Она

      Она была весёлой. Всегда. До отвращения весёлой. Смеялась даже тогда, когда любой другой человек на её месте был просто готов сломаться. Никто и никогда не видел её слёз. Никто, кроме её подушки, в которую она плакала ночами, издавая немые крики, чтобы не разбудить семью. Каждый день она надевала маску солнечной девочки, смеялась, улыбалась каждому, старалась быть дружелюбной даже с тем, кто ненавидел её за её раздражающую жизнерадостность. Нет никого хуже людей, которые счастливы абсолютно всегда. Она же считала, что улыбка — это самая потрясающая ложь, которую придумало человечество. Сколько боли, ненависти и других чувств за ней можно скрыть? Вероятно, все.       Для всех она была идеальной: идеальные черты лица; блестящие глаза; волосы, которые всегда были в прекрасном состоянии, и лежали на её плечах и спине причудливыми завитками. Девушка без вредных привычек, сияющая светом. Девушка, что каждую ночь разрывалась на части из-за всего, что на неё давило. Она ненавидела их всех. Всех, кто считал её идеальной. Она не была такой. Её раздражало в себе абсолютно всё: это слишком детское лицо, глаза — которыми она видела лишь силуэты, волосы — которые просто хотелось рвать на голове. Её раздражала её фигура, она считала себя толстой, и не слушала никого, кто говорил обратное. Она изводила себя тем, что не ест, занимается непонятными упражнениями, которые вредят каждой клетке её тела, но это заставляет чувствовать себя живой. Чувствовать боль — значит жить. Все вокруг видели взгляды, направленные на неё, говорили ей: «Тот парень смотрел на тебя. Ты ему нравишься» — и так постоянно. Волновало ли её это? Нет. Хотела ли она с кем-нибудь встречаться? Когда-то, может быть. Она строила из себя легкомысленную девчушку, которой чужда любовь. «Я ведь ещё ребёнок» — говорила она и в свои двадцать. Но это тоже иногда становилось причиной её истерик. Она была слабой, когда все считали её сильной. Она натягивала улыбку тогда, когда хотела кричать и плакать. Она ненавидела их всех, говоря, что любит.       Однажды, она любила. Целых два года она любила парня, которого никогда не знала, не видела, и он не знал её. Ей было всё равно, ведь любить издалека проще. Этим она успокаивала себя при каждой своей новой истерики, и немых криках в подушку по ночам. Она любила в нём всё: его глаза, улыбку, смех, веснушки, каждое движение, каждое его слово, этот задумчивый, полный усталости взгляд, с улыбкой, которая должна была выражать счастье, но была настолько не правдоподобной, что вызывало у неё горькую улыбку. Она видела в нём себя.       Она мечтала однажды приехать к нему, сказать: «Привет. Я люблю тебя, за то, что ты живёшь» улыбнуться ему, и уйти. Она мечтала об этом два чёртовых года. И продолжала мечтать, даже когда на свой двадцатый день рождения узнала о его смерти. Это стало её концом… В тот день она кричала так громко, и так сильно билась кулаками о кафельный пол своей маленькой ванной, что охрипла и уснула прямо там, полностью обессилев. Она не выходила из дома неделю. Она продолжала плакать каждую секунду своего времени, иногда срываясь на крик. Её никто не трогал, понимая, что они ничего не смогут с ней сделать. Она отказывалась верить. «Это не правда…» — шептала она, прижимая к себе подушку, сидя в углу своей маленькой комнаты. Это разрушило её.       Спустя месяц ей пришлось вернуться к тем людям, которые никогда не видели её без улыбки. И она продолжила эту традицию. Она всё также смеялась, также разговаривала. Снаружи она совершенно не изменилась. Ей просто было нельзя. Все считали её своей опорой и поддержкой, и никто даже не заметил, что эта самая опора рассыпалась изнутри. Никто не знал, как она вдребезги разлетелась, как на кусочки измельчила всё. Никто не заметил её внутреннего состояния. Потому что внешне она была такой же. Такой же до отвращения счастливой и любящей жизнь. Каждый раз проревев в подушку всю ночь, она находила в себе силы встать утром, и выйти из дома с ослепительной улыбкой, будучи мёртвой внутри. Быть может, если бы это заметили люди, окружающие её, они бы помогли. Но она выстроила вокруг себя баррикады, через которые не пропускала никого.       В этом отвратительном состоянии она продолжала жить. Год с его смерти. Нервный срыв. Два. Анорексия. Три. Она окончила университет. Бесконечные визиты к психотерапевтам.       «Что вы чувствуете сейчас?» — этот вопрос она ненавидела и никогда не отвечала, просто начиная говорить то, что приходит в её светлую голову.       «Хочу больше читать, познавать, впитывать, изучать мир, скрытые тайны, мёртвые языки и книги. С другой стороны, я боюсь, что потом меня никто не поймёт, словно я говорю на чужом языке» — рассуждала она в пустоту, пока её психотерапевт делал заметки. Её и сейчас никто не понимает.       Она стала настолько пустой, что люди это заметили. Когда-то блестящие глаза были тусклыми, и безжизненными, синяки под глазами говорили о ночах без сна. Объёмная одежда скрывала то, как сильно она похудела, практически полностью отказавшись от еды. Улыбка была теперь лишь чем-то формальным. Губы, растянутые насильно, были абсолютно безэмоциональными. Даже её волосы больше не блестели на солнце золотом, а скорее были похожи на солому, которая любезно разместилась у неё на голове. Она больше не была для них идеальной. Нет, что вы, для них она стала той, кто сломался. Слабая, не смогла сдержаться. И прочие осуждающие речи, на которые ей было ровным счётом наплевать.       «Иногда я задумываюсь о том, что если я дойду до дна своего океана… Я не буду ходить по дну, я просто захлебнусь в одиночестве. И в то же время я понимаю, что отрекаюсь от всего, отталкиваю всё что угодно, зеркалю любые ситуации — сама ограждаюсь от этого и создаю ситуации, в которых мне комфортно. В одиночестве мне удобно. Иногда бывают моменты, когда я хочу быть одна, но, когда я не одна — я хочу убежать, потому что кажется, что мою свободу закрывают».       Она потеряла смысл существования с одной лишь смертью того, в ком видела всю жизнь. Она видела в нём себя, и поняла, что умерла вместе с ним. Она разрушает себя изнутри. С каждым днём становится всё только хуже.       «Тошнит от общества, всех тех тупых людей, которые есть вокруг».       Все психотерапевты сдались. Они занимались ей на протяжении длительного времени, и поступают абсолютно непрофессионально, отказываясь от неё. Но она желала этого. Она посылала всех, кто пытался проникнуть к ней в душу, хотя когда-то мечтала, чтобы это сделали. Она продолжала принимать кучу лекарств, прописанные ей докторами, хоть и не видела в этом смысла. Однажды, она сидела на лавочке в парке, смотря на всех, кто проходил мимо. К ней подсела миловидная бабушка, надеясь дать дельный совет, ведь видела её каждый день, видела, как болезненно выглядела девушка, покручивая в руках баночку с таблетками.       «Однажды мать Тереза сказала: «Мы можем избавиться от болезни с помощью лекарства, но единственное лекарство от одиночества, отчаяния и безнадёжности — это любовь. В мире много людей, которые умирают от голода, но ещё больше тех, кто умирает от того, что им не хватает любви». Поэтому улыбнись, ты ведь молодая и красивая, у тебя ещё вся жизнь впереди» — говорила ей женщина, но она подняла на неё лишь пустые серые глаза, и произнесла:       «Моя болезнь, мой голод — станут причинами моей смерти. А они причина того, что моя любовь умерла». Конечно, бабушка не ожидала таких слов, она была смущена тем, что влезла не в своё дело. Но она просто хотела помочь той, которой не мог помочь никто.       Пять лет. Сегодня ровно пять лет как его нет. Сегодня ей ровно двадцать пять. Она исполнила мечту. Она приехала к нему. В тот город где он родился, рос и умер. Прошло пять лет, а она всё ещё не верила. Отказывалась принимать правду. Зачем она такая нужна? Полностью опустошённая она стояла на мосту и смотрела на гавань. Люди проходили мимо совершенно не замечая ходячее приведение. Кого волнует чужие проблемы, когда полно своих? Она приехала сюда с одной определённой целью — быть ближе к нему. И она это сделает, осталось сделать просто последний шаг, последний вдох, и она навсегда будет с тем, кого так любит, с тем, кто умер.       «Эй! — окрикнул её кто-то, хватая за локоть, не позволяя сделать глупость. Она повернулась посмотреть на того, кто посмел нарушить её планы. В глазах застыли слёзы. Это ведь был он: его волшебные глаза, которые смотрели на неё с экрана телефона все последние семь лет, его веснушки, расположения которых она запомнила наизусть, это был его голос, который она готова была узнать из тысячи. Он здесь. — Что бы это не было — это того не стоит».       Щёки обожгли слёзы, и она бросила ему на шею, не веря в то, что это происходит на самом деле.       Она была так счастлива. Она нашла его…       В тот день в гавани нашли тело девушки двадцати пяти лет…