marry (not merry) christmas

Марк любит Рождество с самого детства — в Канаде это едва ли не главный праздник, ведь только в этот день случается настоящее волшебство, которое дарит незабываемые мгновения, оставляющие воспоминания на всю жизнь. После переезда в Корею и перехода в новую школу, новую жизнь, Марк, а теперь Минхен, не перестает любить Рождество, хотя в Корее, конечно же, совсем другое отношение к празднику. Отчего-то этот праздник здесь называют очередным днем влюбленных. Минхен уже запутался, сколько здесь подобных дней вообще, и совершенно устал отмахиваться от лучшего друга Джемина, который, ну в самом деле, уже достал напоминать ему о "еще одной возможности сказать, наконец, Донхеку, какой он замечательный, как ты сохнешь по нему и предложить выложить совместный кавер на ютьюбе, Господи Иисусе". — Друг, — Джемин ярко улыбается присевшему за их столик Ли Джено (Марк почти не завидует), а затем кладет руку на плечо и заглядывает доверительно Марку в глаза. — Скоро Рождество, а следующий год для нас — последний, там уже не до романтики и признаний будет. Это последний и идеальный шанс для тебя. — Но... — Марк хмурится, макая картошку фри в соус. — Я что, должен просто подойти, вручить подарок, поздравить и сказать "Ехей, ты мне нравишься уже три года, давай запишем песню об этом? Let's talk about love?" Джено прыскает, а Джемин неловко улыбается: — Насчет английских фразочек я бы подумал хорошенько, но... — Да ладно, Донхек так всегда улыбается, что бы Марк не говорил, уверен, он оценит! — гогочет Джено, и Марк едва не запускает в него соусом. — Да с чего ты вообще решил, что я ему могу нравиться? Джемин молчит, вспоминая, как Донхек всячески отказывается признавать, что хорошо поет, но с удовольствием исполняет все хиты Бибера и EXO, стоит им собраться большой компанией, а Марку — принести свою гитару. Как Донхек старательно делает всю домашку по английскому, но заковыристый язык никак не хочет даваться ему, и поэтому Ли остается на все дополнительные занятия, а чаще просто напрашивается в гости к Марку. Как Донхек, наконец, втихаря на переменках пересматривает короткие видео в инстаграме, где Марк читает рэп, и бесится буквально с каждого комментария в духе "Оппа, ты такой крутой!", потому что какого черта все эти девчонки так сохнут по нему, ведь... — А? — Джемина вырывает из мыслей сканирующий его взглядом друг, и На вздыхает, пожав плечами. — Да не знаю, показалось так. Джено смеется снова, а Марк удрученно качает головой, пока рядом не раздается: — Привет, ребята! Привет, Мар-р-рк хен! — рядом на стул плюхается Донхек, который светится лучше любой гирлянды, и Марк тонет в свете, который источает парнишка. — Как дела? — Донхек хватает картошку Марка и выглядит совершенно беззаботно. — Да вот... Думаем, где и как Рождество отмечать, — говорит Джено, загадочно улыбаясь Марку, пока тот его пинает ногой под столом. — О, — глаза Донхека загораются огоньком, — мы же собираемся все вместе, да? Позовем остальных? А где? — Марк теряется где-то на втором еще слове, просто наслаждаясь звуком прекрасного голоса ангела, спустившегося с небес, и едва ли слышит, как Джемин радостно восклицает: — Конечно, конечно! Пожалуй, соберемся у меня и отпразднуем, как следует! А то вот, наш канадский друг все жаловался, что Рождество в Корее — какое-то не Рождество. Марк выходит из транса, только после прозвеневшего звонка на урок, а когда ему сообщают о грядущем празднике, и — о боже! — целой рождественской ночи, которую он проведет в компании любви всей его жизни, то готов вылетать в Ванкувер ближайшим рейсом. Но перед этим, конечно же, прибить Джемина. И какой На лучший друг после этого?

***

Вечеринка, организованная Джемином, вопреки ожиданиям Марка, оказывается веселой и действительно наполненной ощущением праздника. Огромная елка стоит посреди гостиной, ребята украшают ее под нетленые рождественские хиты, прикусывая имбирными печеньями и водя веселые хороводы. Все такое шаблонно-рождественское, в красно-зелено-белых тонах, но при этом такое живое и искреннее, как и смех Чэнлэ, которому Ренджун только что рассказал какую-то смешную историю на китайском. Джисон слушал тоже внимательно, едва поняв общий смысл — тем не менее, его басистый смех звучит ничуть не тише. Донхек скачет, нацепив на себя шапку в виде штанов Санты, и это выглядит ужасно по-детски и глупо, но у Марка плющит лицо от дурацкой улыбки, и Донхек думает, что оно стоило того. Марк почти не злится, что Джено и Джемин слишком часто уж уходят за напитками и еще куда-то в комнату Джемина. Главное — все его друзья здесь, они искренне веселятся, и все это очень напоминает ту атмосферу детства, когда ты просто радовался каждому мигу и ждал чуда с нетерпением. Они рассаживаются на ковре в кружок у елки, и отсчитывают минуты до наступления Рождества, и в нужный момент закрывают глаза, чтобы Санта смог пробраться и спрятать все подарки. А затем кричат, вскакивая, обнимая друг друга и чокаясь стаканчиками с соком. — Ого, это мне? — вскрикивает Донхек, не веря своим глазам. Остальные смотрят с восхищением, глядя, как Ли крутит в руках новенькую игровую приставку, аккуратно перевязанную красной ленточкой. Донхек прищуривается, чтобы разглядеть написанное маленькими буквами имя отправителя подарка. — Марк, это ты! — Донхек хлопает глазами, и слышится улюлюканье Джено и Джемина. — Это так круто, спасибо! — Донхек выглядит таким растерянным, но и таким счастливым, и Марку приходится закусить губу, чтобы не затискать Донхека прямо сейчас. Все так и продолжают с любопытством наблюдать за ними, а по лицу Марка уже ползет краска смущения. Он прокашливается, улыбаясь: — Как говорится, Merry Christmas! — он силой отводит взгляд от Донхека и смотрит на друзей. — Merry Christmas everyone, — произносит Марк, поднимая стакан с соком, и все радостно кричат, вновь чокаясь друг с другом. А затем вновь поворачивается смущенно к Донхеку, добавляя: — Except you. Marry me. Марк и сам не знает, почему вдруг говорит именно так, потому что — боже — какое еще "выходи за меня"?! Но искренне надеется, что Донхек все сразу поймет, ведь они так много занимались английским, а Минхен слишком смущен, чтобы сказать все честно, напрямую и по-корейски, ну. Кажется, только Джемин заметил, насколько сильно разволновался Марк в этот момент, брякнув эту неожиданную фразу, и сказал ее с таким мощным канадским акцентом, что... — Чего? — Донхек непонимающе хлопает глазами, а Джемин давится этим самым соком. Наступает максимально неловкая тишина, разбавляемая лишь задорной музыкой, раздающейся из колонок. У Марка краснеет уже шея, и Джемин решает брать ситуацию в свои руки. — Ребят, а помогите-ка мне еще напитки принести! И попкорн сделать, мы же "Один дома" собрались смотреть, пойдемте-пойдемте, — На быстренько выгоняет друзей из комнаты, зачем-то еще прикрывая дверь. Донхек дергается от стука двери и растерянно озирается. — Так, что ты сказал? — переспрашивает он, почему-то глядя куда-то то в пол, то на приставку в руках. — Это было на английском, но я... — Донхек поджимает губы. — Почему-то не совсем понял, прости... Кажется, мне стоило лучше заниматься английским, и вообще... Ты такой классный подарок мне сделал, а тебе какое-то дурацкое печенье подарил, вот же ж... Марку кажется, что он сейчас просто не выдержит, ведь он совершенно не понимает, почему Донхек так извиняется, и нет-нет-нет, Донхек не должен грустить и чувствовать себя виноватым — в Рождество-то! Поэтому Марку в голову приходит безумная идея, и он, конечно же, отругает себя потом, но сейчас... Но сейчас он быстро и неловко прижимается своими губами к губам Донхека, на которых — вкус яблочного сока и имбирного печенья, а еще они очень мягкие и теплые. Донхек едва не роняет приставку из рук. Марк отстраняется через несколько секунд и часто хлопает глазами, а Донхек выпаливает: — Я согласен. — Что? — Ну, вот это... "Marry me", что ты сказал. Я согласен, — и теперь его лицо заливает краска. Марк стоит неподвижно, думая, что ему после поцелуя уже мерещится всякое, и Донхек слегка чмокает его в щеку, как бы в подтверждение своих слов. Марк все-таки позволяет своей улыбке расползтись до краев. — Ты запишешь кавер со мной? — Донхек часто-часто кивает, а Марк уже несется за гитарой, сбивая подслушивавших за дверью друзей. Через несколько минут они поют песню EXO "First snow", Марк не сводит горящих глаз с Донхека, чей голос так мелодично и прекрасно сочетается со звуками гитары. Джено, потребовав абсолютной тишины, записывает происходящее на камеру, а остальные ярко улыбаются и качают телефонами с включенными фонариками. Марк думает, что самое лучшее Рождество — это не только в детстве. Оно и теперь такое. Но только с Донхеком.