«У Лилий»

В мире чувств — как в букете цветов… Всегда есть один цветок, который в твоих глазах отражается по-особенному… Леонид Крайнев-Рытов

***

— Я его совершенно не понимаю. — Чим... — разве так можно? — Чимин-а — что такого я ему сделал? — Чимин. — он специально? Он играет со мной? — ПАК ЧИМИН. Тэхен пытался докричаться до друга, который трясся, как осиновый листочек на ветру, пока рассказывал, что произошло. Брюнет наконец-то успокоился и замолчал. — всё.

***

— я придурок, придурок, придурок, придурок, придурок, прид... — не ну ты замолчишь когда-нибудь? — Но Хосок! — ну ты придурок. Ну и? Что дальше? Что дальше от того, что ты себе это повторяешь? — я... — вот именно, ничего! Если ты будешь просто сидеть на жопе ровно и говорить, что ты придурок, что безусловно так, ничего не измениться. — просто... — как ты собираешься решать эту проблему? Будешь плыть по течению как и всегда? Если так, то ты действительно дурак. — да. Да, ну и что? Да я ничего не буду делать. — почему?! — ну потому что мне, ОЧЕВИДНО, страшно?! — страшно ему! — Не кричи не меня! — Сам кричишь! — Ага. Да. Конечно. Обесценивать мои чувства очень, мать его, правильно. — то есть твои чувства обесценивать нельзя, а его чувства можно? — да что ты несёшь?! — исходя из того, что ты мне рассказал, могу сказать, что ты эгоист. — да почему, вместо того, что бы поддержать меня, ты говоришь, что я урод?! — друзья не подлизывают друг другу жопы, Юнги. Ты не прав, и должен это исправить. — да как будто я этого не понял! Мужчина вымучено взвыл и схватился свободной от телефона рукой за волосы, грубо оттягивая их назад. — вспыльчивый Юн, к которому я привык, вернулся. Мне это не нравится. — пошёл ты. Хосок совершенно проигнорировал грубость друга. — первым делом извинись перед ним. — и как ты себе это представляешь? — берёшь, подходишь и извиняешься. — вот так вот прям подойду? Да он отпихнул меня, как ошпаренный. Он меня видеть не хочет, я более чем уверен. — господи, напиши письмо и передай через госпожу Пак. — она меня даже слушать не захочет. — а она то почему? —... — ты мне чего-то недорассказал? Не так ли? — ... — а теперь ты расскажешь мне всё, как было. Юнги упал на свой диван и потер рукой переносицу закрывая глаза. — короче...

***

— что? — что? Чимин откровенно говоря не мог понять к чему это было сказано, но его сердце застучало намного быстрее. — я не понимаю. — мне будет грустно, если ты будешь всегда витать в облаках. — у тебя есть кафе и работа, есть чем заняться, причём тут я? — ты чего такой бука сегодня? — лучше думай, что ты говоришь... тебя же можно будет неправильно понять. — ты о том, что я тебе интересен, а я говорю подобные вещи? — чего ты... — Чимин, я же уже не маленький, я всё вижу. Брюнет сидевший до этого на корточках резко выпрямился. Он заметно напрягся, в воздухе повисло неловкое молчание. — зачем тогда вы такое сказали? Раз знаете? Раз вам всё видно? Глаза у парня были на мокром месте, он сжал ладони в кулаки. — хей, Чимин... ты чего это? — а вы продолжаете? Вас это так забавляет? Вы сильно нравитесь мне, но это не значит, что я позволю вам играться с моими чувствами. Если вы ничего ко мне не испытываете, не приходите больше. По щеке Пака быстро скатилась слеза. Брюнет резко двинулся в сторону дома, задел плечом старшего и побежал прочь, закусывая губу, чтобы не закричать от обиды во весь голос. Бабуля Ёрим, что оказывается недавно вышла из дома, осуждающе взглянула на Мина. — прочь. Грозно сказала она стальным голосом, что холод пробрал всё тело. Юнги покинул задний двор и быстро зашёл в кафе, игнорируя Чонгука и некоторых посетителей, поднялся на второй этаж и застыл в попытке осмыслить произошедшее. «Я не... я ведь не это имел ввиду, а то что... а ведь и правда... как я не заметил раньше?» — Господи... Юнги начал метаться по комнате стуча себя по лбу. Внутри у него бушевала буря, он наконец-то осознал всю ситуацию целиком. Мин чувствует себя плохо, он виноват, чертовски виноват. Сам был слеп из-за того, что ему понравился юноша, дошло таки до него, но думал, что тот интересен ему, просто потому что он взрослый и, возможно, крутой. Только вот всё не так. А ведь Чимин наверняка думает, что ждать чего-либо бесполезно, именно из-за большой разницы в возрасте. В конце концов тем, кто действительно поставил себе границы и держался их был именно Чимин. Парень куда умнее чем Мин. А Юнги просто взял и бесцеремонно нарушил их, так некрасиво вытянул то, что должно было прозвучать совершенно иначе и при других обстоятельствах. В один миг мужчина разрушил всё что было, всё тепло, всю мягкую нежность и легкую непринужденность, весь комфорт внутри замечательного и прекрасного сада, оставив одинокие пустые холодные руины в душе его очаровательного мальчика.

***

Чимин плакал. Плакал, пока без оглядки бежал в к дому друга и пока стучал в дверь. Плакал и трясся, когда рассказывал другу что произошло. Пак чувствовал себя ужасно. Он словно был игрушкой. Каждый разговор со старшим, каждый тёплый взгляд, вдруг, подменили в памяти. Теперь всё казалось таким фальшивым и наигранным. Словно над ним надругались, посмеялись, подшутили, унизили, растоптали. Ким завернул лучшего друга в плед, принёс ему полотенце и чашку с какао. — я сейчас вернусь. Переночуй сегодня у меня. Я уже написал твоей бабушке, она не против. Чимин всхлипнул и кивнул. Он не хотел возвращаться домой.

***

— где он? Ну он вдруг вернулся в кафе и наплевав на всё вокруг заперся на втором этаже, оставив меня разбираться тут со всем одному. А зачем тебе Тэ? Чонгук уже наловчившись с кофемашиной, воткнул наушник в ухо и слушал музыку, когда ему неожиданно позвонил Ким. Весьма удачно. От только что отдал заказ, а следующего посетителя ещё не было. — чего? Спросить его о чем? Я смогу его спросить только когда Часы работы закончатся. Только я ничего не понимаю. Студент говорил тихо, что бы посетители, дай бог, не заметили. На втором этаже послышался шум. Чон понял, что он в непростой ситуации. Парень сбросил звонок и вышел в зал. — прошу прощения, на сегодня кафе закрывается. Приносим свои извинения, пожалуйста покиньте заведение. Ничего не понимающие клиенты кидали странные взгляды. Кто медленно, кто быстро собрал свои вещи и ушёл. Чон закрыл за последним посетителем дверь на замок и поднялся наверх. — Босс, я закрыл кафе, что происходит? Старший явно был зол. Непонятно на кого и непонятно почему, некоторые вещи были опрокинуты. — молодец. Ты свободен. Уходи. Юнги искренне пытался не ругаться на Чонгука, не выплескивать всё на него. Тот здесь вообще никаким боком и срываться на нем было бы ещё более глупым решением, но получилось из рук вон плохо. Повезло, что студент с мозгами и, быстро оценив ситуацию, молча ушёл. Разговаривать сейчас со старшим бесполезно. Он оставил фартук, закинул на плечо рюкзак и позвонил Тэхену опять. — он рвёт и мечет. — что с ним блин вообще такое? — я не знаю, но мы уже закрылись, я иду к тебе. — нет Гугу, прости. Сегодня ты едешь домой. У меня остаётся Чимин. — ох. Всё тяжко, да? — да.

***

Пока Кима не было в комнате брюнет успокоил своё дыхание и посмотрел в окно. Небо медленно затягивалось тучами и темнело наполняясь тяжестью, и так удачно описывая состояние Чимина. Парень не мог заставить себя разозлиться на Юнги. Он пытался. Правда пытался, но каждый раз вспоминал и прокручивал в голове последний взгляд старшего. Он был такой потерянный, такой испуганный, ничего не понимающий. Может это Чимин неправильно понял? Что если старший имел ввиду, что-то другое? И от этого сделалось ещё хуже. Чимин почувствовал, что он всё испортил. Повёл себя как истеричка. Ни в чем не разобрался и убежал. Как глупо.

• — Чи... • — Чим... • — Чимин, да проснись ты уже!

Парень вздрогнул и резко открыл глаза. Он лежал на диване дома у бабули Ёрим, глаза слипаются, темно, а в ушах стоит шум. — а? — ты чего? — что? — ты плакал во сне, по этому я решил тебя разбудить. — нет, всё нормально. Извини. — не хочешь поговорить об этом? — нет, извини, я... — я понимаю. Наконец-то Чимин начал лучше видеть и шум начал уходить. Он увидел, кто сидит перед ним На корточках. — Юнги-хён... — м? Чимин начал плакать опять, снова вспоминая свой странный сон. Мин поднял заплаканного ребёнка на руки, сел на диван и усадил к себе на колени, обнял одной рукой дрожащего брюнета, который тут же прижался к старшему, зарываясь носом в ключицу и хватаясь ладошками за его белоснежную рубашку, стал поглаживать по спине второй.

***

После сытного обеда с семьей Пак, Юнги вернулся на работу. После обеда посетителей прибавилось, во время работы Юнги начал вспоминать всех людей которых он вообще мог вспомнить. Родственников, друзей, знакомых, одногруппников, посетителей, своих бывших. Спросите почему? Он сравнивал. Сравнивал их всех с Чимином. Зачем? Чтобы понять. Понять что? Почему младший кажется ему настолько очаровательным? Почему скряга Мин рядом с ним ведёт себя как ребёнок? Почему именно Чимин? На все эти вопросы Юнги жаждет найти ответы. Мужчина отпирается от очевидного ответа, то и дело всплывающего в голове, лишь по одной причине. Для мальчишки он действительно слишком стар. (Как он сам считает) Он еле-еле разрешил своей сестре встречаться со своим другом. Хотя там разница возраста в два раза меньше. Юнги чувствовал себя каким-то совратителем, искусителем. Он ничего по отношению к Паку не делал. Но если бы внутри него не было таких противоречий, стал бы. Стал бы и очень даже настойчиво. К Чимину нельзя настойчиво. Нужно нежно. Аккуратно. Красиво. Ласково. Медленно. Сразу после закрытия смены и прощания с Чонгуком он направился в дом госпожи Пак, прихватив с собой яблочный штрудель и пару рисовых пирожков с клубникой. Бабуля заканчивала работу в магазине и сообщила, что брюнет утомился и уснул на диване. Извинившись за вторжение, Юнги поднялся на второй этаж и зашёл в гостиную, где и нашёлся Чимин. Только сон его явно был тревожный, парень вздрагивал и плакал. Юнги не мог на это смотреть.

***

Совершенно неважно, что рубашка была новой и дорогой. Совершенно неважно, что по телу прошлись неприятные мурашки от холодного носа и слез. Важно лишь то, что Чимин-и нужно успокоить. Его очаровательное чудо не должно плакать от грусти. Никогда. Только улыбаться и излучать его вечную свежесть и тепло. — всё хорошо, малыш. Это просто сон. Всё хорошо.