Чертовское притяжение

После радостного утра, переодевшись я спешил на кухню, когда случилось это. Для меня стало неожиданностью то как Тэ вжал меня в стенку коридора, признавшись прямо в лоб: — Чонгук-и, я люблю тебя. От его слов внутри ничего не перевернулось, ведь мое сердце давно уже было отдано Джуну. Поэтому, я постарался отстраниться и уйти. Удивившись до состояния шока. Ведь старший против воли впился в мои губы. Не сразу соображаю как реагировать, но осознаю то что на этот поцелуй мне глубоко плевать. Он не дарит мне уйму эмоций как поцелуи моего лидера. Улыбаюсь своим мыслям, все же отталкивая Тэхена и отвешивая ему сильный подзатыльник со словами: — Отстань от меня, извращенец. Это на удивление работает и старший, посмеявшись в ответ, уносится к себе в комнату. Краем глаза вижу как тот же самый трюк он проделывает с Юнги, видимо бессмертным себя считает. Забиваю на случившееся быстро, всеми мыслями уходя в ожидании вечера. Искренне надеясь что он станет незабываемым для нас обоих. Так ухожу в свои розовые грезы, что не сразу замечаю что не вижу Нам Джуна полдня. Его нигде нет, не в зале, не на кухне. В беспокойстве пытаюсь ему позвонить, получая информацию о том что этот абонент заблокировал меня. Почему-то то как говорит автоответчик пугает, делаю еще десять пробных наборов, а когда все повторяется иду обыскивать дом. Желая найти свою пропажу. Но как бы не ношусь по дому, все усилия не приносят результата. Нам Джуна нет нигде, а ведь на город уже опускается вечер. Все собираются в зале, мне выносят тортик. Но все поздравления и подарки не приносят радости, ведь нет самого главного. Ребята похоже сразу видят мою деформированную реакцию, благо молчат и ничего не спрашивают. Я же боюсь показаться очевидным со своим вопросом. Но все равно озвучиваю его, не в силах так долго терпеть разлуку. — Ребят, а где Нам Джун, хен? После этого вопроса повисает гнетущая тишина и первым разрядить атмосферу, пытается Джин. — Ребят, я знаю что вы сейчас не в ладах, поэтому мы не стали его беспокоить и отвлекать от работы в студии. — Да, и он же с бренди туда унесся, наверное его снова покинула муза. Брякнул к объяснению Джина — Хосок, попивая сок. Мне же стало тяжко в области груди, неконтролируемо, я сжал футболку в этом месте, чем явно привлек к себе слишком много глаз. Но отступаться было нельзя, поэтому, я спросил у Юнги хена: — Юнги, ты скажешь мне пароль от студии? Молчание теперь было каким-то неоднозначным. Все просто не понимали моей излишней серьезности. Сам на себя был не похож и знал об этом прекрасно. — Я скажу тебе пароль, если ты наконец-то расскажешь всем нам, что между вами происходит. Такой противовес на простой вопрос, застал меня врасплох. Дышать стало тяжелее, но и убегать было нельзя. Ведь я не знал почему мой любимый хен вместо обещанного романтического вечера, напивается в одиночестве. Его действия пугали меня куда больше, чем пять пар заинтересованных глаз. Поэтому собрав волю в кулак, я ответил легко и лаконично, с расправленной спиной и смелым взглядом: — Все просто, мы с ним встречаемся! Мои слова повисли в невесомости, растворяясь в атмосфере комнаты. Спустя же минуту неясного молчания, первым среагировал Хосок. Подойдя к Чимину и шлепнув его по плечу, с фразой: — Гони сто долларов, ты проиграл. У них лямур. Чимин же на это вздохнул трагично, но денежку в раскрытый нагрудный карман запихал. — Спасибо, что наконец-то с нами поделился. После этого сказал Джин, расправляя мне челку и ласково по братски мне улыбаясь. Юнги же даже подмигнул прежде, чем подойти в плотную и прошептать на ухо: — Мог бы и сам догадаться, пароль день твоего рождения. Он его еще три месяца назад поменял. Обнимаю хена в благодарность и сразу убегаю по направлению к студии, набирая заветные числа. Как ураган вбегая внутрь весьма просторного помещения. Почти сразу замечая Нам Джуна, что сидит на небольшом диванчике со стаканом. Прежде чем подойти к нему снова блокирую дверь. Он же оглядывает меня с вселенской обидой в глазах, а затем горько улыбается, начиная смеяться. Такой смех можно причислить к страдальческому, грудному как в трагедии на сцене театра. Конечно, спешу к нему желая заглушить этот мало приятный звук. Но в ответ слышу столь тяжелое: — Не подходи ко мне, Чон Чонгук! Это словно ультиматум, но я не могу развернутся и уйти. Отчего забиваю на все, седлая колени старшего и фиксируя любимое, немного мокрое лицо в ладонях, прежде чем сказать: — Хен, ты же обещал что сегодня мы проведем вечер вместе, зачем напился? Это нечестно, я столько ждал и терпел,ради этого дня. На это лидер улыбается болезненно, его глаза краснеют словно он плачет, а ответ режет по ушам как инфа звуковые волны. — Ты терпел... терпел, успевая обжиматься с Тэхеном. Видел я твое терпение сегодня, сосались как парочка. Хотя столь подробный отчет существенно прояснил ситуацию. Ее то и надо было исправлять. Но как? Я не имел понятия, поэтому просто подался нахлынувшим эмоциям, тихо прошептав старшему на ушко: — Мой хен, меня ревнует, это так приятно. Джун на это киданул стакан в стену, но меня скинуть с колен не смог. Как никак я сильнее. Поэтому мне хватило сил усидеть на нем как и на то чтобы впиться в его губы жадным поцелуем с горьким привкусом бренди. Это были абсолютно новые впечатления, до этого я ни разу не пробовал спиртные напитки. Но в паре с Джуном вкус пришелся мне по нраву. Тело всего лишь от поцелуя, с борьбой языков, горело. Хотелось большего, намного большего. Отчего я легко снял свою футболку, также поступив и с любимым. Стараясь дать понять ему насколько он нужен мне сейчас, необходим физически и эмоционально. Как кораблю якорь, а моряку свет маяка. Нам Джун же поначалу пытался бороться со мной, но потом словно забылся. Крепко сжав мою талию и начав целовать со всей страстью. Быстро, урывками оставляя укусы и метки на шее, выцеловывая плечи. Вгрызаясь в соски и тяжело дыша. Это все сводило с ума, доставляло боль, хотелось и секса, и в тоже время хоть грам нежности свойственной Джуну. Поэтому сжавшись, я прижался к его груди и проскулил жалобно: — Это он меня поцеловал, ради шутки. Следом тоже самое провернув с Юнги. Перестань злится, я люблю лишь тебя… Мои слова сработали на ура. Нам Джун словно очнулся от своего гнева, замерев на месте, кажется даже со вздохом облегчения. Следом же оторвал меня от себя, заглянул в лицо и оставил ласковый поцелуй на щеке. Мазнул губами по носу, слишком нежно. Оглядел мою покрасневшую от боли засосов и укусов кожу, прежде чем прошептать виноватым голосом: — Гуки, прости меня. Я дурак, полный идиот. Приревновал и причинил тебе боль. Не этого я хотел в твой день рождения. Прямо предвижу что ждет после этих слов. Поэтому обнимаю его за шею, прижимаясь возбужденным пахом и отвечая: — Ну, не все было так уж плохо Джун. Просто мягче, чуточку. Когда вижу пораженный взгляд партнера улыбаюсь невинно. Следом задыхаясь от настойчивого поцелуя и рук что пробегаются по спине, замирая в области попы. Старший мнет мои ягодицы самозабвенно, полностью отдавая себя долгому тягучему поцелую. Постанываю от таких навязчивых ласк, давно желая большего. Но Джун-и не торопится переходить к следующему этапу. Разрывает контракт, утыкается в мой живот, опаляя его дыханием. Ну, а спустя долгую паузу, шепчет: — Наверное, я полный идиот. Всегда думал что старше тебя, рациональней. Но увидев тебя целующегося с другим, думал умру от ревности. Поэтому сбежал, спрятался. Это так глупо и по-детски. Понимаю что все тянется к меланхолии и чувству вины. В итоге поступаю так как велит мозг, но не тот что находится сверху, а тот что ниже пояса. Беру руку любимого и опускаю на свой пах, шепча ему в макушку: — Хен, помоги мне, ммм. Давай про ревность поговорим после. Ты обещал исполнять сегодня все мои желания. Нам Джун слыша такое поднимает на меня свои краснеющие глаза, а затем кивает, хрипя непривычно низким голосом: — Ты меня уже простил? — Еще бы… я же люблю тебя, Джун. Этих заветных слов хватает для того чтобы старший расслабился и прошептал в ответ нежно: — И я люблю тебя, Чонгук-и. Его рука после сказанного зарывается в волосы на моем затылке, а наши губы снова встречаются в поцелуе. Но он совсем не похож на безумный, скорее медленный, тягучий. Заставляющий дрожать в любимых руках. Джун словно наконец-то обрел равновесие, каждое его движение продуманно. Для меня же это слишком, потому что рукой он мягко мне мастурбирует. Губы же с губ медленно переходят мне на шею. Выцеловывают оставленные ранее отметины акуратно, трепетно, словно пробуют на вкус каждый миллиметр кожи. Он упивается моими стонами, тем как выгибаюсь на его ласки. В голове каша становится лишь вязче, когда слышу рычащее: — У моего малыша такие чувствительные соски. — Ах.ммм…угум. Бормочу невнятно в ответ, ведь пальцы второй руки проникают в заветное место. Радуюсь тому что после уединения в ванной сделал себе клизму и попробовал расстегнуть сам себя. Джун-и, это явно замечает так как начинает действовать чуточку грубее, да и словами играет как опасным холодным оружием. Раздирая грани моей рациональности. — Гуки-ии, ты сам…ммм. Да? Киваю на это судорожно, вжимаясь в тело напротив. Ощущая как внутри живота горячий очаг начинает бить как гейзер. Дышу с открытым ртом, судорожно глотая воздух. Но становится все труднее и невыносимей, когда старший оголяет себя еще и снизу. Хен красивый, подкачанный и до безумия возбужденный. Это видно с первого взгляда и его плоть волнует меня, несмело дотрагиваюсь до нее пальцами. Джун же кладет свою руку поверх моей и сжимает, делая пробное движение и шепча: — Я весь твой… Будь смелей. У меня от его слов дар речи теряется, лишь хнычу от наслаждения и того как же приятна эта близость. Новый поцелуй застигает врасплох, отвечаю со всей накопившейся страстью за долгие годы влюбленности и хнычу. От того как хен начинает проникать в меня: от боли, жгучего наслаждения и того как в груди замирает сердце. Я столько раз об этом мечтал, представлял в голове. Фантазировал, но реальность выбивает все мысли из головы. Просто подаюсь сильным рукам, откидывая голову назад и открывая шею для поцелуев. Сильная дрожь вместе с мурашками растекается по мышцам. В звукоизолированной студии смешиваются: стоны, всхлипы, скрип дивана, шлепки двух горячих тел, признания в любви. Кажется я добился чего хотел, и дальше нас ждет лишь счастье. Огромное всепоглощающее и неимоверно прекрасное.