Чудовище

За дверью находилось небольшое помещение уставленное небольшими столами, под каждым столом стоял небольшой сундук.       Никита внимательно оглядел комнату. Вроде бы в ней никого не было. Над одним из столов зажегся небольшой огонек. — Мне, наверное, туда, -подумал Никита, делая шаг в сторону стола.       Поверхность стола была глянцевой, Никита провел пальцем по ней, пыли не было, словно поверхности протирались каждый день! Он вытянул из-под стола сундук, тот не был заперт, откинув крышку Никита с удивлением увидел, что сундук заполнен вещами. Сверху на вещах лежал мешок. похожий на солдатский сидор. Никита положил мешок на стол и стал перебирать вещи. Они были добротные, пошитые из материала, напоминавший бархат, расшитые золотыми нитями, даже пуговицы были, по мнению Никиты, если не золотыми, то определенно позолоченными.       -И зачем мне такая одежда в лесу? — подумал в первую очередь Никита, выгружая это «богачество» на стол. Свои вещи он обнаружил на самом дне сундука.       Одевшись, Никита почувствовал уверенность, словно одежда давала ему защиту. Осмотрел вещи и выбрал из всей груды две рубашки, подумав, что эти рюши-бантики можно позже спороть, нашел еще рубашку, из ткани похожей на фланель, с длинным рукавом и забросил в доставшийся ему сидор пару не расшитых брюк. Брать остальные вещи он не решился. Во-первых, местные жители сразу определят, что он чужак или ещё кто-то похуже. В анналах наверное сохранились рисунки и описания вещей, людей того времени, когда развалины были обитаемы. Никита затянул горловину сидора, повесил его на одно плечо, благо он почти ничего не весил, и со словами: " Дорогие гости, а не надоели вам хозяева?» — шагнул к тревожно мигающей надписи на стене. Он не ошибся, это был выход наружу. Мир встретил теплом и россыпью птичьих трелей. Никита постоял минуту, определяясь, куда же ему шагать? И пошел прямо в чащу леса. В голове постоянно крутилась мысль, а что с ним делали там, в развалинах, странные механизмы? И почему город оказался разрушен, а подземелье нет? И кто так манипулировал его мыслями и желаниями? Ответов не находилось. Никита отвел ветку уррумы, машинально отметив, что скоро на кустарнике созреют ягоды и встал столбом. Откуда? Откуда он знает, что этот кустарник уррума, и когда на нем созревают ягоды, и, тем более, что эти ягоды съедобны?       Парень окинул взглядом место, где он остановился в голове появлялись названия растений, словно он их забыл, а теперь вспомнил. И эти знания наслаивались друг на друга, создавая огромный пласт познаний во флоре планеты. Он понимал, когда следует выкапывать клубни узамы, что талию, прежде чем заварить, необходимо подвялить, и лучше всего это делать на открытом огне, что фузу собирают в недолгий период в три дня, на четвертый она становится ядовитой. Он произносил эти названия и перед глазами четко вставали вышеназванные растения. Что с ним происходит парень не понимал, он бессильно опустился под очередной куст с мудреным названием и попробовал проговорить это название вслух. Нет он не стал говорить на языке Нгарха, хотя умел думать на этом языке. Может он стал, в самом деле немым? Никита сказал несколько фраз на русском языке. У него все получилось, но местный язык оказался для его речевого аппарата неподвластным. — Буду немым, — подумал Никита, осторожно пролезая через очередной кустарник, который в его «памяти» назывался «корта» и также было отмечено, что соком этого кустарника вполне можно отравиться, поэтому Никита старался не чтобы сок от сломанных веток не попал на открытые участки кожи.        Лес становился светлее и уже не казался таким густым. Шестым чувством Никита понял, что он выходит к жилым местам, на душе стало тяжело. Никита сам не понимал хотел ли он выбраться к людям, по рассказам Нгарха не очень благоволило общество разумных к субъектам имеющим магию. А вот тут-то у Никиты была заковыка. Эту самую заковыку он обнаружил сегодня утром.       Сегодня начинался период фиолетового солнца. Уже привычно Никита скинул одежки. повернулся к солнцу лицом и вскинул руки, приветствуя первые лучи светила. Солнце облило его фигуру светом, но Никита не увидел на руках и теле привычных серебристых вензелей! Его тело абсолютно не реагировало на фиолетовое солнце. Он ощущал тепло, видел свет, но… вензелей не было. Он даже немного расстроился, а затем даже растерялся. Он надеялся на магию, считал, что он сможет пользоваться ею, и вот вам определенный шиш с маслом — а нету у тебя магии! Расстроенный он даже не заметил, как приготовленный с вечера костерок, пшикнул и занялся неярким огнем. Он от удивления выронил огниво, с которым подходил к сложенным веткам, удивился и испугался и полчаса обходил место своей стоянки ища следы пребывания постороннего существа. Но на поляне кроме него никого не наблюдалось. Никита попробовал зажечь светляк на ладони. Ему удалось это сделать с третьей попытки. Остановить падающий лист, поднять небольшой камень, ему также удалось, но не с первой, а с четвертой, а то и с пятой попытки. А когда у него «цвели» узоры на коже это удавалось играючи. Его магия никуда не делась, только после «посещения» развалин. Его узоры словно спрятались под кожу, и теперь Никита ничем не отличался от обыкновенных людей. Как там говорил Нгарх? — Люди боятся магов, их преследуют и уничтожают, как только заметят даже маленькую серебристую нить узора. А сейчас Никита мог вполне свободно, не скрываясь, идти в любое поселение, и никто в нем не заподозрит мага. Быстро собравшись Никита встал посредине поляны и медленно поворачиваясь по часовой стрелке, пытался понять, в какую сторону его тянет. Его тянуло на восход солнца. Ни капли не раздумывая, Никита зашагал навстречу солнцу.