Один из Праздников Весны Его Высочества и Князя демонов

      Весна в этом году выдалась на редкость холодной. Хоть в этот раз празднование завершения годичного цикла выпало именно на начало этого времени года, вокруг еще не успел растаять снег, который тонким слоем покрывал небольшие холмы и летние рисовые поля. Обычно вечерами уже никто не рисковал выходить в такую погоду, боясь простудиться; лишь вечно матери с неспокойным сердцем загоняли заигравшихся на улице сорванцов домой, отпаивая их теплым отваром из трав и чайных листьев.       Сегодняшний день был исключением; до Монастыря Водных каштанов издали долетали звуки игривых мелодий, ласкающих слух, и веселый гомон жителей деревни. Се Лянь уже с полчаса стоял у входа в храм, периодически поглядывая на кучу подношений и с улыбкой вздыхая, припоминая, как их ему с наилучшими пожеланиями вручали жители деревни Водных каштанов в честь Праздника весны.       Этот день был поистине чудесным, потому что объединял все семьи за единым столом, являясь важным и ключевым моментом для всего последующего после него года. Не зря ведь люди верили, что как его встретишь, так и проведешь остаток года. Празднества длились в общей сложности шестнадцать дней, и за это время можно было узреть множество фееричных шоу, но самым важным считался Канун Нового года.       Се Лянь выдохнул облачко пара и немного вздрогнул, почувствовав, как на плечи, зашуршав, опустилась теплая накидка, а затем улыбнулся и обмяк в чужих объятиях, когда вокруг его талии обернулась рука.       — Гэгэ слишком долго стоит на холоде.       — Боги ведь не болеют, — издал тихий смешок Се Лянь, повернув голову, чтобы искоса взглянуть на Хуа Чэна. Тот наигранно нахмурился и положил свой подбородок на макушку Се Ляня.       — Это не отменяет того, что ты можешь чувствовать холод.       — Сань Лан слишком много беспокоится, — он почувствовал, как голова Хуа Чэна сдвинулась, когда он взглянул наверх.       — Это жители деревни принесли? — Се Лянь устремил свой взгляд на десяток ярких, точно светлячки, красных фонарей с различными пожеланиями, которые жители лихо развесили перед входом в храм, когда пришли навестить его, и кивнул в знак согласия. — Я только хотел предложить гэгэ повесить еще один.       Се Лянь с сожалением покинул его объятия, а Хуа Чэн обернулся, взяв что-то позади себя, а затем протянул ему еще один красный фонарь. Когда Его Высочество взял предложенный предмет, ему на глаза бросилась надпись с пожеланиями, и он немного потер висок, издав безнадежный смешок.       — Сань Лан, правда, никогда никому не говори, что я учу тебя каллиграфии.       Тем не менее, он с трудом, но все же смог разобрать иероглиф «звезда», начертанный на красной бумаге, и догадался, что Хуа Чэн хотел написать. Что уж говорить, в последнее время Се Лянь изрядно поднаторел в том, чтобы расшифровывать письмена своего возлюбленного.       Тот немного посмеялся, а затем протянул Се Ляню кисть для каллиграфии, которая словно возникла из ниоткуда, уже смоченную в чернилах.       — Не мог бы гэгэ дописать пожелание?       Се Лянь бережно принял кисть из его рук и, поджав губы и немного подумав, дописал пару иероглифов. Они вместе подняли фонарь и подвесили его аккурат прямо под арку рядом со входом. Хуа Чэн долгое время рассматривал фразу «Счастливая звезда сияет в высоте», а затем улыбнулся, взглянув на Се Ляня.       — Мне кажется, сейчас как раз время для готовки.       Они отправились на импровизированную кухню, которую пришлось устроить прямо в храме, и принялись за дело. Хуа Чэн заранее подготовил тесто из клейкого риса для сладких рисовых шариков танъюань* и теперь подозвал Се Ляня ближе.       — Гэгэ, смотри. Берешь совсем немного, — он отщепил кусочек от теста и показал, как заворачивать в него начинку из сладких бобов, ловко манипулируя чужими пальцами.       — Понятно. Это совсем не сложно, — Се Лянь улыбнулся и продолжил делать доверенную ему работу, пока Хуа Чэн закатал рукава своей белой нижней рубахи, ловко замешивая тесто для пельменей; сегодня на нем не было серебристых наручей, а красное верхнее одеяние было повязано вокруг пояса, и он казался Се Ляню до неприличного уютным и домашним. Настолько, что он на какое-то время выпал из реальности, рассматривая сокращающиеся от напряжения мышцы предплечий и весь силуэт стоящего рядом с ним, не сразу заметив, что его поймали с поличным.       — Гэгэ нравится то, что он видит перед собой?       — Разумеется, ты знаешь ответ, — Се Лянь вернулся к своему занятию, неловко заворачивая начинку в тесто и пытаясь скрыть вмиг запылавшие щеки. Послышался звонкий смех, а затем они вернулись к своим делам.       Когда шарики были готовы, Се Лянь окинул их придирчивым взглядом и вздохнул.       — В чем дело? С ними все в порядке, — Хуа Чэн взял каждый шарик по очереди и закинул в кипящий на огне соус из тростникового сахара, имбиря и специй, а затем помешал готовящуюся лапшу Шоулань, символизирующую долголетие и процветание.       — Мои кулинарные навыки оставляют желать лучшего, — принявшись рубить мясо, ответил Се Лянь. Ему в пояс тотчас уткнулось что-то прохладное, и мужчина взглянул вниз, обнаружив, что Эмин ластится к нему, как обычно сабля любила делать, будто предлагая использовать себя в качестве кухонного ножа. Се Лянь засмеялся, а Хуа Чэн приобнял его и легко поцеловал в висок.       — Ваше Высочество прекрасно готовит, поэтому Сань Лан любит есть его стряпню.       Внезапно из главного зала послышался какой-то шум и звуки перебранки, поэтому было нетрудно догадаться, кто решил их навестить.       Послышался голос Фэн Синя, уже значительно ближе:       — Ого, довольно вкусно пахнет. Значит, готовит не Его Высочество.       Му Цин, по всей видимости, шел впереди, поэтому вошел раньше, застыв на входе, а затем бросил через плечо:       — К сожалению, ты ошибся.       Хуа Чэн тут же окинул их холодным взглядом, от которого у многих кровь стыла в жилах.       — А вы что тут забыли?       — Я пригласил и их тоже, — ответил Се Лянь и поприветствовал пришедших Богов войны. — Вы можете пока посидеть там.       Хуа Чэн хмыкнул.       — Раз уж пришли, то пусть помогают, — он повернулся к ним спиной, не заметив немного ошалевшие взгляды пришедших, а Се Лянь издал неловкий смешок.       Они некоторое время простояли на месте, а затем неловко присоединились к сему действу, стараясь держаться подальше от Собирателя цветов под кровавым дождем, хотя от его тяжелого взгляда спрятаться было некуда.       Повисло молчание, и Се Лянь немножко рассмеялся, стараясь придумать хоть какой-нибудь способ развеять повисшее в воздухе напряжение. И его спасителем оказался очередной гость.       — Эй, есть тут кто? — послышался шаркающий звук, и в дверях показался Ши Цинсюань, который, заприметив их, тут же улыбнулся. — Ваше Высочество! Собиратель цветов под кровавым дождем. И… господа Боги войны? Не думал, что будет столько гостей.       Се Лянь энергично приблизился к нему и взял за руку, улыбнувшись.       — Господин Пов… Господин Ши, я очень рад, что вы пришли, — он вновь с непривычки осекся, но Ши Цинсюань лишь с улыбкой покачал головой.       — Мне приятно, что вы пригласили меня праздновать такое событие. И я принес кое-что, — он вынул из рукавов своего простого одеяния пару сосудов рисового вина, тут же вручив их Се Ляню, который поблагодарил его. Цинсюань огляделся и засучил рукава. — Ну что, где нужна помощь?       Большая часть блюд была готова, поэтому все уселись за большой стол, принявшись лепить цзяоцзы**. Му Цин явно не испытывал с этим неудобств, будто привык готовить еду; Фэн Синю же это давалось немного труднее, словно его пальцы огрубели от долгого обращения с оружием. Ши Цинсюань переговаривался с Се Лянем, посмеиваясь, а Хуа Чэн периодически бросал теплый взгляд на своего гэгэ.       Кто бы мог подумать раньше, что именно эти люди соберутся вместе в этот день. Весьма занимательная компания.       Когда все было приготовлено, они добавили последние штрихи в виде парных куплетов, которые было принято вешать на дверях и рядом с ними, тоже на удачу в следующем году. Ши Цинсюань хлопнул в ладоши.       — Кажется, мы закончили, — его взгляд упал на столик для подношений, который сейчас ломился от всевозможных овощей, а брови удивленно взлетели вверх. — Опять госпожа Повелитель дождя наносила вам визит?       Се Лянь кивнул и предложил всем присесть за стол.       — Сегодня приходил ее подручный и передал дары из Юйши с наилучшими пожеланиями. К сожалению, сама госпожа не смогла посетить нас из-за вышедшей из берегов реки. Но мы передали ей кое-что в подарок, — Се Лянь никогда бы не забыл всю ту помощь, которую она оказала им, поэтому передал духовное оружие, которое могло помочь справиться с возникшими трудностями.       Наконец, они все вместе оказались за столом: такие разные, но в то же время их объединяло очень многое. Даже Фэн Синь и Му Цин, которые с некоторых пор прошли этап конфронтации, уже успели немного расслабиться, чувствуя себя частью чего-то большого и единого.       Наблюдая за тем, как все общаются и передают друг другу блюда, Се Лянь почувствовал внутри что-то очень теплое, мимолетное, но затронувшее струны души, вспомнив, как проводил праздники со своими родителями, и небольшая улыбка тронула его губы.       Семья. Наверное, это слово подходило как нельзя лучше.       — Гэгэ, похоже, отлично проводит время, — Хуа Чэн склонился к нему ближе и произнес это так, чтобы разговор слышали только они.       Се Лянь кивнул и с благодарностью взглянул на него в ответ.       — Если бы не Сань Лан, боюсь, что никогда бы не узнал, каково это.       Взгляд Хуа Чэна тут же смягчился, и он подпер щеку кулаком.       — Ради такого я готов даже потерпеть тех двоих, — он немного махнул головой в сторону, произнеся эту фразу намерено громче. У Му Цина был вид, словно он изо всех сдерживается, пытаясь не закатить глаза, а Фэн Синь как раз засунул пельмень себе в рот, но прежде, чем что-либо сказать, он прикусил его и поморщился. Послышался глухой звук.       Ши Цинсюань, который уже был немного навеселе, захлопал рукой себе по колену и засмеялся.       — Кажется, Наньяну в этом году будет сопутствовать удача. Поздравляю!       Когда они лепили цзяоцзы, то по традиции засунули туда одну монетку, и тот, кому она попадется, мог рассчитывать на удачный год.       — Что ж, надеюсь, восходящее солнце принесет с собой лучи радости, счастья и удачи, — Ши Цинсюань поднял свою чарку с рисовым вином. Он немного поджал свои губы и посмеялся. — С благословением небожителей…       — Никакие запреты не ведомы, — закончил за него Се Лянь, и все присоединились к нему, отпивая напиток.       Через какое-то время снаружи послышались звуки взрывов, а через окно забрезжил яркий свет. Лицо Цинсюаня вмиг просветлело.       — Ох, кажется жители деревни запускают фейерверки! Давайте посмотрим?       Все медленно вышли на улицу, наблюдая, как по ночному небу расползаются разноцветные узоры; некоторые из них были настолько искусны, что надолго задерживали взор смотрящего, но все же не слишком, через время рассыпаясь на редкие искры.       Пока Ши Цинсюань с восторгом комментировал происходящее, а Фэн Синь с Му Цином изредка вставляли свои комментарии, Хуа Чэн встал по левую руку от Се Ляня и приобнял его за плечи. Се Лянь, не отрывая глаз, в которых вспыхивали мириады огней, от неба, такого далекого и такого близкого одновременно, тихо произнес:       — Счастливого Нового года, Сань Лан.       Хуа Чэн слегка сжал его плечо, но не отводил своего взгляда от Се Ляня.       — Счастливого Нового года, Ваше Высочество.