поверь, грустить по прошлому нельзя. Я знаю наверняка, Судьбы не дрогнет рука. Прежде чем навек уйти, Душу защити. В висках от боли стучит, Но эта боль защитит. Только мечта и твоя доброта навсегда с тобой. Рука от боли дрожит. Но ты пока ещё жив. Прежде чем уйти, открой Ты небо над собой. В висках от боли стучит, Но эта боль защитит. Только мечта и твоя доброта навсегда с тобой. Только мечта и твоя доброта навсегда с тобой. Только мечта и твоя доброта навсегда с тобой.

***

 — Где ты был? — недовольно спросил Реборн. Хотя наверняка знает всё.  — Где был, там уже нет. Ты что-то хотел?  — Опять дерзишь… Ну, ладно. У тебя будет ещё один репетитор.  — А что так? Сам уже не справляешься? Годы уже не те? — ему показалось или у Реборна действительно дернулся глаз?  — Нет. Её зовут Бьянки. Она будет обучать тебя всем делам, которые связаны с управлением Вонголой. Заходи, Бьянки.       Тут в комнату зашла уже знакомая ранее Шину девушка. Только уже без шлема.  — О, девушка, которая хотела меня травануть.  — Как узнал? И вообще, почему яд не выпил?  — Только дурак тебя не узнал бы. А принимать что-то от незнакомого человека вообще крайняя степень глупости.  — Что же, ты внимателен. Лучше, чем я думала. Можно что-то да состряпать. Я сделаю все в лучшем виде! Во имя моей любви к тебе, Реборн!  — Любви?  — Бьянки — моя любовница.       Тут глаза Шина потускнели. Брюнет прикрыл их челкой, наклонив голову. Всё это было так естественно, что неудивительно то, что никто этого не заметил. Да и не до этого им было. Репетитор уклонялся от объятий девушки.  — Что же, развлекайтесь, голубки. А мне ещё с Хаято нужно увидеться.       Он уже одной ногой в могиле…