Птичка напела

Я шёл по направлению к тому старому зданию, очертания которого были видны, даже если все плыло перед глазами. На душе было пусто, будто в консервах во время 2 мировой, так же вылизан изнутри и брошен на рельсы под приближающийся поезд. А как еще себя чувствовать после такого провала, даже США со своей фальшивой луной так не оплошали, как я сегодня. Хотелось тупо вырыть самому себе могилу, да поглубже, желательно, чтобы она доставала до останков древних динозавров, тиранозавров там. Или уйти в монастырь, все уже лучше, чем возвращаться сегодня домой, а завтра — в школу. Так я брёл по этой пустынной дороге, на которой только перекати-поле не хватало для полной картины. Сухой ветер был особенно ужасен сейчас, казалось, что еще чуть-чуть, и во мне не останется ни капли жидкости, кроме того огромного комка в груди, где-то выше диафрагмы. Пальцы рук сжимались в решительности что-то сделать, мозг до сих пор не мог унять ненависть к самому себе. Ну и плевать, не в первый раз прыгал с обрыва и возвращался хоть и покалеченным, но с диким кайфом в черной дыре зрачков. Вообще, проигрыш в уличном бою всегда похож на вулкан, который вдруг просыпается, красиво так, но потом припечатывает тебя в стену с разворота, обдавая своим жаром, обжигая твою плоть, которая теперь кровоточит, да еще и внутренности будто вытащили и обжарили со всех сторон. Одним словом, чувствую себя рождественским гусем, с яблоком в глотке, которое не дает сделать живительного глотка воздуха. Жизнь — сказка, что тут еще сказать. Когда я дошел до дома, увидел маму, которая мирно посапывала в своем любимом кресле в цветочек, меня будто облило холодной водой, вулкан утих, лава в крови перестала бурлить, остались лишь рубцы, да и чертов пепел в в рыжих волосах. Обычно после победы это мой вулкан сносит противников с пути, и я стою в центре его кратера, будто весь такой из себя герой из комиксов Марвел, только песен о триумфах моих не хватает. Что говорить о матери, так она практически всегда умела справляться с моим вулканом в голове, один лишь ее взгляд или вид заставлял меня повиноваться ей. Так, ну чего там делают после пожаров, вроде идут лечить свои раны? Снова ванна, кровь на лице в отражении зеркала, взгляд человека, который хотел утолить сегодня свою жажду драки, но проиграл и чуть не заскулил в конце, как щенок с дворовых соседних улиц, на которого напала стая бешеных псов. Но суть в том, что я боролся не со стаей, а всего лишь с одним человеком, не шибко сильнее меня, как казалось в начале. Этот тип в капюшоне и маске, который разъебал меня сегодня, и его последний, будто случайно брошенный, взгляд на мои волосы не давали мне покоя. Будто я знал, что это неспроста, что скоро он снова пригласит меня в свой пылающий пожар, чтобы сжечь меня до самого нутра. Но ему точно никогда не удастся добраться до моего сердца, которое, все всякого сомнения, при такой температуре просто бы превратилось в горстку пепла. Однако стена, верхний край которой достаёт до самого неба, стоит, непреступная для всех. Непреступная для всех, кроме самого неба.