Искуситель

Запах металла вперемешку с какой — то ядовитой кислотностью давил на глаза. Тёмно — каштановые пряди слипшиеся в вязкой крови неприятно тянули, стягивали белоснежную кожу заставляя закусить внутреннюю сторону щеки, и тихонечко взывать, когда кончик острого лезвия в очередной раз касался белоснежной кожи в районе запястий. Искусанные до безобразия губы ежесекундно пытались как можно больше захватить настолько необходимого в этот момент кислорода. По впалым скулам стекали дорожки горячих слез от которых кожа ещё пару минут неприятно пощипывала. Веки словно налившись свинцом тянули вниз, но девушка сопротивлялась этому давлению. Тихие шаги за деревянной дверью ванны с каждой прошедшей секундой раздавались всё громче. Страшно. Это чувство полностью охватывает нагое тело юной особы. Вода давным — давно остыла, холод постепенно обволакивал тело, и на некоторое время подавлял физическую боль. Капля за каплей, алая жидкость стекает вниз по хрупким ручонкам школьницы, и это жутко завораживающее зрелище. — — Розалин Ван ДеКорье, потрудись мне объяснить… Почему в твоей комнате такой беспорядок? Здесь словно ураган пронёсся! — Голос матери такой строгий, но в тоже время родной и заботливый. Женщина совсем и не знает, что её дочь лежит в ванной полной ледяной воды и истекает кровью. Она не знает, каково ей сейчас. Шаги становятся всё отчетливо уловимыми для слуха. В ушных раковинах стоял ужасный гул, словно Лин побывала на рок концерте стоя у самой сцены, специально пробираясь ближе к колонкам. Приоткрытые уста в последний раз ловят порцию теплого воздуха пропитанного ароматом железа. Светло — голубые глаза с надеждой осматривают покрытую лаком дверь, а веки потихоньку, занавесом прикрывают весь обзор. — Прости… — Тёмноволосая шепчет это хрипло, ведь больше часа кричала надорвав связки. Ей было ужасно больно, нет, не физически. Душа изнывала от адской боли. Ежедневные издёвки одноклассников на счёт внешности. Нет, Роузи не отличалась от других девушек своей школы ничем, возможно только до жути бледной кожей и приятной для глаз внешностью с милыми веснушками. — Лин, дочка, почему ты молчишь? — Женщина подходит всё ближе, сжимает руку в кулак и аккуратно стучит по твёрдому покрытию, — Розалин! Ответь же! Я слышу твоё сбитое дыхание, что случилось? — Тёмноволосая чуть отходит назад, что — то в этот момент подсказывало старшей ДеКорье, что с её единственной дочерью что — то не то. Уголки пухлых губ юной особы расплываются в еле — заметной улыбке. Собравшись с силами Роуз еле как приподнимает правую руку и протягивает её к двери. — Я люблю тебя, мам… — И всё, и больше ничего, лишь тихий злорадствующий смех от которого по спине пробежалась волна мурашек, и непонятное жужжание у левого уха. — " Что это? " — Проносится в голове у шатенки. — " Почему здесь так… Воняет известью?». — Ресницы слегка подрагивали, а тело внезапно пронзила жгучая боль. Живая, вновь чувствует. — Смотрите, она пошевелилась! — Женский голос с характерным писком отдается неприятными, пульсирующими болями в висках. — Господи, прикройте её чем — нибудь! — В тот же миг нагого тела касается мягкий плед. А чужие прохладные руки легонечко сжимают хрупкие плечики. Что — то в этот момент подсказывало Лин, что случившееся в ванной комнате было лишь страшным сном, но нет, это было жестокой реальностью. Звук тиканья настенных часов шел в такт с ровным дыханием голубоглазой. Медленно, словно боясь чего — то ДеКорье приоткрывает свои покрасневшие глаза и видит два размытых силуэта, которые с каждой секундой становились всё отчетливо видимыми. — Где я? — Произнося это, шатенка чувствует некий дискомфорт во рту, а точнее данной причиной являлись парочка милых клыков. По правую сторону послышалось тихое шуршание, а боковым зрением хоть и нечётко, но всё же удалось заметить клочок белой шерсти, если это можно было так назвать. — Детка, ты в Аду! — Пред Лин предстало непонятное и невиданное до этого существо: Достаточно высокое и худощавое, с двумя парами рук, которые были больше похожи на конечности паука. А самое первое что бросается в глаза — широкая улыбка которая была похожа больше на звериный оскал, и разноцветные глаза. — А точнее, в Пентограмсити, спешу обрадовать… Ты умерла, и видно не самым лучшим способом, раз твои запястья изрезаны в мясо. — Достаточно неохотно договаривает демон и делает значительно большой шаг назад, после чего его локтем пихают в живот. — Энджел! Тебя никто не просил открывать пасть! — Вновь новые лица, и на этот раз по всей видимости это была девушка, с светлыми, почти белыми волосами макушку которых украшал средних размеров бант нежно — розового оттенка. В горле словно встал ком, девушка до сих пор верила в то, что её всё же смогли спасти, а это лишь о жути правдоподобный сон. Неожиданно юная особа делает вдох, и чувствует как грудная клетка наполняется прохладным воздухом, в котором всё еще отчетливо можно было уловить запах побелки которую используют при строительстве зданий или реконструировании. — Что? Она должна знать, что подохла, плаксивые девчонки которые режутся из — за всякой херни. — Блондин прикрывает глаза, но в тот же миг получает достаточно сильный удар по лицу. — Я сказала, закрой нахуй пасть! — Демонесса оскалившись ещё с секунду стоит на месте, после чего пошатнувшись проходит к дрожащему телу шатенки. — Не слушай этого урода, он не понимает что несёт. Моё имя Вегги, можешь звать меня Вег. И да, про то, что ты умерла… Это правда, и видно самоубийство? Хотя, почему я спрашиваю… По твоим рукам это видно, но… Меня больше интересует то, что тебе досталась достаточно, точнее очень идеальная внешность. — Осматривая Роуз с ног до головы тараторила та. В голове миллион мыслей, и все они лишь об одном " Что это за место?», и " Я не могу в это поверить». — Розалин… — Хрипло шепчет бледноликая, и опираясь на свои ладошки чуть привстает. По стройным ножкам проносится холодок, приятно обволакивающий и даже немного успокаивающий. — Стой, давай я тебе помогу. — Уголки губ светловолосой демонессы растягиваются в улыбке, и в этот момент Лин понимает, что ей точно уж не желают здесь зла. Еле как поднявшись, опираясь руками об шершавую поверхность прохладной стены, попутно сжимая другой рукой махровый плед юные особы медленно проходят в сторону выхода из помещения. — Вегги, Энджел? Вы вновь собрались разнести мне пол отеля? — Бархатистый голос доносится с другого конца тёмного коридора, но ноги вновь предательски дрожат и становятся ватными, тело охватывает жгучая боль. В мыслях вновь этот смех, словно кто — то нарочно включил проигрыватель старенького радиоприемника, пытаясь достать тем самым Лин. — Эй… Только не падай… Роуз!