Часть 1
28 декабря 2019 г., 20:46
— Да уж, полнейший пиздец! — Арбенина стащила с носа очки и устало потёрла переносицу, с раздражением отбросив в сторону отчёт своего нового директора о продаже билетов на ближайшие полгода. Цифры ужасали и вгоняли в ступор, вкупе с паникой. Перед глазами услужливо, словно по запросу в Гугл, возникали угрюмые, практически пустые зрительные залы. И без того поганое настроение рухнуло ниже плинтуса. Диана категорически не понимала, что делает не так. Вроде, и пашет, как ломовая лошадь, и в тусовках всевозможных светиться не забывает, и новый гетеросексуальный имидж старательно блюдёт, а привередливые зрители не хотят идти на концерты и всё тут. Хоть тресни!
— Ну и, что мне делать? — задала она вопрос куда-то в мерцающую синеватыми отсветами ноутбука темноту спальни. Ответа, разумеется, не последовало, и Диана, увлечённая причудливой игрой теней на потолке от корявой огромной ветки раскидистой ели, растущей прямо возле окна, стала медленно проваливаться в сон.
— Утро вечера мудренее, — сквозь дрёму пробормотала Арбенина едва слышно и уже спустя минуту благополучно засопела, утомлённая сверх меры вездесуще-приставучими Мартемками, всего пару часов назад отправленными к бабушке, и «добитая» отчётом директора.
К сожалению Дианы, утро не принесло облегчения. Комментарии в Инстаграме, раньше исчислявшиеся сотнями, стабильно уменьшились до десятков, некоторые посты вообще просто уходили в пустоту. Воспоминая времена, когда в её аккаунте разгорались настоящие баталии, а она с интересом за ними наблюдала, Арбенина тоскливо вздыхала и варила густой черный кофе…
Парадокс заключался в том, что это были времена Олимпийского, и до него, когда она почти в открытую жила с Асет и ни от кого не пряталась, но Инстаграм и поклонники были вполне доброжелательны к ней. Что же случилось потом?
Неужели так тщательно выверенная продюсерами линия поведения, так скрупулёзно слепленный образ гетеросексуальной женщины и идеальной матери дали обратные результаты? И дело даже не в деньгах, как бы она не обманывала себя. Диана всегда хотела общения со зрителями, этого волшебного энергообмена на концертах и после, потоков любви и тепла, которые отчётливо ощущались даже через экран смартфона, а теперь практически полностью иссякли. Не осталось уже ничего, и Диана постепенно опустошалась, как разбитый графин. Она никогда не была сильной, энергию, драйв и кураж ей в избытке давали поклонники. Наполняясь от концерта к концерту, можно было запросто творить, писать тексты и музыку, зажигать зал и, получив отдачу, снова запускать хорошо знакомый круговорот энергии. И вот, этого не стало. Из последних сил она выходила на сцену и уходила выжатая, как лимон, до последней капли. Невезение на личном фронте будто запустило череду бед и проблем. Даже пресловутое правило «трёх С» больше не работало. Сон, спорт и редкий секс со случайными женщинами абсолютно не давали результата, поэтому вывод напрашивался один — если уж не везёт в любви, нужно как-то возвращать своих старых поклонников, тех, кто долгие годы преданно верил в нее и любил…
Поток мыслей разорвал телефонный звонок. Новый директор, имя которого Диана путала до сих пор — то ли Владлен, то ли Владилен, то ли вообще обычный Влад — позвонил спозаранку, за каким-то непонятным хреном озвучил вчерашние сводки по продаже билетов и… поинтересовался у неё, что она намерена делать в сложившейся ситуации…
Арбенина вкрай офигела и, вспыхнув подобно спичке, недолго думая, послала и самого Влади-кого-то там, и всю его команду далеко и навсегда отборным трёхэтажным матом. После чего закинула чашку с остатками кофе в раковину, едва не разбив, схватила куртку и выбежала за дверь. Находиться дома в одиночестве не было больше никаких сил, но и общество детей, как и любых знакомых, в её состоянии оказалось не лучшим вариантом. Позвонив матери, она решила завалиться в любимый маленький бар, расположенный под самой крышей огромного торгового центра недалеко от дома. По непонятной ей причине посетителей там в любое время суток почти не наблюдалось: то ли уставшие покупатели тупо не доходили на самый верх, то ли сам бар был слишком маленьким и непрезентабельным — Диане в общем-то всегда было плевать на причины, главное — в его постоянной в любое время суток полутьме она могла позволить себе расслабиться, не опасаясь нарваться на скандал и быть узнанной.
***
День плавно перетёк в вечер, когда рядом с хорошо пьяной Дианой тяжело приземлилась какая-то женщина. — Фух, пока тебя найдёшь, сдохнешь! — выдохнула она и, не спрашивая разрешения, плеснула себе коньяк из практически пустой бутылки, одиноко возвышавшейся по центру пустого стола. — Эээммм… — только и смогла промычать Арбенина, стараясь сфокусировать взгляд на беспардонной особе, но перед глазами всё плыло и двоилось. Женщина казалась смутно знакомой, но память видимо уже отрубилась нахрен, вспомнить, кто это, никак не получалось. — Ээээ! Ты чё это… Того… Хаммишь тут?! — последовал возмущённый возглас на нагло стыренный коньяк. — Ты кто? Чё ваще тут надо тебе, ик… — Ууу, совсем допилась? — усмехнулась незваная собутыльница. — Мы с тобой пуд соли съели. Старых знакомых не узнаёшь? — Эммм… — снова последовало в ответ неопределённое мычание. — Так, Арбенина, я на тебя полжизни угробила, идиотка, а ты, свинья неблагодарная… — Лорик? Ты штоль? — неуверенно наморщила лоб Диана, узнавая наконец. — Так ты этого… Того… — небольшая пауза и усердное потирание макушки, видимо, означало крайнюю степень задумчивости. — Похорошела прям! — Конечно, — приняла за чистую монету Дианину попытку исправить неловкость Лариса. — Нервов же никто не мотает! — Эмммм… — нетерпеливо качнула головой Арбенина. — Слушай, я щас того… плохо соображаю… Не грузи, плиз, а? Пей молча, раз припёрлась, и это… Ты лучше не невр… Нерврв… Нер-ви-руй… О, выговоррилла! Меня лишний раз, ясно? — Да щас! Я тебя целый день ищу, все ноги сбила, и молча пить?! — разозлилась уставшая Пальцева. — Захлопни варежку, сиди и слушай внимательно! И молча, поняла?! — Ллладно, — процедила Диана, надувшись. Слёзы мгновенно выползли на глаза. Ну, конечно, когда ей и так хуёво, самое то прийти и высказать старые обидки. И почему этот мир так жесток и не справедлив к ней? — Тогда давай того… ик… Быстрей говори, чё хоттела там и… пей! А то у меня настроение — кого-нибудь уббить. Вот щас не буду слушать и въебу… Пальцева лишь закатила глаза на нелепую угрозу своей бывшей подопечной, которая вряд ли смогла бы даже просто подняться на ноги, не говоря уж о том, чтобы драться. Минут пять Арбенина самым честным образом старалась не заснуть и внимательно слушала, что пыталась втолковать ей Лариса, но суть монолога постоянно ускользала от её нетрезвого сознания. Диана даже начала ронять голову на грудь, наконец, удобно устроив подбородок на скрещенных на столе руках, как вдруг услышала ненавистную до глубины души фамилию. Всю дремоту как рукой сняло, певица мигом выпрямилась и со злостью уставилась, не мигая, на своего экс директора. Лариса сделала вид, что не заметила метаморфозы и попыталась изложить свой план дальше, но Арбенина, шарахнув кулаком по столу, рявкнула так, что заболели барабанные перепонки: — Заткнись! Пальцева замерла на полуслове, опасливо поглядывая на бешено вращающую глазами и покрасневшую до самых кончиков ушей Арбенину. — Заткнись, слышишь?! — повторила взбешённая Диана, почти протрезвев. Взгляд налился ненавистью. — Знать о ней ничего больше не ж… желаю! Поняла? Даже имени при мне не упоминай никогда! Хватит, блять! Ты втянула меня уже в ту ёбанную авантюру с Олимпом и Ледовым, хватит, Лара. Больше я ни за что не встану на те же херовы грабли… — Но… — Никаких «но», Пальцева! Никаких! Мне эти твои «позови Свету, она приведёт своих сурикатов, и будет тебе солд-аут» слишком дорого обошлись. Ты нихуя не понимаешь, блять! Будто… Будто не было этих проклятых пятнадцати лет разлуки… Меня накрыло тогда не по-детски, я готова была начать с начала, с нуля, готова была на всё, слышишь? Лариса опасливо кивнула, пока не понимая, в чём сейчас проблема. Почему нельзя снова повторить тот классно сработавший фокус? — На всё! А Светке это всё нахер не всралось, понимаешь? Не Олимп, нет. Выступить вместе она тогда без лишних слов согласилась, а вот менять что-то в своей жизни — нет. Что так смотришь? Ах, ну да, разборки ж наши уже без тебя были… Да, я предлагала ей всё, Ларис! Жить вместе, детей растить, любить… Свадьбу, блять, даже где-нибудь за границей забацать! Цветами и подарками забрасывала, а она… Эта сволочь молчала сначала, давая надежду… Мило улыбалась только, а как до серьёзного разговора дошло, наконец сказала, пряча глаза, что не будет ничего со мной заново начинать, хотя до сих пор не смогла забыть и разлюбить… Сказала, что по-своему любит Эллу, потому что она, видите ли, очень многим обязана ей и вообще умеет ценить то, что имеет… Лариса долго молчала, обдумывая услышанное. Арбенина успела налить и выпить в гордом одиночестве прежде, чем Пальцева снова заговорила. — А знаешь, Диан, то, что ты рассказала, в принципе ничего не меняет. Что? — Лариса стукнула по спине подавившуюся коньяком Диану. — Так и есть, ничего не меняет. Я ведь не предлагала тебе любовь. Речь не идёт о реальной любви, понимаешь? Ты плохо слушала. Мой план состоит в том, чтобы вы сыграли для поклонников полное примирение, нежную дружбу и хотя бы намёки на вновь вспыхнувшую между вами страсть, уяснила? — Арбенина перестала кашлять и вылупилась на Пальцеву. — Ну что, Господи?! Вы обе взрослые, самодостаточные женщины. Ты видишь, что пиарщики твои обосра… Эм… Просчитались. Положение у тебя сейчас не дай бог хоть кому-то, и ситуацию надо как-то спасать. Игры в попсу, гетеро-женщину и примерную мать не дали результата. Старая армия растаяла на глазах, а новой части поклонников откровенно срать и на тебя, и на твои концерты, ты так и не въезжаешь, что ли? Давай, Диана, решайся. Вспомни, что было перед Олимпийским и Ледовым, что творилось в среде твоих и её фанов. Неужто всю память успела, нахер, пропить? — Диана насупилась, уставилась в свой пустой стакан и молчала, едва сдерживаясь. — Арбенина, ёб твою мать, ты слышишь меня вообще?! — Слышу, — пробубнила Диана. Спиртное, казалось, выветрилось из головы окончательно оттого, что противная Пальцева каким-то немыслимым чудом умудрилась озвучить её собственные мысли. Но Светка?! Господи, связываться снова с Сургановой не хотелось от слова «совсем»… К чему могли привести подобные игры даже думать не хотелось. — Ты всё правильно излагаешь… Не понимаю только, а чего ты-то так печёшься обо мне? Какое тебе вообще дело? — Диан, ты точно слишком пьяна, давай-ка, завтра нормально обсудим всё… — Трезвая уже! — взъерепенилась Арбенина. — Щас вещай. — Да, Боже мой, а что тут непонятного? Я надеюсь вернуться на должность твоего директора и даже не пытаюсь скрывать это. — Угу, ладно, допустим, — кивнула Диана. — Тогда ещё один, самый глобальный вопрос, — Лариса изобразила на лице полное внимание. — Со мной понятно всё, с тобой тоже, а Сургановой это зачем? Просто за спасибо, которого она, кстати, от меня не дождалась в прошлый раз, Светка точно ничего изображать больше не станет, понимаешь? Что мне ей предложить? Чем соблазнить? — Ну, во-первых, будет лучше, если договариваться буду я и не с ней, а с Леной… Что? Да-да, ты со своим взрывным характером запорешь всё уже на стадии первого разговора, даже не сомневаюсь, — Арбенина скривилась, но кивнула, соглашаясь. — Поэтому общаться буду я. А что предложить… Ну, не знаю, в курсе ты или нет, у Светланы ведь большие проблемы с голосом. Она, вроде как, лечилась и пока более-менее всё, но… Как начирикала мне одна птичка-невеличка, для полного излечения голосовых связок ей необходим покой, забота и лечение в хорошей израильской клинике минимум на пять-шесть месяцев, плюс последующая реабилитация ещё на полгода где-то. Поэтому она и объявила долгий такой тайм-аут со следующего лета… Диана захлопала глазами в полном шоке. Услышав новость о перерыве в гастролях, она только похихикала, мол, всё, сдулась Светуля — исписалась, испелась. Было даже приято, типа того, что Бог не Ермошка… О таких жутких проблемах Светки всё ещё оскорблённая отказом и обиженная Арбенина даже не догадывалась, а Сурик — чёртов скрытный серый кардинал — ни разу не обмолвилась! — Вооот. И насколько в курсе всё та же птичка, финансов у них не то, чтобы не хватает, но в обрез. Вот и предложу Жуковой оплату в размере полугодового тура за вашу с ней «игру», длинной в пару-тройку недель и посты раз в недельку. Думаю, они согласятся, а ты не обеднеешь уж точно. К тому же возросшей в разы популярностью запросто перекроешь необходимые расходы… Диана слушала, неприлично открыв рот, её буквально разрывало от нахлынувших противоречивых эмоций. С одной стороны, хотелось наорать на пронырливую вездесущую Ларку за то, что слишком цинична и умеет даже несчастье, обрушившееся на другого человека, обратить себе на пользу. С другой, Арбенина от свалившихся новостей успела полностью протрезветь и прекрасно понимала, что для неё самой эта игра скорее всего будет единственным способом спасти положение и вернуть хотя бы некоторую часть былой популярности. Ну и наконец, в-третьих, отчаянно хотелось послать нахер все умные Ларкины расчёты с доводами и бежать со всех ног к Светке… И не важно, что бывавшая порой невероятной занудой, не смотря ни на что до сих пор любимая питерская интеллигентка, опять включила чрезмерную гордость и, как всегда, предпочла воевать со своими проблемами одна, не попросив никого о помощи… Ну или её не попросив… Что было обиднее в разы! В итоге усиленных размышлений, лютый страх снова услышать пусть мягкий, но отказ сделал своё дело. Диана встряхнулась, долила себе в стакан остатки коньяка, залпом проглотила, даже не поморщившись и, наконец, подняла глаза на Пальцеву: — Окей. Тогда так и порешим. С завтрашнего дня ты снова мой директор, бумаги потом подпишу. Звони Жуковой и договаривайся обо всём… Арбенина поднялась на ещё ватные ноги и неуверенно двинула к выходу, но вдруг обернулась: — И это… Предложи ей хорошую сумму… Ну, не за полгода, Лар, а больше… Не смотри ты так, блять! Не хочу, чтобы она снова нуждалась и еле сводила концы с концами… Как тогда… — добавила совсем тихо последние два слова Диана, Пальцевой даже почудилось, что глаза у снова её подопечной подозрительно заблестели…***
— Свет, ты извини, но я послала Пальцеву в жопу вместе с их «выгодным предложением», — с уверенностью в голосе проинформировала Жукова за обедом в местном ресторанчике. — Ты и так натерпелась от этой ненормальной идиотки, хватит уже! Сурганова молчала на протяжении всего темпераментного рассказа Лены, не прерывая и никак не реагируя. Казалось, происходящее её вообще не занимает. По крайней мере, гораздо меньше греческого салата и безглютеновых котлеток, поглощаемых Светой с нарочито показным аппетитом. Доев, Сурганова потянулась к уже порядком остывшей чашке с какао и только тут наконец произнесла первые за время обеда слова: — Нет, Ленок, перезвони Пальцевой и согласись. — Что? — опешила Жукова, поперхнувшись своим кофе. — Ты слышала. — Но, Свет… — совсем растерялась Лена. — Они ведь предлагают не просто маленький сет в концерте! — Никаких «но». Ты мой директор, а не мать родная, — Светлана упрямо поджала губы. — Я помогу ей, у Дианы и правда совсем жопа с предстоящим туром, так что подыграю, ничего со мной не случится. К тому же деньги лишними не будут, поэтому не трать ни свои, ни мои нервы и не спорь со мной, пожалуйста. Просто согласись и всё. — Как знаешь, — с явной обидой в голосе кивнула директор СиО. — Сейчас отвезу тебя на чек и наберу Ларисе. — Вот и славно, тогда поехали, а то мы уже опаздываем…***
Откинувшись на спинку мягкого сидения на пассажирском месте, Сурганова устало прикрыла глаза. Противные вездесущие слёзы упорно пытались выбраться наружу, Света с не меньшим упрямством старалась их удержать. Неожиданное предложение порядком выбило из колеи. Мысли проносились в воспалённом от усталости и хронического недосыпа мозгу, будто ужаленные, противоречивые эмоции накрывали с головой. Плачевное положение с продажей билетов у Дианы стало неожиданностью, потому что она старалась больше не следить за новостями из стана Снайперов, откровенно порадовал тот факт, что за помощью Арбенина снова обратилась именно к ней, только… Диана, как была упрямой эгоисткой, такой и осталась. Захотелось ей вернуть прошлое и вынь да полож… Света не сомневалась, что после их последнего тяжёлого разговора и последующего разрыва, Динка даже слышать о ней не захочет и привычно попытается в своих интервью полностью отречься от неё, стереть из памяти, будто и не было никогда, но… Или дела у Арбениной и правда — полный швах, или… Или это очередная безумная попытка Динь добиться своего… Причём, ладно ещё выкладывать мимимишные посты в соцсетях, да говорить с горящими глазами что-нибудь хорошее в интервью о ней. В этом, кстати, сложности нет никакой, по крайней мере, для неё. Так ведь нет же, в этот раз Арбенина со своим новым-старым директором разработала совсем уж безумный план — отпраздновать совместно новогодне-рождественские праздники! Разумеется, Элла должна остаться дома. Только они с Динкой и Мартемки… И как воспримет всё это Элла, что потом будет с доверчивыми, как котята, детьми и с ней самой, Диану походу вовсе не волновало! Светлана резко отвернулась к окну и тихонько всхлипнула, неимоверным усилием воли стараясь не разреветься окончательно, иначе Ленка снова пристанет с уговорами-убеждениями и будет уже не отвертеться. А как объяснить ей, что, несмотря на все разумно-правильные доводы рассудка, отчаянное, исходящее из глубин сердца и души желание побыть хоть немного, хотя бы жалкие две недели с Дианой и её детьми было гораздо сильнее всего остального, она не знала…***
Чек и последующий концерт проскочили будто во сне, мыслями Сурганова была совсем далеко и от обожающе-боготворящих взглядов преданных фанатов, и от своего Оркестра, и от подозрительно косившейся на неё весь вечер Лены. Уставшая и морально, и физически, заснула она в очередной гостинице почти мгновенно, едва голова коснулась подушки. Разбудивший спозаранку, около пяти утра, звонок прозвучал, как гром среди ясного неба. Диана Сергеевна, видимо, снова напрочь позабыла о разнице во времени. — Салют, заяц, — тихий, хриплый и, кажется, не особо трезвый голос Диньки выдернул из тревожного утреннего сна и заставил в мгновение ока разлепить тяжёлые веки. — Лариса мне сказала, что ты эм… согласна… помочь… — О, Господи… Ты напугала меня, Диан. О чём вопрос? Конечно, я согласна… — совсем глухо выдохнула Сурганова. — Ну, тогда это… Надо будет обговорить детали, твои пожелания, всякие мелочи там… — Не надо, Динь. Можешь начинать… «игру»… Я подыграю, не переживай, а всё остальное — на твоё усмотрение. Я тебе доверяю… — Угу, ладно… Спасибо, Светка! Ты… Я… — Арбенина замялась. — А, не важно, просто спасибо! Ой, прости, мне надо бежать, опаздываю уже жутко! Тишина в трубке обрушилась так резко, что Светлана не успела собраться и разревелась, выплеснув наконец напряжение последних суток…
