hand-made

Редкие снежинки падают на сероватую брусчатку. Медленно тая, они пятнами окрашивают её в чёрный. Постепенно необычный узор покрывает всю мостовую, лишь на некоторых участках снег покрывает её полосами. Мерцание праздничных огоньков раздражает, создаёт ощущение бесконечного мельтешения перед глазами. Леоне хмурится и опускает взгляд вниз, на собственные ладони. Тонкие алые трещины складываются в причудливую сеточку на покрасневшей от мороза коже. Порой обычная непереносимость холода может навредить серьезному мафиози сильнее, чем какой-то вражеский стенд. Капли крови смешиваются с водой, и Аббаккио, на секунду сморщив нос, протирает руки о собственный плащ. Не хватало ещё чтобы Бруно заметил, — думает он, оглядывая не особо улучшившуюся картину. Просить Джованну о такой глупости, как лечение изуродованных холодом кистей, он точно не собирается. В конце концов, с наступлением тепла это всё равно пойдёт. Кожа побелеет и вернётся к состоянию чистого холста. Будто ничего и не было. Звук быстрых шагов на почти опустевшей улице заставляет Аббаккио обернуться. — Леоне, ты почему здесь остался? — осторожно интересуется Буччеллати, подходя к нему ближе и ближе. Леоне растерянно смотрит на него, мысли в голове путаются, и вытянуть нужную совсем не выходит. Он правда не знает, что ответить. — На гирлянды смотрел, — отвечает он первое, что приходит в голову. Уж слишком много их вокруг. И слишком лезет в уставшие глаза этот чёртов мигающий свет. Бруно мягко смеётся, он ни капли не верит в эти слова. — Ты же их всегда недолюбливал, — тянет Буччеллати, — даже дома только одна висит, — он подходит ближе, проводит руками по предплечьям Леоне, поднимаясь выше. Его пальцы легонько сжимают покрытые плотным материалом плечи, но Аббаккио чувствует, как по всей его спине пробегают мурашки. Буччеллати выглядит довольно и расслабленно, Леоне кажется, что его поймали с поличным. Иронично, думает он и усмехается про себя. — Ты прав, — сдаётся Леоне. Ему хочется в шутку поднять руки вверх, но он не смеет и шелохнуться, когда Бруно вот так внезапно его касается. — Ребята уже ушли. А я присмотрел несколько ёлочных игрушек ручной работы, — Бруно мягко улыбается, отпуская плечи Аббаккио. Он берёт его ладони в свои, и Леоне, кажется, готов растаять. Ровно до тех пор, пока Буччеллати не начинает поглаживать его травмированную кожу большими пальцами. Он вздрагивает, Бруно вздрагивает, их взгляды встречаются. Буччеллати выглядит недовольным. Чертовски недовольным. — И как это понимать? — спрашивает он и прикрывает глаза, словно не желая видеть это безобразие. — Я не ношу перчатки, — коротко отвечает Леоне, намереваясь спрятать руки в карманы. Однако их не отпускают. Бруно крепко удерживает его ладони, качая головой. — Не носишь перчатки, зато шапку летом. Ну что за дела, — Буччеллати легонько тянет его руки на себя. Леоне не успевает и моргнуть, как слышит звук отстёгивающихся молний. И чувствует тепло. Он смотрит вниз, примерно понимая, что он сейчас увидит. Вернее, что он не увидит. Его кисти отправляются в тёплые карманы шубы Бруно, который тут же переплетает их пальцы. — Так лучше? — спрашивает Буччеллати, когда они начинают медленно идти в сторону ярмарки. — Угу, — хмыкает Леоне. Кажется, теперь краснота покрывает не только его кисти, но и щёки. Только в этот раз безболезненная, — только нос чешется. — Только? — звонко смеётся Бруно, сильнее сжимая его руки, — я думал, что тебе понадобятся руки для других дел, — он наигранно ухмыляется и подмигивает. — Ты, кажется, хотел посмотреть ёлочные игрушки ручной работы, — вздыхает Леоне, качая головой. — Как скажешь, — пожимает плечами Буччеллати, всё ещё тихо посмеиваясь. Он поглаживает пальцем внутреннюю сторону правой руки Аббаккио, а тот сжимает его ладонь в ответ. На безлюдной улице всё ещё мерцают огни надоедливых гирлянд, но Леоне больше не раздражается из-за них. Ему кажется, что улыбка Бруно сияет куда ярче и теплее.