Момент

Ханахаки — болезнь, при которой от безответной любви сердце болезненно сжимается, и кровь смешивается с лепестками прекрасных цветов. Слишком опасная красота. Мобэй-цзюнь давно думал, что сердце его покрыто льдом, который луч солнца не может не то, что отогреть, просто добраться до него — великий подвиг. Мобэй-цзюнь думал, что нрав его холоднее самых яростных ветров Северной пустоши; что даже искренняя забота не способна разжечь хотя бы маленькую искру теплых эмоций посреди метели. Мобэй-цзюнь думал, что даже его маленький слуга не может к нему подступиться, пусть и видел демона насквозь. (Владыка Северной пустоши яро отрицал это). Пока однажды утром шелковые одеяла не окрасились в кроваво-красный цвет, а бледной аристократической кожи не коснулись мягкие желтые лепестки гвоздики. И пришло осознание. Странная шутка — когда ничего не происходит, когда все хорошо, неожиданно случается что-то плохое. Мобэй-цзюню трудно дышать, а горло сильно саднит, но он не знает, что ему делать. Однако, мысленно он твердит себе одну вещь — никто не должен увидеть, никто не должен знать. И поэтому желтые лепестки, на которых уже начинают высыхать капли демонической крови летят и сгорают в жаровне. Она не для тепла, она для красоты. В ней лишь холодные угли с искрами цвета льда. Только по приходу Шан Цинхуа в них появляется настоящее тепло. Желтые гвоздики — знак о том, что ты сильно обидел человека, что отказ неизбежен. И Мобэй-цзюнь отдаляется от своего маленького слуги, потому что понимает, что ужасен. Мобэй-цзюнь Владыка Северной пустоши. Он способен лишить жизни, заморозить во льдах любое существо, любое растение, и для него не будет трудностью заморозить собственное сердце. Лишь бы никто не узнал, лишь бы никто не уличил в этом позоре — позоре того, кто унижает любимого человека, лишаясь возможности мягко коснуться его. И в груди опять становиться тяжело, и вновь приходится вырывать пока что маленькие бутоны гвоздики из тонких переплетений вен. Вот только Владыка Северной пустоши, стараясь спрятаться, никогда не увидит, как Шан Цинхуа прячет окровавленные белые цветы гардении в складках своего ханьфу. Лепестки гардении белоснежны, будто кровь на самом деле не на них, а на снегу. Гардении — это тайное восхищение и любовь.