Безусловный рефлекс

Проснувшись, Джей не понимает, прошли сутки или несколько. В квартире так пусто, будто нету ничего. Только он, кровать и стены. Тихо-тихо. Джей поднимается, долго сидит, в пол смотрит. Чувствует себя раздавленным. Ну вот – опять заново начинать. Опять стирать прошлое. Терпеть, зализывать раны, и плыть по течению, мирясь с тем, куда это течение его забросит в следующий раз. По-другому он попросту не умеет. В голове ясно. Джей готовит завтрак, говорит по коммуникатору с Релом, после с папой. Самое сложное – изображать беззаботную радость, когда на душе до жути пусто. Отвечает им на автомате, не задумываясь. Ест приготовленную еду, закидывает в себя, пережевывая тщательно. Какова на вкус? Не понять. С работы придется уйти. Найти новую. Занять себя чем-либо, да так, чтобы и свободной минуты не было – поможет не думать о лишнем. Он всегда считал себя трудолюбивым. Трудоголиком даже. От безделья ему всегда было не комфортно, а за утраченное впустую время, которое можно было бы на дело потратить, он винил себя. Но теперь ему наоборот хочется просто лежать. На кровати, или на полу. Плевать, где. Главное – бурить взглядом потолок и думать, думать, думать. Что не достоин, что завтра попробует начать снова, что упал и все подняться не может, застыл на одной ноте. И так дальше до бесконечности. Голова болит, он четвертые сутки не дышал свежим воздухом. Закрылся, огородился, да без толку все. Это не спасает от самого себя. Ему постоянно мерещится шум. Кажется, вот-вот услышит поворот ключа в дверном замке. Дважды по часовой. А после шаги, объятья со спины, поцелуй в шею, или мурчаще-приятный голос. Хитрый оскал, взгляд пристальный. Его смех. Рассказы. Это пронимает до костей. Но не радостью, а тягучей болью. Потому что это всего-лишь воспоминания. Не сейчас, не завтра, а «уже было». Что там говорят про «начнешь ценить, когда потеряешь»? Да правы они, правы. Правы. – Что же я наделал, – Джей смотрит на себя в зеркало, опираясь руками на умывальник. Вода шумит. Он смотрит вниз, на то, как потоки закручиваются и исчезают в сливе. – Молодец, Джей, слов нет. Ты оттолкнул последнего, кто мог бы тебе помочь. Ты отвратителен.

***

– К тебе не дозвонишься, ты куда пропал? – ворчание Рела и звон ключей отвлекает от мысленного самобичевания. Кажется, он давал тому ключ. Зря. – Коммуникатор сломался, – пожал плечами Джей, осматривая младшего брата в новомодном наряде. Он не стал добавлять, что сам выбросил несчастный прибор в окно, устав от звонков с одного только номера. С «ним» Джей говорить не хотел точно. Пришлось заказать на дом новый коммуникатор. Предыдущий полета с восьмого этажа не пережил. – Это что за приют бомжа, бро? – Рел брезгливо морщится и переступает через кучу вещей в пороге. – Меня Йори за такой бардак убил бы. Или вообще не дал. А это, знаешь ли, хуже убийства... Джей уставился на него в ступоре. Рел с Йори уже?.. Ему кажется, что он явно пропустил какой-то этап в их отношениях. А хотя, теперь понятно, почему братишка светится весь, довольный до жути. Джей не может за него порадоваться. Вместо искренней радости возникает зависть. Даже у Рела все хорошо. – Я пришел делиться новостями, но вижу, тебе не до меня. Ты когда из дома вылазил последний раз? А ел когда? Твой вид мне не нравится, синяки под глазами, ты их видел? Да в этих мешках можно продукты хранить. Сейчас, – Рел стал рыться в сумочке и вскоре достал тюбик. Кинул на кровать. – Надеюсь, это яд, – без особого энтузиазма поднял вещицу Джей. Покрутил в руках. Младший брат недовольно прицокнул и поднял брови. – Маскировочный крем с экстрактом трав, – Рел прошел ближе, спотыкаясь, но вместо возмутиться замер и принюхался. Переменился в лице. – Э-э… стоп. Ты когда успел с Иеном переспать? Ты пахнешь им. Джей дрогнул, напрягаясь всем телом. Это настолько слышно? Он потер переносицу, зажмурившись. – Я неделю этот гребаный запах отмыть не могу. Оно как въелось, – процедил устало. Кивнул на пустые упаковки с бальзамами для душа и аромомаслами – целый склад в углу. Выбросить бы. Или убрать. Но сил нет банально с кровати подняться. Рел же подошел, сел рядом, слишком серьезный и сникший. Захотелось похлопать по плечу и сказать: «да я впорядке, бро». Но руки по-прежнему, как чужие. Лезть ими к Релу – преступление. Ощущение грязи не прошло. Надо бы прекращать их мыть так часто, кожа пересушенная и шелушится. Но Джей каждый раз обнаруживает себя около умывальника. Вода на время успокаивает и создает призрачное впечатление, что он очистился. – Джей, что у вас случилось? – Рел поправил волосы и внимательно на него посмотрел. Этот взгляд… так омега смотрит крайне редко. Пристальный и прожигающий насквозь – будто тот все о нем знает. – Течка началась невовремя, – выдавил Джей, заметив, что относится к этому всему спокойнее. Дрожи нет, только неприятный осадок в груди. – «Он» как-то нашел меня раньше, в кафе приходил, я отшил «его», но в следующий раз… черт, Рел, я так сильно ошибся. Я не знаю, что мне теперь делать, – голос сник до плаксивых ноток, а Рел неожиданно приобнял его, успокаивающе гладя по спине. Джей напрягся. Отвык. – Я со всех сил пытался дать отпор, но «он» сильнее, и эта течка, я потерял контроль. А потом... – Стой, бро, стой. Он изнасиловал тебя? – Рел подскочил с места. – Это течка… – Да я знаю тебя, как облупленного, – перебил омега, приседая напротив и заглядывая в глаза. – Ты бы ни за что с ним не переспал, тем более добровольно. Вот же ублюдок, – Рел стиснул кулаки. Запах его усилился. – Я не думал, что он может нанести тебе вред. – Все нормально, я и раньше с ним спал, просто еще один раз, я скоро забуду. Просто нужно время, не переживай. У меня другая проблема, я поссорился с… – Не переживать?! Моего брата изнасиловали, а мне не переживать? – омега вскочил с места, начал расхаживать по квартире, пиная ногами вещи. – Думай, о чем говоришь вообще. Я этого не оставлю, не-ет. Иен заигрался, думает, он всемогущ. Ничего, скоро мы тебе твой кислород перекроем, дорогой «король». Рел другой. Как подменили. Он говорит непонятно. Злобно сверкает глазами, по квартире, как вихрь, пыль поднимает и перья с подушки, которую Джей порвал раньше. Останавливается, коммуникатор в руки хватает, ищет что-то, но замирает. – Послушай меня, бро. Ты очень ценен для нас, не только для меня, как брат, но и для Фахо, я расскажу тебе… чуть позже. Скажи, как ты себя чувствуешь? Тебе нужна помощь? В одиночку с подобным не справится, не притворяйся, Джей, я же твой бро, помнишь? Ну вот, кивнул. Хоть что-то. Так вы из-за этого расстались с Эдом? Аора нам все уши прожужжал. Эд знает вообще? – Он думает, что я был с «ним» добровольно. Ох, нет, Рел, не надо звонить, пусть лучше так. Плюс я сам его прогнал, он меня видеть не захочет. Эдди очень обидчивый. И я понятия не имею, что сделать, чтобы исправить это все. Я не хотел его выставлять, это, как-то оно вышло. Он наговорил мне колких слов, мне было обидно, и… черт. Я снова оправдываю себя. – Ты мастер по самонакрутам, – произнес Рел, моргнув пару раз. – Давай по сути. Ты запутался в себе, выгнал Эда и теперь страдаешь. Я прав? Джей оторопело кивнул. Поднялся, сказав: «Давай не будем об этом», и пошел на кухню, ставить чайник. Он ощутил облегчение. Плечи расслабились, дышать стало проще. Пока набирал воду в чайник, понял, что дело все в людях. В живом разговоре и человеке рядом, который способен понять и поддержать. Джей ошибся, думая, что сможет и в одиночку быть. Одиночество съедало его, каждый день по чуть-чуть откусывая. Он тонул в унынии и сделал это уныние частью своей повседневности. Стараясь не быть эгоистом и оттолкнуть всех родных, чтобы не ранить, в итоге он ранил их еще больше. Особенно Эдди. На сей мысли меж ребрами заныло протяжно, и он скривился. Как там Эдди? Нормально ли питается, высыпается ли без снотворных? Довязал ли тот свитер с оленями, сложный? Улыбается ли, шутит, развлекается... счастлив? «Он так держался за меня, из последних сил хватался, а я все равно его выставил. Думал, поступил не эгоистично, раз учел, что со мной он только мучиться будет. На самом деле я самый натуральный эгоист. Замкнулся в своем горе, акцентируя внимание только на своих чувствах, а Эда даже не выслушал до конца. Возможно, если бы я переждал, не был на эмоциях, нервах, у нас бы получилось преодолеть это вместе. Надо было всего-то поговорить нормально, расставить все по местам. Да и черт с ними, с доводами этими. Самое главное, что он действительно нужен мне. Только пожив без него, я осознал, что утратил свое солнце и жизнь стала, как до него, черно-белой.» – Я верну его, – прошептал себе под нос. Он сделал чай, правда, без сахара. Того не оказалось. Когда он последний раз за продуктами ходил? Только чаем же и питался. Оглядел себя мимолетно в мутное зеркало и ужаснулся: и правда мешки под глазами. Но хоть одна польза от этого стресса. Лицо похудело. С воодушевлением принялся за уборку, изредка оборачиваясь на шокированного Рела с чашкой чая в руках. Оказалось, в квартире и правда, как стадо слонов пробежало. А он всего-то неделю не убирал. – Бро-о, слушай, а Иен ничего странного не говорил? Или вел себя подозрительно? Не? Извини, что ворошу раны, но это важно, – проговорил Рел. Джей окинул взглядом пальто, в котором ездил на праздники в Мюрей – чистое ли. И только тогда мотнул головой в отрицательном жесте. Проверяя карманы, – не оставил ли чего важного, чтобы не постирать – он вынул кучу бумажек. Из-под конфет. Выбросил, запоздало обнаружив среди них знакомый сверток. Маленькая бумажка в рулоне, которую он собирался прочитать на обратном пути из Мюрея, но забыл. И не вспомнил про нее. «Это же та, что из «его» трости выпала. Навряд ли, что там что-то важное, но,» – недолго думая, он поднял и развернул бумажку. Непонятное что-то. Координаты – географическое положение чего-то. Города или объекта. Ниже набор символов и цифр. Подпись – пароль. В углу знак круглый, на печать похожий. Знакомый знак, очень знакомый. «Я точно видел его раньше,» – подумал Джей, подзывая к себе Рела. – Ты где это взял? – прочитав, воскликнул Рел, переменившись. Глаза его засверкали. – Боги Итаны! Если это то, что я думаю, то это… это, – омега, кажется, потерял дар речи. Пришлось рассказать ему, где он нашел бумажку. А в памяти непроизвольно Эд. Их первый поцелуй в темном кабинете, неторопливый, долгий. Первое избавление – поломанная трость. На секунду он ощутил тепло в груди – но оно сменилось колкой болью. Снова сердце. И тут Джей вспомнил, где видел знак. Как он мог забыть такое? Схватил быстро коммуникатор, зашел на ту самую, давнюю страницу Чужаков. Она оказалась заблокированной. Выбило графу. Подавив внутреннее волнение, от взял бумажку, и стал переписывать «пароль» туда. Не знал, сработает ли. А вдруг? Рел притих, внимательно наблюдая за процессом. То, что выбило в итоге, Джей тоже узнал. По спине холодок пробежал от воспоминаний. Да, это и правда сообщество Чужаков. Но… судя по функциям в верхнем углу, он зашел, не как участник, а как создатель. Рел охает-ахает на заднем плане, а Джей не может и слова выдавить. Получается, Чужаки не уничтожены. Ему хочется истерично засмеяться – все, что происходит в его жизни в последние дни, так напоминает события трехлетней давности. Злой рок судьбы. Сначала «он», теперь сообщество. То, с чем он так и не смог разобраться когда-то, настигло его во второй раз, как наказание за трусость. Только теперь он точно знает, что будет действовать, а не надеяться, что само уляжется. – Мы едем в Мюрей, – решительно воскликнул он. – Хотел сказать то же самое, – закивал Рел и отобрал коммуникатор, с видом знатока пролистав страницу. – Джей, ты просто золото! Ты не представляешь, как нам помог! Это долго объяснять, расскажем уже дома. Я сейчас же заказываю билеты, поезд через минут сорок. Собирайся, я позвоню Йори и скажу, что уезжаю. – Я поеду вечерним рейсом, – возразил Джей, добавив для разъяснения: – У меня есть очень важное дело. Если отложу на потом, это «потом» может не настать. – Удачного примирения! – заулыбался Рел, каким-то образом догадавшись. И снова уставился в коммуникатор, собираясь звонить своему Йори. Джей по-быстрому собрался, накинул верхнюю одежду. Достал из коробки шарф, сохранивший запах того, кто вязал его. Вдохнул и расслабился. На миг будто рядом оказался. И как он вообще мог подумать, что сможет прожить без Эдди? Воодушевление возросло с двойной силой. Все получится. А если нет – он сделает все, чтобы добиться. Так ведь поступают сильные? Пора же когда-то начинать исправлять главный минус характера и выходить из зоны комфорта. «Главное, не растерять пыл,» – уверил себя, и, попрощавшись с Релом, побежал вниз по ступенькам. Воздух на улице кажется слишком уж чистым. Дышать им – одно удовольствие. Холодный, кристальный. Мрак с души прогоняет. Вот чего ему не хватало – прогулки. Или же мотивации выйти из дома. Джей быстрым шагом направляется на соседнюю улицу. Что говорить будет – придумает на ходу. Главное – убедить. Рассказать все, как было, объяснить, извиниться. Это в мыслях так просто. На деле выйдет ломаная речь с кучей запинок. Перед домом он постоял короткий миг, думая, что если задержится дольше, то передумает. Пробрался к двери, позвонил, постучал. Никого. Обошел дом, к кухне – пусто. Эда нету дома. Он пошел на бывшую работу, по-пути заглянув за билетами на поезд. Но на работе Аора налетел вихрем с расспросами о причинах ссоры. Мол, Эдик ничего не говорит, да и из запоя который день не вылазит. Джей пообещал, что расскажет потом – спешит. Аора обиделся. Но хоть одна польза от эмоционального омеги: назвал несколько мест, где может быть Эд. Джей вырвался кое-как из лап любопытного Аоры и поспешил на Набережную. Время кажется ему очень ценным. Нельзя терять ни минуты, он не может уехать, не поговорив с Эдди. На звонки тот не отвечает. Естественно – совершены они с неизвестного для альфы номера. А тот чужие по обычаю не берет. И зачастую блокирует. На Набережной людей мало. Солнце к закату близится, переливаясь по волнам озера. Слепит. Джей смотрит на воду, красиво. Внутри волнение. Стучит. Мысли потоком, но он успокаивает себя, уверяет, что все получится. Они с Эдом не раз уже ссорились. И похуже перебранки бывали. Орали друг на друга, как бешеные. Но в итоге мирились же. «Я же обещал ему, что не брошу. А если он мое «уходи» всерьез воспринял? Пусть, я говорил, что насовсем, я этого не хотел на самом деле. Слова – опасные. Иногда скажешь на эмоциях, а потом разгребаешь последствия полжизни… Но, наверно, если бы я не ошибался, то так бы и не понял, что для меня правильно и важно» – О, – Джей заметил знакомый силуэт. Поспешил, полубегом. Сердце ускорило ритм. В горле пульсирует, сковывает. Эдди стоит, опираясь руками на ограждение, и на воду смотрит. Вдаль – но его присутствие не замечает. Или не хочет замечать. Джей приближается мягко. Так же мягко кладет свою руку близко от его, чувствуя кожей холодный металл ограды. Джей силится сказать хоть что-то. Губы шевелятся, но звука нет. Именно в этот момент его переполняет столько эмоций – и радость, и горечь, и вина, и облегчение – что он не может понять, что из этого всего главное. Светило у горизонта, золотую полосу на воде создает. Озеро – как маленькое море. Рука по ограде скользит, он смотрит под ноги. И молчит. Эд тоже. Сколько раз они молчали так? Но каждый это молчание несло иной окрас. Сотни «прости» мешаются с тысячами «давай вернем». «Я ошибся», «запутался», «это было необдуманно». Он открывает рот и закрывает, хмурится, губу кусает изнутри. Чувствует его запах и только по нему определяет, что Эду не все равно. – Я… – выдавливает и теряется. Альфа по-прежнему смотрит перед собой. На лице ноль эмоций. Безупречная маска безразличия. Колет, но Джей не уходит, чтобы уберечь себя, продолжает стоять и ищет нужные слова. И проблемы с «ним» и из-за «него» кажутся чем-то настолько несущественными, что Джей сравнил бы их с беглым лучом светила. Сейчас он есть, но через миг растает. Останется в памяти, не более. – Ты имеешь полное право меня игнорировать. Я запутался, Эдди, можно мне одно право на ошибку? Черт, да что же я несу… Эдди, пошли со мной, ты нужен мне. В смысле, именно ты, а не потому, что больше нет никого. Не потому, что я ищу удобный вариант, а потому что люблю тебя. И не говори, что если бы любил, не прогнал бы. Я был… не в состоянии мыслить разумно, и пусть это отговорки, знаю, и я говорю полную чушь, несвязную, я… Черт, прости, голова разрывается. Нет, не так. Просто прости. Эд поджимает губы, выдыхает после, склоняя голову вниз. Джей ловит каждый жест, ждет реакцию, хоть слово в ответ. Даже краткое «отвали» сгодилось бы. Но вместо этого Эд трет наверняка замерзшие ладони, перемещает их в карманы, разворачивается и уходит. – Это и есть твой выбор? – в спину ему говорит Джей. И чем больше расстояние между ними, тем больше горит что-то внутри. Грудь огнем наполняет, обидой, хоть он понимает, что не должен, что все правильно. Эд отплатил ему тем же, развернулся спиной в ответ на мольбу. Та же сцена в иных ролях. Джей понимает, что стоило бы принять его выбор, что он должен уважать. Что Эд не обязан бежать на первый его зов, прощать на первом «прости». Что у него тоже есть чувства. – Не так просто! – кричит неожиданно для себя. – Я не сдамся. Но тот не оборачивается. Джей стоит на месте час, два. Темнеет, звезды, фонари. Эд не вернулся – как всегда. А это значит одно. Эдди смог вычеркнуть Джея из списка «дорог». Он зажимает руку в кулак, во второй – два билета на ночной рейс в Мюрей. Выдыхает. Глаза закрыть, открыть. Что ж. Пора ехать.