Другой Учиха

Орочимару устало откинулся на спинку кресла и покрутил между пальцев палочку для еды с проросшими на ней листьями. Хотелось блаженно прикрыть глаза и хохотать от пузырящегося внутри восторга. Ветер перемен, нет, это ураган, после которого уже ничто не будет прежним. Порой его одолевали сомнения. Мальчишка сам не понимал какой властью обладал, какая сила таилась в принесенных им знаниях. От этого становилось только интереснее. Когда Саске появился в Ото, все казалось довольно прозаичным. Наследник Учиха хмуро присматривался, стрелял по сторонам шаринганом, делал какие-то свои выводы, но исправно тренировался и выполнял поставленные перед ним требования. Пока однажды, при очередном приступе, скрутившим руки болью, он не сказал что знает как их можно восстановить. Пусть рассказ о храме масок и призыве Шинигами был довольно поверхностным, но этого оказалось достаточно для того чтобы начать искать в нужном направлении и вернуть себе утраченное. Что оказалось не менее приятным, так это откуда он о узнал об этом способе. Реинкарнация, знание будущего. Хотя, теперь уже довольно условное, но то что уже получилось из этого извлечь, и что выйдет в дальнейшем… Змей предвкушающе облизнулся. В рассказ Саске было сложно поверить. Нет, то что Итачи поместил малолетнего брата в цукиеми и трое суток показывал как убивает родителей и близких родственников, в это верилось легко, так же легко верилось в то что душевное здоровье ребенка пошатнулось. Даже в то что полученный стресс разворотил платину, которая скрывала память о прошлой жизни, поверить было не сложно. Право слово, не для того кому знакомы техники призыва мертвых. Но вот о другом мире, иной цивилизации где все известные ему люди лишь герои выдуманных книг. Где прошлое и будущее расписано как развлекательный роман, а жизни и смерти смакуются обывателями как чудесная сказка… В это верилось с трудом. Но была ли то правда или дар предвидения прикрытый безумием, факты оказались достаточно весомым аргументом. Мальчишка утверждал что не захватывал сломленную тушку малолетнего Учихи как это делал Змей со своими сосудами. Он родился Саске, искренне любил родителей, обожал брата и, после пробуждения памяти, несмотря на обрушившуюся правду, так же искренне его возненавидел. Он не простил, даже вся сила Учиховской любви не смогла заглушить боль потери и горечь предательства. Бледными от ярости губами Саске твердил, что выход был, можно было покинуть Коноху тайно, хотя бы забрать детей. Или, раз он так пекся о чести клана, подстроить налет на деревню где героически положили бы большую часть полиции. Возможности были, уверенно твердил он. Осознание того, где оказался, то какую судьбу готовит ему любимый брат, могло бы пробудить мангеке, окажись он постарше. Отчасти круговорот таких знакомых и одновременно чужих воспоминаний помог спастись от безумия, отвлек, дал возможность прикрыться ворохом памяти от ночных кошмаров, в которых когда-то добрый, заботливый нии-сан стоит с окровавленной катаной над телами родителей. Потребовалось время, чтобы осознать себя, понять, что он это он, все тот же Саске, пусть старше внутри, но от этого помидоры не стали менее вкусными, кошки менее милыми, выдуваемые шары огня все так же заставляли гордиться собой, и тупая не проходящая боль внутри от того, что отец этого больше никогда не увидит, тоже была его. Этот мир не выдуманная сказка, он реален, как и люди в нем. Несмотря на произошедшее он хотел жить, хотел познать его чудеса. По новому взглянув на окружающую реальность, он задыхался от открываемых возможностей. От чакры, которую люди не способны были оценить по достоинству, привыкшие к ней как к данности, относящиеся к ней как к средству, не пытаясь познать по настоящему. И он отдал себя этому стремлению, оно помогало если не забыть, то хотя бы отвлечься. Немного придя в себя и получив силы сделать шаг вперёд, Саске начал изучать открывшееся перед ним. Присматривался к людям, вчитывался в историю, пытался сделать новую реальность хоть сколько-то понятной и упорядоченной. Изначально он не планировал как-либо связываться с Орочимару, в некотором роде послезнание сыграло с ним злую шутку, заставляя, не имея полной картины происходящего, судить о незнакомых людях. Зная о том, где и когда ожидать нападения вполне реально было избежать последствий, безусловно сложно, но возможно. Впервые он задумался об уходе в Отогакуре когда наткнулся в общественной библиотеке на свитки с теоретическими исследованиями Змея. Возможно, их не извлекли из общего пользования потому, что не сочли хоть сколько-то опасными или полезными. Однако для тех, кто умел не просто смотреть, но и видеть, они могли дать действительно многое. На тот момент Саске уже пытался самостоятельно вывести свою систему чакры, понимание того, что этот мир не единственный просто кружило голову, ведь если существует этот, то вполне вероятна реальность и остальных литературных произведений. И во многих мирах были похожие закономерности, где-то больше, где-то меньше, но единые тенденции все же существовали. Удивительно было читать пространные философские рассуждения прожженного ученого и практика. Учиха ясно видел, как змеиный саннин пытался прикрыть пустоты в знаниях, которых не было в этом мире. Но направление их мыслей явно было общим. Очередным камнем на весах сомнений стало одиночество. Резня клана и последующая акклиматизация после пробуждения памяти воздвигли стену между ним и сверстниками. Рядом не было взрослых, с которыми можно было поделиться своими мыслями, да и опасно это было. О чем же говорить с детьми погруженными в свои игры или с толпой пугающе озабоченных девочек он не представлял. Шумные проделки того же Наруто вызывали жалость, да и только. Странно было наблюдать за тем, как окружающие не слышат этого немого крика о помощи, но сам он не представлял, что может сделать. Свои бы проблемы разгрести, да не потонуть в ненависти, которая каждый раз накрывала с головой, стоило только вспомнить о брате. Казалось единственно верным сохранить дистанцию, по крайней мере до тех пор пока они все не станут достаточно взрослыми. Да и, говоря откровенно, его пугала перспектива вновь обрести связи. Новая память помимо прочего несла и свою горечь утраты, там, в далеком мире остались любимые и дорогие люди, пусть эта боль была не такой острой и свежей, как от гибели клана, но менее реальной от этого она не становилась. И эти дети, такие непосредственные, беззаботные и искренние. Другие. Он будто воочию видел пропасть, что их разделяла. И преодолеть ее, притворяться и изображать равное товарищество… ну не идиоты эти маленькие шиноби, ведь правда же? Кто бы поверил в его потуги. От попыток улыбнуться перед зеркалом его коробило насколько фальшивой выглядела эта гримаса. Было тяжело. Взрослое сознание уговаривало себя тренироваться, читать книги, постараться взять как можно больше от своего возраста и положения. Детское же сердце сжималось болью по ночам от тоски по родителям, невозможности довериться хоть кому-нибудь. В такие периоды больше всего доставалось сверстникам в академии. Сложно было держать себя в руках и не завершать удар во время спарингов, не припечатать к стене пробегающий мимо шумный вихрь, терпеть писк бестолковых малявок стихийного фанклуба. Но он справлялся, сжимал кулаки, скрипел зубами, но останавливал себя и шел дальше. Нельзя сказать, что он был намного умнее других и слету начал вершить великие техники, нет конечно. Пусть его и называли гением, он прекрасно понимал, что просто в силу осознания усидчивее детей. Успехи в практике оправдывались не неожиданными божественными дарами, а упорными тренировками. Вообще Саске терпеть не мог, когда кого-то так его называл. Гений - это человек способный смотреть на мир под иным углом, находить возможности и идеи там, где никто бы не стал даже пытаться в силу своего восприятия. А называть гением или талантом того, кто просто прикладывает больше усилий, - это словно оправдывать собственную слабость и лень. Вот Орочимару или Нара вполне тянули на гениев, себя же к таковым он никогда не причислял. Хотя и до окружающих свои мысли не доносил, просто не видел смысла. Он начал с малого. Изучал основы, пытался понять принцип взаимодействий энергий, ее сочетаний и производимый эффект. Посмеиваясь он вспоминал путь Индры который точно так же в свое время складывал пальцы в печати и анализировал результат, вот только в отличии от него у Саске была память, пусть до этих знаний он дошел не сам, но кого волнуют такие мелочи. К тому же он стремился постичь чакру не ради славы и или мнимых почестей. И это давало результаты. Учиха занимался в закрытых клановых помещениях, он помнил о слежке за кварталом, и хоть больше нужды в ней не было, но рисковать и делать достоянием общественности свои эксперименты он не собирался. Хотя длительные медитации сложно назвать особо увлекательными экспериментами. Но у него получалось, пусть и не с первого и не со второго раза, но получалось. Пока совершенно неприменимые в бою, но уже вполне уверенное преобразование стихийной чакры, он методично и планомерно постигал стихию за стихией, скрупулезно собирал по крупицам понимание процесса. Но не смотря на это ему не хватало опыта, мало приятного когда созданная молния бьет по тебе самому. И так со всем, не достаточно создать, нужно понять как направить, как не сжечь самого себя изнутри. Да, это была откровенная дурацкая идея создать стихию молнии и направить ее в тело чтобы получить ускорение. По крайней мере урок он усвоил хорошо. Но где искать учителя который бы смог принять его бредовые идеи и не сказать что так не делают потому что не делают, а просто объяснить, помочь с техникой безопасности и откачать в случае чего. Саске не питал иллюзии о собственном благоразумии, стоило лишь начать тренировку или опыт и его несло, будто угодил в узкий тунель с единственным источником света в конце. Не то чтобы он скрывал свои возможности. Когда проводишь большую часть времени в самосовершенствовании, сложно изображать немощь. Итачи своей гениальностью создал новой личности, которой стал Саске, неплохую платформу для действий, никто не удивлялся чрезмерно быстрому росту или не по годам взрослым взглядам. Хотя положа руку на сердце стоит признать что, отчасти, это происходило потому что всем это было безразлично. Да, наблюдали, но никто особого значения не придавал. Не осталось людей которым действительно было не все равно и кто способен был бы забить тревогу. Время шло, в голове условно юного исследователя копились идеи которые ни коим образом нельзя было реализовать без помощи со стороны. Нет, попытаться то можно, но вот кто потом скребёт его останки со стен? Это злило, осознание собственной беспомощности раздражало, можно сколько угодно предполагать, теоретизировать, но какой толк если после очередной попытки что-то сделать ходишь неделю с отнявшейся рукой и ожогами, то от огня, то от холода. Понимание что с появлением Какаши что-то изменится только во время экзамена на чунина заставляла лезть на стену от злости. При чем буквально, уж хождение по поверхностям и воде можно было освоить без лишних травм, он даже усиливать удары чакрой навострился, правда не смог поднять контроль до того уровня чтобы крушить скалы, каждый раз после этого приходилось долго восстанавливать конечности и опять все упиралось в отсутствие учителя, ведь наверняка есть специфика которая позволяет делать это эффективнее и не сдирать с себя мясо заживо, укрепление чакрой не очень то помогало при одновременной ее выбросе при ударе. Вообще слабый прогресс в своих начинаниях он честно списывал на слишком большое количество задач. Хотелось всего. Казалось что каждая техника скрывала в себе неописуемый потенциал, а шиноби словно впервые увидев микроскоп решили забивать им гвозди. Было ужасно обидно что большая часть ниндзюцу направлена на разрушение. Да, не все чакропользователи становились шиноби, существовало не мало ремесленных кланов и целых гильдий где чакра играла не последнюю роль, но по на стоящему сильные и талантливые всегда шли убивать. Как много было утеряно в бессмысленных бойнях, сколько не раскрытого потенциала. Он вспомнил историю в которой целый город существовал и процветал на источнике чакры, но все было разрушено каким-то очередным властолюбивым придурком, решившим что эта сила лучше подойдет для его супер-мега дзютсу. Саске решил не рубить с плеча, а подождать и посмотреть что будет представлять из себя приписанный к команде сенсей. Не смотря на то что окружающие люди и события довольно точно соответствовали воспоминаниям из другой жизни, но все же различия были, хотя даже не так, не различия, а многогранность. Люди были глубже, видимо для более легкого построения истории авторы упрощали героев, выставляя на передний план самые яркие черты. Здесь все было несколько иначе. И Саске надеялся что Какаши еще сумеет его удивить, хотя старался сильно себя не обнадеживать чтобы не расстраиваться понапрасну. Само распределение прошло согласно воспоминаниям, вплоть до шутки с губкой для мела, хотя нет, идиотского поцелуя удалось избежать, вот что значит предупреждён! Эта мысль хоть немного да грела. А не грело совершенное безразличие со стороны наставника. Нет, неприязни заметно не было, но ясно чувствовалось что Какаши не имеет представления что с ними делать. Тренировки которые он мог устраивать своим подчиненным в анбу тут не годились, а то что звание сенсей и тайчо отличаются не только тем что у подчиненных ему людей разная возрастная категория он видимо догадывался слабо. По крайней мере именно к таким выводам пришел сам Саске. Возможно рано повзрослевший Какаши, который сам всему учился и по большей части по книгам, просто не понимал что командная работа это не только взаимодействие тройки генинов, но и их командира. Спустя месяц после формирования команд Учиха уже собрал рюкзак с которым отправится в Ото. Вообще он пытался. Честно пытался вытянуть из Какаши тренировки или какой-нибудь дельный совет. Продемонстрировать что он не зазнавшаяся мелочь, а вполне себе личность которая понимает что такое ответственность и готов ее нести. Толку было чуть. И это обижало. Даже не так, это разочаровывало. При активных пинках сенсей что-то да рассказывал, отвечал на наводящие вопросы о том как выслеживать человека в лесу или определять засады, но и только. Ужасно раздражала необходимость давать направляющие пендели. Сакура с Наруто не прибавляли настроения. Вот честное слово, он готов был памятник поставить каноничному Учихе за его терпение. Это местный знал что нужно дожить до экзамена и с чистой совестью валить к гипотетически умному человеку, а тот терпел это без надежды на окончание. Может по этому так о брата стремился убиться? Как бы то ни было время шло и шло очень медленно. Миссии отличались разной степенью опасности и бредовости, но вот что было постоянным так это притяжение Наруто. А притягивал он неприятности. Это был удивительный талант, Саске даже пытался всеми ему доступными сенсорными способности понять как оно работает. Если по близости было что-то что способно произвести шум или проблемы, то Наруто непостижимым образом оказывался поблизости. Еще более странным казалось то влияние которое Узумаки оказывал на людей и это даже пугало. Это не было гендзютсу, но чакра каким-то образом реагировала, а за ней и человек. Это походило на то как сам Саске постигал стихии, он понял принцип по которому преобразовывалась чакра, это было похоже на разные частоты колебания энергии. И Наруто резонировал с тем на кого влиял. Он словно преобразовывал человека заставляя его почувствовать то же что и он, этакий силовой метод передачи своей точки зрения. Саске вспомнились легенды о Хагоромо который проповедовал ниншуу и способе всеобщего понимания посредствам чакры. Но Наруто не касался тех людей. А, нет, касался, обычно кулаком. Ну что ж, тоже способ поместить в кого-то свою чакру и точку зрения. Стоит запомнить. Нет, страха перед Нарутотерапией не было, он уже давно знал такую специфическую вещь как частота собственной чакры, так что насильно изменить себя он бы не позволил. По крайней мере шанс на это был достаточно велик. Да и заметно было что чем больше сила воли, тем слабее воздействие Узумаки. К тому же, Саске из воспоминаний достаточно долго держался, да и после промывки мозгов от Наруто все равно ушел путешествовать, может чувствовал что, хоть и не понимал. Главное проблемой было то, что мелкий джинчууруки сам не осознавал что и как делал, действовал интуитивно. С одной стороны это позволило верить в чистоту его намерений, пусть его суждения были несколько идеалистичными, но по крайней мере в них никогда не было корысти или злого умысла, пожалуй это единственное что заставляло Саске мириться с таким положением вещей. Все таки мысль хоть и о бескорыстном, но насильственном навязывании своих взглядов претила Учихе. Но это было лучший метод из всех которые мог предложить этот мир, так что оставалось только принять реальность и надеяться на благоразумие того кто обладал столько страшной силой. Или на его глупость, пока он сам не знает что и как может делать, этот мир может спать спокойно. История известная ему менялась, не сильно, все-таки что он, что изначальный Саске никогда не были душой компании и не оказывали сильного влияния на окружающих. Но мелочи, тут замечание, там совет, стимулирующие пинки для сенсея и их команда действительно стала чем-то большим чем кучка самоуверенных ребятишек. Было сложно, но так любопытно поставить эксперимент на сокомандниках. Ничего опасного или криминального, что вы, ну может только чуть чуть. Как можно было удержаться от того чтобы предложить Наруто создать теневых птиц. Придурок мучился долго, еще дольше его теневые пернатые учились летать, но результат! Мелкие неприметные птицы стали отличной разведкой в любом городе и лесу, приносили Наруто информацию без всяких искажений сразу в голову. Этому непрошибаемому индивидууму было хоть бы хны от пары сотен пичужек отправленных в разные стороны. Хотя первое время его мутило от непривычного круга обзора. Стаи птиц стали отличным щитом от метательного оружия, позволяли лучше ориентироваться в бою, способны прикрыть от сенсора создавая достаточно хаотичный шум, могли передать сокомандникам записку, или прихватить взрыв печать и отправиться как камикадзе к врагу. Учиха чуть ли не лопался от гордости какой он молодец, правда пришлось корректировать план побега из Конохи, но это того стоило. С Сакурой было и проще и тяжелее. В отличии от Наруто она была готова есть с рук и тренироваться по первому требованию, но ее отношение вызывало жгучее желание помыться и убраться куда подальше. Но прогресс все же был. Получилось раскрутить девчонку на изучение нитей чакры. О, из нее вышел довольно забавный человек паук. Серьезно, почему кукловоды Суны так пренебрежительно относятся к возможностям собственного тела? Скорее всего в пустыне слишком сложно реализовать подобные идеи, остается уповать на это. С ее контролем укрепить тело и создавать нити способные цепляться за поверхности не составило труда. Да, у нее не было шарингана и она не могла уследить за всеми возможными траекториями, но дзютсу всегда можно компенсировать опытом. Пусть по началу неуверенно, но со временем все лучше и лучше она маневрировала в бою используя любые предметы что для собственного передвижения, что для атаки или защиты. А уж после обсуждения усиления ударов чакрой. В перспективе должна была получиться действительно опасная куноичи. На какое-то мгновение стало даже жалко уходить, жутко хотелось посмотреть что из этих двоих получится. Естественно это было не все, общие тренировки, стратегии и комбинированные атаки. Было действительно интересно и весело. На какое-то время получилось даже забыть о ненависти и мести. Активные действия помогали не думать о прошлом или фантазировать о будущем, а близость друзей позволяла действительно радоваться настоящему. Но этого все равно было мало. Мало сердцу, мало уму. Да и забыть Итачи не представлялось возможным, может днем и получалось полностью погрузиться в выполнении миссии или тренировки, но ночные кошмары всегда сопровождались красной луной. От этого было не сбежать, да и забывать он не собирался. Просто всему свое время, план уже был готов, еще сырой и построенный на многих «если», но в случае успеха это обещало не только месть брату, но и поддержку Белого змея. Приблизившийся экзамен заставлял волноваться и дело было не в его прохождении. Саске чувствовал сомнения, его не пугало клеймо нукенина, не смотря на пропаганду, патриотизм и прочее он все равно не ощущал себя полноценной частью не только Конохагакуре, но и самого мира. Возможно будь жива семья, то его связь оказалась бы сильнее, но было так как есть, он слишком долго наблюдал за окружающей его действительностью как ученый энтомолог, а не как член общества. А сомневался он из-за друзей, теперь уже действительно друзей, пусть он все еще считал их детьми, но совместная работа, смерть от которой прикрывает только спина сокомандника, сделали свое дело. Он медлил, предполагал сможет ли решить возникающие проблемы иначе, возможно с помощью команды номер семь он мог победить Итачи, но что делать со всем остальным? Он до сих пор жил как двойной агент, ни лишнего слова, всегда сдерживающийся и скрывающий свои способности. Да и мысль остаться в деревне и закрыть глаза на существование Данзо и прочих ответственных за резню стариков была недопустимой. И все еще не у кого по настоящему спросить совета. Нужен был кто-то способный понять, способный разделить идею и готовый пойти на риск для ее реализации, способный воспринимать его мысли, а не отмахиваться от них. И он знал только одного такого человека, который сам был готов за ним придти. Это было больно. И тяжело. Проклятая печать мутила разум, но все же годы самодисциплины позволили сдержать себя в руках и действовать согласно плану. Пришлось задействовать Кабуто, пустить четверку звука с обманкой о которой даже они сами не знали, а самому идти другим путем. Он не прощался с друзьями, ему нечего было сказать в свое оправдание, да и не поняли бы они этого. Как счастливые дети не обременённые по настоящему могут действительно понять и принять все что двигало им. А допускать битву с Наруто он уж точно не собирался, не сейчас когда печать плавит мозги. Путь не был долгим или особо запоминающимся, как и первое время в убежище. Но в итоге он увидел то что хотел. Орочимару не был свихнувшимся ученым помешанном на бессмертии. Скорее бессмертие было постоянным проектом который помогал не прикрывать остальные и Саске решился. По началу оба были наполнены скептицизмом. Змей не очень то верил в рассказ Саске, а Саске сомневался в полезности змея, хоть надежду старался и не терять. Но время и факты расставили все по местам, сложно не верить когда доказательства снова и снова подтверждаются реальностью, да и сам Учиха не переставал наблюдать и порционно выдавать свои местами сумасшедшие идеи. Но Змею нравилось. Не только то что мальчишка пытается думать, и сам стремится постичь мир, но и его отношение. Он не боялся, не лебезил. Нет, какая-то доля здравого смысла в нем присутствовала. Но стоило начаться обсуждению и с него словно слетала маска отчуждения, столько сдерживаемого воодушевления и увлеченностью идеей Орочимару замечал только у себя, еще временами у Кабуто, но для того это была часть жизни, любопытство не вызывающее такого детского восторга. Но не у Саске. Змей впервые начал задумываться о концепции родственных душ. Идея захватить тело Саске пошатнулась достаточно скоро, и дело было совсем не в восстановленных руках. Шаринган и тело молодого Учихи все еще манили своими возможностями, однако предложенная альтернатива оказалась даже лучше и пусть цель еще не была достигнута, но полученная выгода уже радовала саннина. Тогда, только услышав план, он посчитал что в случае провала, с целыми руками, мальчишке будет нечего ему противопоставить. Хотя сейчас он сомневался в данных выводах и теперь он скорее сам удавится чем позволит кому-нибудь убить Учиху. Вообще наибольшую ценность несли не его идеи, а знания которые тот хранил. Система строения души выведенная в одном мире, принцип работы с энергией инь в другом, подход к ян в третьем, комбинирование других энергий и многое, многое другое. Пусть названия и некоторые принципы различались, но это не меняла природы явлений. О, это был дар неоценимый по своей значимости. При чем отдаваемый добровольно и без условий. Разве что с просьбой позволить участвовать в исследованиях и помощи в своих эксперементах. Вопрос бессмертия стал еще более острым. Медлить не хотелось, но пришлось согласиться с выводами сделанными новым учеником. Время отведенное до назначенного часа следовало заполнить тренировками. Предложение Саске было достаточно простым — вернуться к изначальному плану. Змей с самого начала хотел старшего Учиху и нет причин отказываться от него, к тому же это будет выгодно обеим сторонам. Вместе, при поддержке Кабуто и других полезных шиноби Отогакуре они смогут пленить Итачи. Тот никогда не собирался убивать брата и сам подставится под удар, достаточно правильно выбрать момент для того чтобы взять еще живым, но достаточно измотанным. Орочимару предупрежден о силе шарингана в пространстве поглощения и будет готов, а когда Саске сможет пробудить мангеке ничто не помешает им обменяться глазами. Одной из основных причин согласиться с этим планом было не только тело Итачи, но и его клинок Тоцука. Как давно он его искал и как изящно это поможет решить основную проблему которую раскрыл ему Саске. Кагуя и ее черное порождение. Несмотря на то как сильно хотелось получить хотя бы маленький образец этой прародительницы всех шиноби, Орочимару понимал какую опасность для всего живого несет это существо. Предложение Саске запечатать черного Зецу клинком брата было наиболее рациональным выходом, даже если Обито сможет управлять армией белых Зецу и начнет мировую войну, то без воскрешенного Мадары и тем более без черного Зецу никакого явления Кагуи не будет. А война, что ж, Орочимару было интересно взглянуть на этот мифический союз всех шиноби, да и в спасители он не записывался, достаточно будет отсутствия воскрешенных и собственно самой Богини. К тому же когда как не после войны можно найти множество осиротевших детей с улучшенным геномом. Последние мирные десятилетия слишком усложнили процесс вербовки. Не окажись мир на пороге войны сам, то кто знает, возможно пришлось бы ему с этим помочь. Орочимару вновь перевел взгляд на зажатую в пальцах палочку. Да, принять Саске было действительно верным решением. Утренние события окончательно уверили в правильности сделанного выбора. Просто Учиховская мелочь пробудила мокутон. За завтраком ученик задумчиво покрутил палочки и прорастил им листья. Кажется тишину воцарившуюся в помещении можно было потрогать руками. На вопрос когда тот собирался сообщить о том что успел освоить стихию дерева гаденыш ответил что вот только что. За шкирку оттащенный на полигон ученик был подробно допрошен о всех поэтапных процессах. Мальчишка всегда утверждал что в нем нет никакой гениальности, что его мышление отличается исключительно в следствии воспитания в другой культуре. Но много ли стоит иное восприятие без способности его использовать. Ответ на вопрос о мокутоне оказался на поверхности. Саске всегда верил что решение не может быть сложным. Придуманная техника да, но не основа. Как правило впервые новую стихию люди открывают случайно, смешали энергии при определенных частотах колебания чакры сохраняя конкретный информационно-эмоциональный посыл и все. Орочимару всегда передергивался от такой формулировки и неистово гонял ученика по полигонам дабы вбить хоть каплю формализации знаний. По словам Саске ему не давало покоя что пересаженные клетки Хаширамы превращали подопытных в деревья. Откуда они брали на это энергию? Почему сами клетки не принимали свойства древесины? И недавняя информация о том что Наруто освоил сенмод подтолкнули к новым идеям. Ведь подопытные обращались в растения так же быстротечно как и ученики призывных жаб в каменные статуи. А что если Хаширама использовал не свою чакру для создания древесины, а лишь направлял ею процесс? Даже в исторических хрониках была упомянута некоторая инфантильность шодайме. Его любовь ко всему миру и каждому первому встречному. Мог ли он в режиме отшельника спроецировать свои чувства на те же растения, мог ли случайно направить сен чакру в росток с мыслью «живи»? И что бы он сделал увидев как шустро тот начал тянуться вверх? Верно, развил бы успех. Наличие проклятой печати гарантировало выживаемость при контакте с сен чакрой, оставалось только зачерпнуть этой энергии и направить ее правильно структурировав инь составляющую. Безусловно для того чтобы вырастить дом или совершить полноценную технику этого не достаточно, все упирается в тренировки объема передачи энергии и контроль. Но суть! Клетки первого Хокаге не создавали мокутон, они притягивали природную энергию и адаптировали ее к преобразованию растений. Что ж, Хаширама действительно потратил не мало сил для освоения древесного стиля. И каков засранец, ведь этому можно обучить любого кто овладел природной чакрой! Впрочем, никто не рассчитывает на то что глава клана будет раздаривать свои техники окружающим, даже если он делает это с биджу. Самым приятным в данном открытии для Орочимару было то, что имеющие проклятую печать могли развивать вновь открытый мокутон без страха превратиться в куст. О, Отогакуре никогда не собиралась становиться великой деревней и устанавливать свои законы, это всегда было лишь средством для более качественного выполнения своих целей. Но никто не станет отказываться от таких возможностей. Белый змей устало вздохнул, и ведь мелочь не пошел тренироваться в нормальном освоении стихии, заявил что у него появились мысли о причинах такой бешеной регенерации Хаширамы и убежал искать Кабуто. Возможно стоит несколько поумерить его пыл и заставить качественно проработать то что он уже начал, а не позволять все бросать не дойдя даже до середины пути. Все-таки Змей уже решил что Учихе умирать не следует и с таким учеником не жалко разделить вечность. Хотя если он действительно освоит регенерацию Хаширамы то вопрос можно будет снять. И ринниган, точно, не стоит забывать про ринниган. Да, определенно, это был правильный выбор.