Растекающаяся реальность

Человечество имеет основной синоним – меркантильность. И особенно сейчас, когда я с трудом вдыхаю застоявшийся запах помещения. — Вы не имели права вторгаться в мой дом… — Мистер Поттер, перед нами стоял вопрос жизни и смерти, смею заметить – вашей. У нас не было времени на полемику с вышестоящими инстанциями, — он говорит так быстро, что хочется набить его рот капсулами, которые выдают мне утром. От них у меня замедляется речь и восприятие, я чувствую прикосновение к коже через десяток секунд после того, как оно произошло. — Вы — чертовы ублюдки, которых не касается моя жизнь, — слова вырываются ровным потоком, хотя мне хочется кричать эти фразы в лицо мерзкого маразматика, с жалостью смотрящего на меня. — Я сделал для вас все, отдал свою жизнь за всех вас, а вы все равно продолжаете вторгаться в нее. — Разве это жизнь, мистер Поттер? То, что было с вами сложно назвать не иначе как существование. — Вас это не касается. Я выдавливаю из себя слова, откидываясь на мягкую обивку стены. Достали. Достали ежедневные разговоры, не имеющие конца и сути, достали эти стены и отсутствие свежего воздуха. Такого, как в тот вечер. Я ринулся за золотым мячиком, сжимая в руках древко своей метлы, и почти оглох от шума вокруг. Снитч рванул к трибунам, мне с трудом удалось затормозить и вильнуть в сторону, подныривая под летящий бладжер. Крышу трибуны оросила дождевая пыль, на которой растеклось бордовое пятно заката. Если бы не дым, я никогда не посмотрел бы туда. Он, как всегда в последнее время, затянулся сигаретой с легкой ухмылкой на губах. — Драко! Мой крик перекрыл рев толпы и голос диктора. Терпкий дым вошел в легкие, оставляя едва заметный привкус мяты на губах. — Лети, Поттер, — прошептал Драко. Его слова ворвались мне в уши, будто он стоял рядом. — Мистер Поттер! Амелия, неси раствор! Крик докучающего доктора резанул по ушам. Я отвернулся, головой вжимаясь в вельветовую обивку стены. — Мистер Поттер, не закрывайте глаза, мистер Поттер! Голос толкал меня обратно, но я научился ему противостоять, проваливаясь в излюбленную тьму. Горячая поясница под моими пальцами с легким, светлым пушком. Приподнимаюсь на кровати, чтоб рассмотреть его – редко выпадает такая возможность. Во сне он выглядит моложе, без усталых морщинок между бровями и уголках губ. Ресницы слабо дрожат, касаясь щеки, на которой осталась красная полоса от подушки. Я провожу по щеке губами, вдыхая аромат его кожи, запах мыла и кондиционера для волос, полыни. Он часто ей пахнет. Я провожу пальцами по горячей, нагретой мною, спине, целую между лопатками, поднимаясь выше и зарываясь носом в мягкие волосы. Драко слабо фырчит, натягивая на голые ноги одеяло. Руки блуждают по его телу, от мягких завитков в паху до подбородка, покрытого щетиной. Прикусываю кожу плеча, почти мурлыча от удовольствия и вкуса его кожи. — Поттер, ты достал, — бурчит Малфой. Оборачивается, прижимаясь лицом к моей груди. Его попытки сопротивления притяжению давно остались в прошлом, но ядовитые фразы никуда не исчезли. Его сильные пальцы сжимают мою ягодицу, притянув к себе. Из груди вырывается стон, когда его разгоряченная плоть прижимается к моему возбужденному члену. — Поттер, ты маньяк, — его дыхание обжигает губы. — Мистер Поттер! Мне страшно хочется посылать Аваду взглядом. Я ослабевшими руками оттолкнул от себя старого доктора и попытался отвернуться к стене. Он прижал меня к кровати и влил в горло зелья. Видимо, там было Противорвотное, потому что даже после долгого кашля я не могу очиститься. Сознание проясняется, толчками возвращая меня в реальность. — Ненавижу. — Ну что ж вы так, голубчик. Нужно уважать тех, кто заботится о вас. — Мне не нужна… ваша… мордредова… забота. В гробу я… вас всех… видал, — я начал говорить еще медленней, выплевывая каждое слово, будто застрявший в горле камень. — Да-да, — рассеянно отвечает доктор, вновь шурша толстой пачкой пергамента. Взгляд замер на обтянутом мягкой тканью потолке, в груди бьется пламя ярости. Опять. Вы возвращаете меня в кошмар. Ох, Драко. По телу прошла дрожь, когда я вспомнил его губы на моей груди. Поднес к лицу руку – она все еще пахнет его телом, с ноткой яблочного мыла. — Вы нестабильны. Ваше сознание под угрозой. Наверно, действие препарата распространяется на слишком долгий срок. Я хмыкаю. От их уверенности, что я принимал наркотики, у меня сводит челюсть. Снотворное — не наркотик. Это мой билет домой. — Завтра мы начнем новый курс зелий. Ваш старый знакомый любезно согласился приготовить их для вас. Мне абсолютно наплевать. Уйдите уже и дайте мне поспать. — К вам посетитель. — Нет. — Вы всегда так говорите, — кидает он через плечо и отпирает заклинанием дверь. Я смотрю в стену и закрываю глаза. Драко… — Гарри, — раздался над головой тихий голос. От шока я открыл глаза и обернулся. Джинни заплела волосы в косу, которую она откидывает на спину, когда садится рядом и сжимает мою руку. — Что тебе надо? — Ох, Гарри, — сокрушенно качает головой, — ничего. Ничего мне не надо. Она протянула руку к моему лицу, и я отшатнулся. В ее глазах промелькнуло разочарование. — Гарри, хватит. Ты прекрасно помнишь меня и кто я для тебя, — ее тон становится раздражительным. — Твоя трагикомедия достала. — Ты давно никто для меня. Она прикусывает губу. — Я твоя жена. И то, что ты принимал наркотики, не умаляет моей любви к тебе. Но мы справимся! Я нашла Снейпа, он поможет. Теперь понятно, кто тот старый знакомый зельевар. Хотя… кто бы сомневался. Других у меня и нет. Восприятие притупилось настолько, что я с трудом понимаю, что говорят люди. Надеюсь, профессор вдоволь насладится моим унижением. — Уйди. Она молчит и это лучшее, что можно принести мне в дар. Закрываю глаза, отворачиваясь к стене, и проваливаюсь в реальность. Драко впивается в меня поцелуем, раздвигая ногой бедра. Я посасываю кончик языка, бродя пальцами по мягкой сеточке волос на его ягодицах. Он сжимает мой член в руках, с губ срывается стон, когда он размазывает смазку по чувствительной головке. — Нравится, Поттер? — спрашивает он, а я только и могу двигать бедрами, выпрашивая еще, впиваясь в его губы требовательным поцелуем. Хватаю его за лицо и прижимаю ближе, такой теплый, вкусный, весь мой. Ногой откидываю с нас одеяло, зависая над ним. О Мерлин! Его волосы разметались по подушке, глаза горят возбуждением, на шее краснеют засосы со вчерашней ночи. Я с наслаждением тереблю зубами его соски, Драко выгибается мне навстречу с гортанным стоном. Пальцами скольжу по внутренней стороне бедра, втягивая в себя затвердевший сосок. В жилах бурлит возбуждение. Его руки зарываются в мои волосы, надавливая на голову. Понимаю намек и обхватываю горячую плоть губами, проскальзывая пальцами в него. Он вскидывает бедра, проникая в горло, мои мокрые пальцы растягивают его анус. Я сосу, языком массируя венку на члене. Тело ломит от возбуждения, больше нет сил сдерживаться. Развожу ноги Драко и резким движением вхожу в него. Он такой узкий и горячий. Ногти впиваются в мою спину, Малфой слегка морщится, приоткрыв рот. Ловлю горячие губы, играя с языком, тягуче выхожу из него, ощущая сжавшиеся вокруг мышцы. Драко сдавленно стонет мне в рот, когда я погружаюсь вновь, медленно. — Блядь, Поттер, ну же… Он вcкидывает бедра, и я теряюсь, разрывая контакт с реальностью. Жадно вколачиваюсь в его тело, глохну от криков, даже не различая где его, а где мои. Впиваюсь зубами в кожу шеи, двигаясь в сумасшедшем ритме, перед глазами все плывет, в голове туман. Он хватает меня за ягодицы, выравнивая темп. — Гарри… — выстанывает он, и я не могу больше выдержать. Горячая волна проходит по пояснице, и я кончаю. Только этот красивый ублюдок может одним словом свести с ума. Обессилено падаю ему на грудь, целуя, ощущая влажное пятно между нами. Он недовольно шепчет Очищающее, но не сталкивает меня. — Я люблю тебя, — шепчу ему в шею. Как же я скучал. — И я тебя люблю. Сваришь кофе? — Поттер. Каждый день, вместо будильника, чье-то «Поттер». Достали. — Да… профессор. — Я давно не профессор, Поттер. Выпейте зелье. Он протягивает мне флакон с янтарной жидкостью. Я морщусь. Хотя что они могут со мной сделать? Отобрать реальность? «И я тебя люблю. Сваришь кофе?» — Не будьте глупцом, вы убиваете себя. — Лучше так, — я разглядываю его. На мне нет очков и профессор на вид моложе, чем в последнюю встречу. — Отнюдь. Ваше тело отторгает магию. Вы изношены, как старый механизм. Прекратите валять дурака и выпейте зелье, — сурово произносит Снейп, морща нос. Конечно, тебе противно. Заставили вытаскивать ненавистного ученика, сына врага. Думал, отмучился, и нет – нашли и притянули. — Не отбирайте… у меня... «И я тебя люблю. Сваришь кофе?» — Мне ничего от вас не нужно, — со слабо скрываемым отвращением бросает Снейп. — Реальность… — с трудом заканчиваю я. «И я тебя люблю…» — Какую, к черту, реальность? Вам тут лучше? Если вы хотите остаться здесь, достаточно сказать мне и избавить от удовольствия видеть вас и Уизли. — Не отбирайте… Драко. Снейп отшатнулся от меня, словно от удара. Я хмыкаю. Его руки сжали флакон, костяшки побелели. Отворачиваюсь к стене, проваливаясь в сон. — Тише, Гарри, успокойся. Теплые руки прижимают к себе, и я со слезами приникаю к груди Драко. Мне тяжело дышать, я всхлипываю, с трудом удерживаясь от желания закричать от пережитого ужаса. — Родной, тише, все хорошо, это просто сон, — он рассеяно гладит меня по волосам. Что есть силы сжимаю его в объятьях, втягиваю запах, утопаю в нем, слезы текут по щекам. Он стирает их твердыми пальцами и целует меня в лоб. Я захожусь в рыданиях. — Да что такое? Что приснилось? — Тебя убили. Драко, тебя убили, — зарываюсь в его волосы носом, меня трясет, я боюсь открыть глаза и узнать, что сон – это когда он рядом. Драко прижимает к себе крепче, не говоря ни слова. — Не уходи от меня. — Да куда я от тебя денусь, придурок шрамоголовый, — он покрывает легкими, словно пух, поцелуями мое лицо. * * Человек в темной мантии устало прижался лбом к камню. Провел рукой, чувствуя гладкость отполированного до хрустального блеска мрамора. Он разучился плакать давно, после той ночи, в которую родился Мальчик-Который-Почти-Умер. Из горла вырвались хриплые стоны, и он сжал острые края надгробия до боли в суставах. — Он вспомнил, Драко. Черт побери, он вспомнил… Слова эхом отразились от стен склепа Малфоев.