По-честному

Москва, Россия — Иван, не уходите. Алекс просил отвезти его на встречу.       Безмятежно-вежливый голос личной помощницы шефа мог обмануть кого угодно, но не офисного водилу, которого она второй месяц эксплуатировала с такой силой, что надсмотрщик над рабами в Африке удавился бы от зависти. Ваньку от раба отличало лишь одно — зарплата. У него она была такой, что надсмотрщик удавился бы дважды. — При чем здесь я? — попытался слиться Ванька. — У него личный водитель есть. — Уже нет. — Вот же бля… — Иван! Что я вам говорила насчет нецензурной лексики? — Блин. Я хотел сказал «блин». Горелый. Такой, знаете, из плохой муки, тухлых яиц и на прогорклом масле, — поправился Ванька, облокачиваясь на высокую стойку ресепшена локтем. — За что водилу казнили-то? — За дело, — ушла в глубокую несознанку Елизавета Петровна. — За какое? — Юрия уволили за несоответствие моральному облику коллектива, — ответил за помощницу Алекс, выходя из кабинета. — Не знал, что у нашего коллектива есть моральный облик, — пробурчал себе под нос Ванька, втихую с легкой завистью разглядывая очередной шикарный прикид шефа.       Вот как так, а? Ванька без одежки Алексу сто очков форы даст! Ладно. Пятьдесят. Или тридцать… Короче, пару очков, но даст: в плечах шире, на лицо симпатичнее и на хуй… Хм-м-м, хуями он с шефом не мерился, но дело не в этом, а в том, что стильная одежда и умение держать хорошую мину при плохой игре превращали ничем не примечательного (на Ванькин взгляд) мужика сорока лет от роду в небожителя, безмерное обаяние и шарм которого разили наповал каждого второго. — У нашего коллектива слегка фривольный моральный облик, согласен, — не оставил без внимания бурчание Ваньки шеф, открывая перед ним дверь в коридор, ведущий к лифтам. — Но у нас модельное агентство, а не бордель. Никто никого к сексу не принуждает, даже если в наших стенах снимают гей-порно. — И часто в наших стенах снимают гей-порно? — сглотнул ком в горле Ванька.       В объявлении о приеме на работу было написано, что водитель нужен без фобий и комплексов, но не до такой же степени! Ему вполне хватало экстрима при виде полуголых (а иногда и совсем голых) парней и девчонок на фотосессиях для журналов и сайтов с сомнительной репутацией. — Ты действительно хочешь знать или для поддержания разговора спросил? — Давайте сменим тему, — благоразумно слился Ванька, заходя в лифт. — Хорошо. О чем бы ты хотел поговорить? — прислонился к стальной стенке плечом Алекс, элегантный настолько, что Ваньке страшно захотелось вылить на его чумовое пальто зеленку. Из вредности! Чтоб на его фоне в своей не самой дешевой кожанке, футболке и джинсах бомжом не выглядеть. — О погоде? О планах на выходные? О спорте? — Куда вас отвезти? — обломал шефа Ванька. Не любил он языком попусту молоть. — На свидание с парнем, — ответил Алекс. — Ты не против? — Почему я должен быть против? — Так ты согласен? — На что? — На свидание. — С кем? — Со мной. — Вы же на свидание с парнем ехать собирались, — потерял нить разговора Ванька. — Так ты же парень, — улыбнулся Алекс. — Парень. — Жены у тебя нет? — Нет. — Ты гомофоб? — Нет. — Значит, ничто не помешает тебе стать моим парнем. — Да щас! Не буду я вашим парнем! — отрезал Ванька и ломанулся из лифта лосем. — Почему? — прихватил его за шею Алекс, останавливая в дверях, которые смяли их и придвинули друг к другу куда ближе положенного. — По кочану! — Пахнешь вкусно, — рассеянно посмотрел на него Алекс. Облизал губы. — Одеколон? Духи? — Мыло. Хозяйственное, — буркнул Ванька, вырываясь. — Вы бы руки от меня подальше держали, шеф. Целее будут. — Не злись. Я не хотел тебя обидеть. Ты мне нравишься, и я… — Адрес говорите, да поедем, — перебил его Ванька. Вот только шефа в поклонниках ему и не хватало! — У меня планы на вечер. — Извини. Ильинский переулок, 8. Ресторан «Поженталь».       Ванька бурлил все те двадцать метров, что они шли к машине, но, сев за руль, бурлить перестал, остановившись на мысли, что внимание шефа в данном случае лестно. У Алекса перед носом задницами виляют толпы моделей, а он пригласил на свидание его. Заметил, значит. Ванька вырулил со стоянки, вписался в поток на Садовом и разрешил себе немного помечтать о том, как пошлет шефа куда подальше, если тот посмеет свое приглашение повторить. И не помогут ему ни шарм, ни обаяние! — Иван, я спросить хотел, — коснулся его руки на рычаге коробки передач Алекс. — О чем? — убрал руку Ванька. — Даже если я скажу, что люблю тебя, ты мне шанса завоевать твое сердце не дашь, правильно я понимаю? — Правильно. — Почему? — Потому что я с мужиками не встречаюсь. — Почему? — Потому что женщины в сто раз лучше! — Ты ведь с мужчинами любовью заниматься не пробовал. Откуда ты знаешь, что для тебя лучше? — Шеф, ну что вы в самом деле! Давайте замнем, а? — взмолился Ванька, у которого язык не повернулся вот так с ходу послать неожиданного поклонника на хуй.       Легко посылать в мыслях, а поди на деле попробуй! Особенно, когда вместо секса про любовь заворачивают, а на шее кредит на новую Бэху камнем висит. — Я у вас всего два месяца работаю, в офисе почти не появляюсь. Вы чего, ну? Я вам никто! — Ты будешь смеяться, но ты для меня все, любимый. Я так долго тебя искал! — сказал Алекс таким тоном, что Ванька понял — у шефа поехала крыша.       Никто в здравом уме не признается в любви до гроба офисному водиле, с которым не больше десяти раз за всю жизнь разговаривал. — Не буду смеяться, — пообещал Ванька.       Первое правило общения с сумасшедшими: соглашаться и везти в первую попавшуюся больницу. Пусть с Алексом врачи о любви разговаривают. Вдруг его на них переклинит? — Не веришь мне, да? — Верю, — соврал Ванька, сворачивая в переулок.       Где-то тут был пункт оказания первой медицинской помощи… — Вань, ты не умеешь врать. Ты мне не веришь и наверняка считаешь сумасшедшим маньяком, но это не так. Дело в том, что я пришел за тобой из другого мира. Тысячи соблазнов преследовали меня, но я не сдавался и наконец нашел тебя — мою истинную пару. Твое сердце — мое. С самого рождения! — Охуе… Ох, как интересно, — промычал Ванька, проклиная стоящие впереди машины.       До врачей всего ничего — пять минут езды, но Ванька не без оснований полагал, что крыша шефа едет куда быстрее: меньше чем за полчаса он перешел от намеков на свидание к истинной паре. А дальше что? Сердце ему ножом вырежет, чтоб сожрать и в прямом смысле своим сделать?       Ванька сжал руль и крепко выругался. Мысленно. Чем он думал, когда на эту работу соглашался? Сто пятьдесят тысяч рублей в месяц офисному водиле… По-любому работа с подвохом! — Я душу наизнанку выворачиваю, а тебе всего лишь «интересно»? — зарычал Алекс. — Я не понимаю, чего вы от меня хотите, — промямлил Ванька, чтобы потянуть время — до вожделенной больнички с дюжими санитарами всего квартал остался! — Я хочу, чтобы ты заметил меня. Я вокруг тебя круги второй месяц наворачиваю, а ты ни черта не видишь! Цветы тебе дарил, в кино приглашал, конфетами угощал, премии выписывал, а ты! — А что я? — А ты все это Елизавете Петровне слил! — А… Так я ж думал, вы за ней ухаживаете так… странно. — Идиот… — закрыл лицо руками Алекс. — Как можно быть таким слепым?! — Да вы не переживайте, всех вылечим, — успокаивающе забубнил Ванька. — Меня вылечим, вас вылечим… — Вылечим? — вскинул голову Алекс, увидел зелень медицинского креста, взревел бизоном и дернул руль машины на себя. — В дурку меня сдать вздумал?! Не бывать этому!       Херак! … Моска, Рутеника, 33-я провинция Священной Римской Империи       Ванька очухивался медленно: голова кружилась, словно он крепко приложился обо что-то лбом, сердце почему-то бухало в заднице, а в носу поселился стойкий запах чужого одеколона. Прикольный был бы запах, если б его не было так много. Аж до тошноты! Впрочем, тошнота могла быть не от него, а от сотрясения мозга. Вспомнить бы еще, где он его заработал. — Милый, если не откроешь глаза, я начну паниковать, — завозился рядом с ним кто-то горячий, медвежий и одеколоновонючий. — А если я начну паниковать, то поставлю на уши весь город и соберу возле твоей кровати медицинский совет. — Не надо… совет…       Ванька лег на бок, отворачиваясь, чтобы вдохнуть свежего воздуха и понять, что произошло, и какого черта лежащий в одной с ним постели мужик называет его милым. Цветные картинки в ряд выстраиваться не желали, свежий воздух оказался ни в одном месте не свежим, а заботливый вонючка прижался к его спине, погладил по бедру и сочным басом продолжил: — Дыши глубже и старайся ни о чем не думать. Первый переход, смена тела… По себе помню — тяжело. — Отъебись… от меня. Вали… на хер… с кровати. — Началось… Не успел в себя прийти, а уже ругаешься, — обиженно прогудел заботливый вонючка, но Ванькиным кристально прозрачным и однозначным уговорам внял: перекатился на другую сторону кровати, едва не отправив его на пол сыгравшим матрасом, и куда-то заскрипел половицами, унося с собой доставучий запах, а с ним и тошноту.       Ванька лег на спину, с силой потер лицо и рискнул открыть глаза. Небольшая цветастая спаленка какой-то дамочки, светло-голубые шторы с розами на окнах напротив кровати, набор склянок непонятного вида и назначения на туалетном столике справа, ростовое зеркало на стене слева. Вот и… Стоп. Ванька вернулся взглядом к зеркалу и не успел поймать ухнувшее в пятки сердце: из зеркала на него смотрело голое, андрогиноподобное нечто, назвать которое парнем язык не поворачивался. — Ты кто такой? — спросил Ванька зеркало и помахал ему рукой.       Зеркало услужливо повторило все Ванькины телодвижения и выбило почву из-под ног. — Какого черта происходит?! — запаниковал он и соизволил обратить внимание сначала на свои здорово схуднувшие руки, потом на съежившуюся грудь и пропавший пресс, а потом на пах, в котором вместо любимого хера обнаружил сомнительного вида писюльку. — Не может быть! Я сплю. Это просто кошмар. — Вань, я воды тебе принес, — вошел в комнату одеколоновонючий… Бугай. Шкаф. Шифоньер! Упакованный в странного вида занавеску, весьма похожую на древнеримскую тогу.       Ванька таких громадных мужиков только в кино видел. Попытался отползти от него подальше, но тот сел на кровать, и ползти физически стало некуда. — Вот, держи. Пей. А пока ты пьешь, я введу тебя в курс дела. — Ладно, — забрал кружку из лап громилы Ванька, уговаривая себя не паниковать.       Удавалось это с трудом, потому что эмоции бурлили, как выкипающий в кастрюле суп: непреодолимое желание поистерить, пореветь, бросить в громилу кружку и больно его покусать, а также броситься ему на шею, поцеловать и признаться в любви, в хаотичном порядке всплывали на поверхность и не подавались никакому логическому разумению. — Для начала хочу сказать главное: ты вынудил меня сделать то, что я сделал. — Я вынудил?! — захлебнулся водой Ванька. — Кха-кха… — Не перебивай, — потянулся погладить его по ноге бугай.       Ванька отдернул ногу, но бугай прихватил его за щиколотку и с дебильным выражением поймавшего кайф наркомана на лице приложил Ванькину ступню к своей щеке. Провел другой рукой по ноге до бедра упавшего на спину парня, увидел ужас в его распахнувшихся на пол лица глазах и с видимым усилием убрал руки. — Прости. Я так долго искал тебя. Так ждал, любимый! — Где-то я это уже слышал, — забился в подушки спиной Ванька, прикрылся от ненормального кружкой, подавил истеричку внутри себя и вспомнил второе правило разговоров с сумасшедшими: со всем соглашаться и бежать при первой возможности. — Меня зовут Алекс, в твоем мире ты работал в моей компании офисным водителем. Я пытался ухаживать за тобой, но ты, моя истинная пара, меня не замечал. Я был вынужден принять меры. — И какие, позволь спросить? — Я перенес нас в мой мир. — Зачем? — Чтобы завоевать твое сердце. — С чего ты решил, что в твоем мире я буду сговорчивее, чем в моем? — В моем мире ты — омега. Мой омега, — сказал громила с таким самодовольством в голосе, что одна часть Ваньки, та, которая нормальная, захотела залепить ему с ноги в челюсть, а другая, та, которая истеричка, — зацеловать до смерти. — А я твой альфа. — Мне это ни о чем не говорит. — В моем мире нет женщин. Вместо женщин у нас омеги — милые, хрупкие, сексуальные. Они ведут домашнее хозяйство, заботятся о своих альфах, занимаются с ними сногсшибательным сексом и рожают детей. Если бы ты знал, как я хочу от тебя ребенка! — Омеги… детей… рожают?! — проблеял Ванька, впадая в оцепенение.       Это сон. Или розыгрыш. Или наркотики. Это неправда. Это не может быть правдой! — Да. — И как… они это делают? — Тебе короткую версию или длинную? — засверкал глазами Алекс, наклонился и поцеловал Ваньку в острую коленку. — Длинную, — просипел Ванька в надежде выиграть время и понять, какого хера тут на самом деле происходит!!! — Сначала мы займемся любовью, — понизил голос громила и улегся на кровать так, что его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от бедра Ваньки и той детской висюльки, что стыдливо пряталась в его безволосом паху. — Не сейчас, нет. Во время течки, когда ты будешь умолять меня заниматься с тобой сексом круглосуточно. Я сделаю все, чтобы тебя удовлетворить, даже если сотру хуй до основания! А потом, на второй или третий день, когда силы наши будут на исходе, я позволю себе осознанную небрежность, и мой узел закупорит твою попку надолго. Я оставлю на твоей шее метку, а в твоем теле своего ребенка, так что когда мы расцепимся, ты станешь моим во всех смыслах слова. Я буду заботиться о тебе и выполнять все твои капризы, любимый. И я буду рядом, когда из твоей попки покажется головка нашего ребенка, и…       Ванька честно держал себя в руках, с непроницаемым лицом выслушивая запредельную бредятину насчет круглосуточного секса, узла в заднице и даже укуса в шею, но «головка ребенка из твоей попки»… Это ж ни в какие ворота!!!       Ванькина рука сделала все сама: поднялась повыше и приложила громиле в висок кружкой со всей дури. Тот уткнулся носом в кровать и затих, а Ванька глубоко вздохнул, нашел в соседней комнате облипушечно-рюшечную одежку — жуткую помесь тоги с коротким платьем, уговорил себя в нее влезть, выпотрошил карманы своего несостоявшегося «истинного любимого», забирая наличку и карточки, и свалил из этого сумасшедшего дома куда подальше. …       Ванька сидел в кафе, расположенном на перекрестке двух больших районов (офисного и жилого) и парка, больше четырех часов, пил десятую кружку с кофе, глазел на мир за окном, мысленно уговаривая себя смириться с тем, что громила сказал ему правду, и офигевал: от запредельного количества рослых качков (в тогах) на квадратный метр, от толп счастливо щебечущих гейчат (в той самой жуткой помеси тоги с платьем) с детьми на руках и от небольшого количества понурых мужиков более-менее привычного Ваньке роста, вида и одеяния (в футболках и длинных штанах-юбках), при виде которых качки с гейчатами презрительно поджимали губы. — Это вам от нашего шеф-повара. — А? — очнулся Ванька. — Это. Пирожное. Вам. От нашего шеф-повара, — повторил официант-гейчонок, с насквозь фальшивой улыбкой на лице пододвигая к нему ближе нечто зефирно-эфирное и наверняка безумно сладкое. — Э… Спасибо, конечно, но… — Отказываетесь? — Да. — Ну и ладно, — непонятно почему повеселел гейчонок и ускакал на кухню, прихватив с собой пирожное. — Зря ты отказался, — сказал сидящий рядом темноволосый, коротко стриженный парень — один из тех немногих, что выглядели нормальными мужиками. — Почему? — Здесь всем альфа заправляет, младший сын одного из патрициев. Он, типа, свою истинную пару найти не может и специально этот ресторан открыл, чтоб положение исправить. Под этим романтическим соусом трахает всех, кто ему нравится, и отказов не принимает. — Срать я хотел на его хотелки, — буркнул Ванька, с легким приступом тошноты наблюдая за бурной встречей упакованного в ярко синюю тогу качка и разнаряженного в пух и прах гейчонка.       Лижутся взасос, а прохожие на них с завистью смотрят. Сюр какой-то! — Ты нормальный? — расширил глаза парень. — Уверенный в себе, красивый, сексуальный омега. Сидишь в кафе в центре города один. Кольца обручального на пальце нет, как и метки истинного на шее… Кто тебя от него защитит? — Слушай, хватит меня пугать. Я ему в два счета наваляю! — Обернись, герой. — Зачем? — Обернись, говорю. — Да что там… — нехотя оглянулся Ванька и увидел выходящего с кухни бугая, который при виде повернувшегося Ваньки расплылся в многообещающей ухмылке. — Ебать… — Ты ему навалять собирался? — ухмыльнулся парень. — Ну-ну. Давай, валяй. Я посмотрю. — Спаси меня, — схватил его за плечо Ванька, как-то вдруг понимая, что сидящие вокруг гейчата в драку не полезут, что в одного против танка не попрешь, а сбежать он уже не успевает. — Что мне за это будет? — Чего ты хочешь? — Денег, естественно. Мы с другом на двоих квартиру снимали, но он свалил. — Меня в напарники возьмешь? — воспрял духом Ванька. — Мне квартира позарез нужна! — Деньги вперед за два месяца, — протянул руку парень. — Сто денариев. — Пятьдесят, — попытался поторговаться Ванька, но Танк, которого задержали по дороге к Ваньке двое гейчат, возобновил движение, и он поспешил пожать вымогателю руку. — Ладно, черт с тобой, согласен. Меня зовут Иван. — Александр. Когда я ткну в тебя вилкой, хватайся за живот, реви и соглашайся со всем, что я буду говорить, понял? — Не понял. Зачем…       Уточнить Ванька не успел, потому что альфа сдвинул в сторону вставших на его пути очередных восторженных гейчат, в несколько шагов дошел до Ваньки и склонился к его лицу непозволительно низко: — Котя, ты отказался от моего подарка. Это невежливо. — Уважаемый, он не хотел вас обидеть, — встал на ноги Саша.       Приобнял Ваньку за талию, стаскивая с высокого стула, и незаметно, но основательно воткнул в его бок вилку. — Оу-у-у!!! — почти не притворяясь, взвыл Ванька, хватаясь за бок и сгибаясь чуть не пополам. — Больно-то как! — Ну вот, опять. Я тебе что говорил? Не пей много кофе! Не сиди долго на одном месте! А ты? От ребенка избавиться хочешь? — От какого ребенка? — помрачнел Танк, отступая. — Меня к этому глупому омеге его альфа приставил, — не моргнув глазом, продолжил врать Саша, незаметно подталкивая Ваньку к выходу. — Они утром поссорились. — Поссорились? — нахмурился альфа и перегородил им дорогу. — Котя, ты уверен, что хочешь пойти с этим бетой? Если ты своего альфу больше не любишь, я… — Люблю, — вымучил печальную улыбку Ванька, обнимая Сашу изо всех своих хилых силенок. — Хоть он и дурак. — Пропустите нас, — попер асфальтовым катком на упорного воздыхателя Саша. — Если с Иваном или с его ребенком что-то случится, вам несдобровать. — Вот поэтому я его никуда и не отпущу, — заиграл желваками на мощной челюсти Танк. — Котя, в твоих интересах назвать имя своего альфы и дать мне его номер телефона. — Да провались ты, — прошипел Ванька, падая на стул возле крайнего к выходу столика.       Поковырялся в кармане недоплатьица, выудил оттуда одну из спертых у постельного громилы кредиток и швырнул назойливому альфе в лицо, позволяя истеричке внутри себя поднять голову. — Тебе надо, ты его телефон и узнавай! Я с ним не разговариваю! — Алексей Романов, — прочитал имя на платиновой кредитке Танк и изменился в лице. — Ты омега ТОГО САМОГО Алексея Романова Мудрого? — А чего не в рупор? — скривился Саша. — Они скрывали свои отношения, а теперь все коту под хвост. Поздравляю, господин шеф-повар, вы только что нажили себе серьезные проблемы. — Я не хотел, — сбледнул альфа, протягивая Ваньке кредитку. — Я помочь хотел! — Вы омегу второго по значимости альфы нашей провинции в постель затащить хотели, — поднял Ваньку на ноги Саша. — Но я умолчу об этом, если вы сумеете заткнуть всех свидетелей этого инцидента. — Ни слова. Клянусь! — Врет как дышит, — прошипел Ваньке на ухо Саша. — Как выйдем из дверей, ноги в руки — и бежать, понял? Омеги из кафе стопудово в Инстаграм твои фотки запостили! — Твою ж мать, — простонал Ванька и дал деру, едва перед его носом открылась дверь. …       Надо сказать, Саша путаным объяснениям Ваньки про другой мир и безумную любовь Алексея Романова не поверил — решил, что он кредитку у альфы спер после случайного секса, однако жить к себе пустил. — Выкинь кредитки к херам и не высовывайся — мой тебе совет, — сказал он на следующее утро и ушел на работу. — Выкинь кредитки… Легко сказать, трудно сделать. Как я в этом мире без документов работу найду? — возмутился Ванька в закрытую дверь, плюхнулся в кресло и пригорюнился. — О чем я думаю? Какие документы? Какая работа?! Как домой вернуться — вот о чем думать надо.       Хороших идей не было. Алексей Романов Мудрый — единственный сын прокуратора Рутеники, 33-й провинции Священной Римской Империи, ученый муж и успешный бизнесмен, а также самый загадочный альфа на планете, оказался тем самым Алексом из модельного агентства в Москве, который заварил всю эту кашу. К нему на кривой козе не подъедешь. Да к нему ни на какой козе не подъедешь!       Он Ваньку домой не отпустит, пока его «истинная любовь» не остынет, а больше про перемещения между мирами никто, как выяснилось, ничего не знал, так что все сводилось к одному — к переговорам. Оставалось понять, как их провести с максимальной для себя выгодой. И когда. — Я подумаю об этом, когда наличка кончится, — решил Ванька и, без спросу одолжив у соседа футболку и штаны (не важно, что они на нем, как на вешалке болтались, важен сам факт нормальной мужской одежды!), отправился изучать новый мир, на всякий случай прихватив с кухни зубастую вилку. …       Алекс рвал и метал. Нет, не так. Альфа внутри Алекса рвал и метал, а сам он бессмысленно таращился в окно своего офиса на проплывающие в небе облака. — Господин, вот отчет за те три месяца, что вас не было, — заглянул в кабинет секретарь-омега. — Положи на стол, — кивнул Алекс и не смог подавить своего мигом довольно заурчавшего альфу, по неистребимой привычке всех альф уставившегося на старательно виляющего задницей омегу с нескрываемым одобрением. — Что-нибудь еще, сэр? — с придыханием спросил секретарь, наклоняясь над столом так, чтобы его упругая попка вынырнула из-под платья почти до половины. Трусов на ней, как и полагается омеге, не было. — Спасибо, это все, — отвернулся к окну Алекс.       Как ни странно, альфа не возражал. Может, потому что сладкая попка секретаря-любовника за три месяца, проведенных в Москве, ему разонравилась, а может, потому что Алекс вспомнил про Ваньку и его крепкую… ммм… задницу. Попкой ее язык назвать не поворачивался, как и всего его — омегой.       Альфа недовольно зарычал. Ему Ванька-омега очень даже понравился. Истинный же. О чем говорить? Только валить и трахать, что он и собирался сделать сразу, как найдет беглеца, и мнение Алекса по этому поводу не учитывалось, ведь Алексей был, есть и будет альфой, а не каким-то там вежливо-разумным заморышем из параллельного мира.       Алекс с этим согласен не был, потому что чем больше времени он проводил в Москве, тем больше казался себе неким оборотнем, чей внутренний зверь — альфа, животные инстинкты которого куда сильнее разума. Он пытался его усмирить, но в итоге добился только раздвоения личности, которое страшно мешало ему жить припеваючи здесь, на родине.       Казалось бы, подумаешь, параллельный мир, плюс-минус все одинаковое должно быть, ан нет. Миры отличались настолько, что со временем в голове и в душе у Алекса начался полнейший раздрай. Одни только женщины и секс с ними чего стоили! Ух, как он гулял в первый год своего пребывания в новом мире! Вспомнишь — вздрогнешь. Однако офигевший от происходящего, а потому впавший во временную кому альфа проснулся и сунул его сердце в ежовые руковицы тоски по Истинному, который в родном мире был началом и концом всего, путеводной звездой, мерилом успешности и состоятельности любого альфы, его светочем, центром вселенной… — Да заткнись ты уже! — оборвал своего впавшего в любовный экстаз альфу Алекс, которого вся эта экзальтированная розовая милота с некоторых пор изрядно напрягала.       Любовь — это хорошо и замечательно, но не до такой же степени, чтобы вокруг нее весь мир вертелся. Есть ведь и другие, куда более интересные занятия, чем курицей-наседкой над любимым квохтать и задницу ему то и дело подтирать в прямом смысле этого слова! Трахаться круглосуточно — куда ни шло, но это можно и без безумных сердечных приступов организовать. — Господин патриций? Александр Агриппа Керенский хотел обсудить с вами социально-сексуальную программу на следующий год. Придет через десять минут. Примете?       В кабинет заглянул Владимир Котта Ульянов — бета, которого Алекс и рад был бы назначить своим заместителем, да руки коротки традиции менять: бета не мог быть руководителем, хоть какой у него опыт и мозги. Плебей, недочеловек и пыль под ногами патрициев. Что с него взять?       Алекс хмыкнул. Ну да, ну да. Нечего взять, конечно. С тех пор, как он начал путешествовать между мирами, Владимир незаметно для всех, кроме Алекса, прибрал к рукам его центральный офис. Лысовато-полноватый, незаметный, очевидно-бесполезный и презираемый альфами и омегами, которые болтали при нем, не закрывая рта, он знал всё про всех, чем и пользовался в интересах своего господина — единственного человека во всей вселенной, оценившего его по достоинству и разрешившего заниматься любимым делом — интригами и расследованиями — в полную силу. — Керенский хотел со мной программу обсудить или ты? — И он, и я, — тенью скользнул к Алексу Владимир, закрывая за собой дверь на замок.       Склонился в быстром, не слишком почтительном поклоне и протянул ему папку с бумагами: — Настоятельно рекомендую прочитать отчет, а также мою версию программы перед встречей, господин. То, что предложит вам Керенский, — бред чистой воды, который в уши ему напел его Истинный, возомнивший себя знатоком социологии, сексологии и политики. — С каких пор безголовый омега стал интересоваться политикой и социологией? — нахмурился Алекс, открывая папку. — С тех пор, как его брат-альфа, Григорий Октавиан Распутин, задумал отобрать у вашего рода власть. К слову, сейчас тот самый момент, когда у него это может получиться. — Серьезно? — Да уж куда серьезнее! В ваше отсутствие многое изменилось, господин. Вы же понимаете: если у руля то и дело никого нет, лодку можно направить на скалы так, что комар носа не подточит. Император занят разборками со своим Истинным и его родственниками, ваш отец — подготовкой к гран-при Европейского секс-марафона. Им не до политики. — Вовремя я вернулся, — процедил Алекс, усмиряя впавшего в ярость альфу чудовищным усилием воли.       Не время чинить кровавые разборки, время принимать взвешенные решения. Зря, что ли, он в Москве делами занимался? Другой мир — другие правила, которые работали куда эффективнее тех, что у него на родине. Сначала прочитать отчет верного беты, просчитать все варианты, выбрать лучший и только потом казнить или миловать. Ну и что, что думать и взвешивать решения альфы не приучены. Он — не все! И даже сбежавший черт знает куда Истинный ему не помеха. Подождет. Ничего с ним не случится. — Ты что несешь, поганец?! — зарычал взбешенный донельзя альфа и попытался отобрать у Алекса бразды правления телом. — А вдруг его другой альфа умыкнет?! — Заткнись! Ты умудрился все испортить там, в другом мире. Хочешь еще?! Ваня не беспомощный омега, а настоящий русский мужик, способный за себя постоять. Мозги у него есть, деньги тоже, голодным и бездомным не останется, — вступил со своим альфой в кровопролитную схватку Алекс, спеленал и сумел-таки нацепить на него намордник. — Воспользуется моей кредиткой — возьмем на горяченьком. — Господин? С вами все в порядке? Что вы там такое шепчете? — навострил уши Владимир. — Я нашел своего Истинного, но он от меня сбежал. Это не дело, как ты понимаешь. Переживаю страшно, — рассеянно ответил Алекс. — Вы теперь на все дела забьете и его искать броситесь?! — Еще чего! Я тебе не безголовый идиот Керенский, чтоб все без разбору к ногам Истинного в кучу сваливать. Сгинь с глаз моих долой, мне надо подумать! — Вы самый умный на свете альфа, — склонился в подобострастном поклоне не в меру взволнованный Владимир и натурально из кабинета сбежал.       Алекс проводил бету задумчивым взглядом, сел за стол и углубился в бумаги. …       Сегодня в офисе Алексея Романова, наследника прокуратора Рутеники Николая Романова Злоебучего, разразился грандиозный политический скандал, закончившийся жестокой потасовкой: глава министерства социальной и сексуальной политики Александр Керенский был обвинен в подготовке государственного переворота, после чего напал на Алексея Романова, за что и был вышвырнут им в окно. Полет с тридцатого этажа закончился для мятежного министра весьма печально: он разбился насмерть. Но не это волнует нас больше всего.       Как поступит его Истинный — Николай Октавиан Юсупов, представитель древнейшего рода императора Августа? Покончит с собой? Останется влачить жалкое существование бездетного, одинокого омеги на веки вечные? И что предпримет в связи со случившимся его брат-альфа Григорий Октавиан Распутин, который, по слухам, был автором социально-сексуальной программы Александра Керенского, которая и послужила поводом для обвинений в государственной измене?       Ванька сидел в плетеном стуле на открытой веранде небольшой кафешки, краем уха слушал жужжащий возле барной стойки телевизор и печально взирал на мир вокруг. Лето, солнце, жара. Игривый ветерок трепал подол его недоплатьица, царапал коготками разврата яйца и погружал в пучину отчаяния.       Неделя в новом мире жестоко потрепала Ваньке нервы и вынудила кое с чем смириться. Например, с недоплатьицем и голой жопой. Футболку и штаны нужного размера ему продавать отказались наотрез, а в одежде Саши с предложением переспать в обмен на новый гардероб к нему цеплялся каждый встречный альфа, так что пришлось Ваньке надевать облипушечно-рюшечное недоплатьице и ходить по улицам без трусов, как все омеги этого безумного города. Хорошо хоть туфли на каблуках здесь не изобрели, а то бы совсем худо было. — Солнышко, чего хмуришься? — плюхнулся за Ванькин столик очередной бугай, упакованный в дорогущую, ярко-алую бархатную тогу. — Хочешь, кофе угощу?       Ванька проглотил посыл на хуй (наличка почти закончилась), расплылся в липкой улыбке укуренной ромашки и даже похлопал ресницами. Без этого концерта все, что он говорил, проходило сквозь бронебойные черепа альф насквозь и растворялось в неизвестности, а так… На халяву пообедать — и то хорошо. — Я бы лучше кусок мяса съел. И тарелку борща. И салат. — Да ты ж моя прелесть, — умилился бугай и сграбастал Ванькины ручонки в свои лапищи. — Люблю омег с хорошим аппетитом. В постели такие, как ты, самые лучшие любовники. — До постели еще дожить надо, — ослепительно улыбнулся похотливому самцу Ванька, отобрал руки и незаметно поправил зубастую вилку, хитро спрятанную под недоплатьицем. Она его от изнасилования столько раз спасала, что и не сосчитать. — Сначала обед. — И то верно. Мясо люблю — страсть как сильно, — откинулся на спинку стула альфа и махнул официанту рукой. — Меня зовут Нерон Клавдий Чикатило, а тебя? — Иван Морпех Грозный, — не моргнув глазом, выдал Ванька.       Не, ну а что? Чем забубенистее имя, тем больше к тебе уважения. Увы, знатных и богатых альф имя не останавливало. Насколько Ванька понял, альф в принципе ничто не останавливало, разве что другие альфы. Омег такое положение дел в большинстве своем устраивало: они порхали от одного альфы к другому, как мотыльки, верили в истинную любовь и искали ее в чужих постелях без перерыва на обед и ужин.       За ту неделю, что Ванька провел в городе, уходя на разведку рано утром и возвращаясь заполночь, единственным человеком, который не нес ахинею про любовь-секс-постель-и-истинную пару, был Саша. Увы, пользы от этого было мало. Вернуть Ваньку домой мог только Алексей Романов, слухи про которого ходили самые разные, и чем больше Ванька их собирал, тем тошнотнее ему становилось.       Как к шефу подкатить так, чтобы анальной девственности не лишиться, он так и не придумал, но и оставаться в этом мире не представлялось возможным. Рано или поздно какой-нибудь ушлый альфа застанет его врасплох, и никто за несчастного омегу не вступится. Наоборот! Дверь придержат, чтоб альфе сподручнее его на плече тащить было, и пожелают отлично провести время в постели. Ненормальные они тут, все до единого, и на сексе безнадежно повернутые! Беты не в счет. — Морпех, говоришь? — задумчиво пожевал губами Нерон. — Не слышал о таком роде. Ты из плебеев, что ли? — Я из патрициев! — отрезал Ванька и выпятил вперед тощую грудь как можно дальше. — С Аляски мы! У меня в предках Софий Палеолог и Дмитрий Донской! — Это еще кто? — Ты что, историю Рутеники не читал? — Читал, но забыл. Нахрен она вообще нужна, эта история? Секс, драки или спорт — вот это я понимаю. Это интересно. — А бизнес не интересно? — спросил Ванька, краем глаза замечая нездоровое шевеление омег за соседним столом, которые все чаще переводили взгляд с экрана телевизора на него и обратно. — Скучно, — пожал плечами Нерон. — Пусть делами беты занимаются, им все равно делать нечего. Я лучше в постели с тобой покувыркаюсь, вдруг ты мой Истинный? Стану самым счастливым альфой на свете. — Это вряд ли, уважаемый, — подошел к их столику высокий, могучий даже для альфы качок-переросток в такой короткой тоге, что смотреть стыдно. — Этот омега принадлежит Алексею Романову, по телику только что сказали, так что я его у тебя забираю. Романов — мужик щедрый, сколько скажу, столько за своего омегу и заплатит. — Вот же блядство! — простонал Ванька, незаметно сползая со стула и проклиная тот вечер в кафе, когда любопытные омеги умудрились запостить его фотки в интернете. — Врешь — не уйдешь, — прихватил шиворот его недоплатьица качок-переросток. — Не трепыхайся, а то хуже будет! — Отвали от него, — нездорово ощерился Нерон, вставая.       Посмотрел на Ваньку многозначительно: — Солнышко мое, сдается мне, ты к Алексею Романову возвращаться не хочешь. — Не хочу, — кивнул Ванька и попытался из рук качка-переростка вырваться.       Это было опрометчивым решением, потому что недоплатьице треснуло и порвалось на две половинки, оставляя его голым. — О-о-ох, ты неотразим!!! — возбудился сверх всякой меры Нерон и дернул Ваньку к себе за руку. — Я тебя насмерть затрахаю и сожру! Целиком! — Ар-р-р, какая попка! — заценил вид сзади качок-переросток и дернул Ваньку к себе за шею. — К черту Романова, моим будешь! — Ах, какой замечательный скандал! — нацелили на них камеры телефонов омеги. — Вот же блядство!!! — сгорая от стыда и унижения, взвыл распятый между двумя громилами Ванька.       Извернулся, засадил одному ногой в пах, другому под колено, сдернул со стола скатерть, завернулся в нее и сбежал. …       Алекс рвал и метал. Точнее альфа внутри него рвал и метал, забивая виноватого Алекса на самое дно души ногами.       Видео потасовки с участием прекрасного, обнаженного Ваньки, показанное (не раз и не два) и прокомментированное на разные лады по всем каналам, не посмотрел разве что слепой, и теперь за знаменитым омегой охотилась толпа альф с разными мотивами, сводящимися в итоге к одному: затащить сексуального, строптивого и неприступного Ивана Морпеха Грозного в постель и затрахать до изнеможения для начала, а там как пойдет. — Я говорил, что надо бросать все и искать любимого?! — рычал альфа Алексей. — Говорил, но власть же… — отбивался от него разумно-благоразумный Алекс. — Я говорил, что без нас Ваня пропадет?! — Говорил, но он же не проп… — Его главный потрахун нашей провинции чуть с собой не уволок! — Не уволок же. Наоборот, в больницу попал с отбитыми яйц… — Я тебя из бытия сотру, если с нашим Истинным что-нибудь случится! — Я сам себя из бытия сотру, — сдался Алекс.       Махнул на здравый смысл рукой и передал бразды правления телом альфе, чем тот в полной мере и воспользовался. Ткнул в кнопку коммуникатора и заорал так, что стеклянная статуэтка на полке треснула: — Евпатий, тащи свою тощую задницу в мой кабинет. Живо! — Господин, что случилось? — заглянул в кабинет секретарь. — Десять тысяч динариев тому, кто сообщит мне достоверные сведения о местонахождении Ивана Морпеха Грозного. Хочу, чтоб о награде знали все, ты понял? — Понял, — кивнул Евпатий и испарился, а на его месте возник Владимир. — Господин? У меня есть более конструктивное предложение. — Говори, — плюхнулся в кресло Алексей. Поманил бету пальцем ближе к себе. — Мой друг — первый помощник владельца детективного агентства. Может быть, отправим на поиски вашего омеги профессионала? Дадим ему расширенные полномочия… Ну там… Допуск к базам Священной Инквизиции и полиции… Чтоб эффективнее работал. — Эй-эй-эй! — вскинулся Алекс. — Не многовато ли он просит, а? — Мне нравится ход твоих мыслей, но мне нужен лучший из лучших! — не стал слушать свой занудный внутренний голос альфа. Хватит! Наслушался! — Лаврентий Атилий Берия и есть лучший. Хоть бета и плебей, но очень компетентный товарищ из потомственных следаков-сексопытов. Лет десять назад Иосифу Флавию Джугашвили помог власть в провинции Гурзуфии удержать, когда волнения были. — Это когда народу месяц сексом заниматься запретили, а альфы вышли на демонстрацию протеста и перетрахались между собой прямо на главной площади? Помнится, всем участникам того траха яйца отрезали. В назидание альфам всей Священной Римской Империи. — Жестокий эксперимент, согласен, — угрюмо кивнул Владимир, думая о чем-то своем. — Это он сейчас о чем? — насторожился Алекс. — Это ты сейчас о чем? — повторил за ним вслух альфа. — Так, о своем, плебейском, — спохватился Владимир. Склонился в поклоне, протягивая бланк приказа, заполненный мелким шрифтом до отказа. — Так мы договорились насчет Лаврентия? Подпишете приказ? Полномочий, которые дал вам отец, достаточно для того, чтобы нашему следаку-сексопыту оказали максимальное содействие в поисках. — Не позволяй бетам рыться в анналах Священной Инквизиции, мало ли, что они там нароют! — рявкнул Алекс, но его вопль был начисто проигнорирован. — Да, — сказал Алексей и подмахнул бланк. — Пусть приступает немедленно! Мне важен результат! — Идиот высокомерный! Ты даже не посмотрел то, что подписал! — выругался Алекс. — Да какая разница?! Я хочу, чтобы Ваня как можно скорее оказался в моих объятиях! — рявкнул альфа и заклеил Алексу рот виртуальным скотчем. …       Ванька учуял знакомый запах одеколона слишком поздно — только тогда, когда захлопнул за собой дверь в квартиру. — Ну, здравствуй, беглец, — сказал, выходя из кухни, Алекс и многозначительно сложил на могучей груди руки.       Саша, маячивший за его широченной спиной серой тенью, лишь беспомощно развел руками, мол, прости друг, но я ничего не смог с ним поделать. — И тебе не хворать, — уперся спиной в дверь Ванька. — Не пытайся сбежать, на улице тебя ждет вооруженная до зубов охрана. Лучше присядь на диван, и мы поговорим как нормальные люди. — Сильно сомневаюсь, что за те три недели, что мы не виделись, ты стал нормальным, — огрызнулся Ванька, но в комнату прошел и на диван сел.       Может, оно и к лучшему, что Алекс его сам нашел. Долго бы он в этом мире в одного все равно не протянул, так что пришла пора проводить переговоры.       Алекс сел с ним рядом и взял его руку в свою: — Я стану нормальным во всех смыслах этого слова сразу после того, как ты признаешься мне в любви и станешь моим. — Сново-здорово, — простонал Ванька, вырывая руку. — Что мне сделать, чтобы ты от меня отстал? — Смириться и начать получать от жизни в целом и от меня в частности удовольствие.       Ванька усмирил желание приложить упорному поклоннику по башке чем-нибудь тяжелым и решил пойти другим путем: — С этим ты опоздал, — сказал он, вставая с дивана.       Выпрямил спину и сложил руки на груди так, как несколько минут назад это сделал Алекс. Оказалось, что держать под контролем истеричку внутри себя в такой позе было куда как сподручнее. — Как это опоздал? — опешил Алекс. — Я уже получаю удовольствие от жизни, потому что влюбился. — Чушь. Ты не можешь влюбиться! Ты мой Истинный! — вскочил на ноги Алекс, чудом удерживая рычащего альфу на поводке самоконтроля. — Не твой. — А чей? — Его, — Ванька ткнул пальцем в крадущегося на цыпочках в свою комнату Сашу. — Мой?! — ахнул не успевший сбежать Саша. — Но я же бета! — Его?! — одновременно с ним взревел Алекс. — Но он же бета! — А я пришелец из другого мира! — упер руки в боки Ванька.       Недоплатьице непристойно задралось, он спохватился и снова скрестил руки на груди, скручивая рвущуюся в объятия любимого альфы истеричку в рогульку. Он — не безмозглая, похотливая омега! И точка! — Мне ваши законы до пизды! Вернусь домой вместе с Сашей, и будем с ним жить поживать. На равных! По-честному!       Кровь ударила в голову Алексея, ревность снесла ограничители, а желание обладать превратило в кровожадного монстра. Еще слово — и он за себя не отвечает. — Ваня, если ты не перестанешь нести чушь и не подойдешь ко мне сию же секунду, то я поймаю тебя и выебу здесь и сейчас. Клянусь! — Да пошел ты к чертовой матери, дебил озабоченный! Засунь свою любовь себе в задницу! — Это ты зря, Вань, — попытался образумить его Саша.       Ванька понял, что зря, и сам, но было поздно. Алексей всхрапнул на манер быка на арене, сжал пудовые кулаки, клацнул забралом и понесся вершить правосудие.       Первым под раздачу попал, как и следовало ожидать, Саша — его Алексей откинул к противоположной стене квартиры. Он приложился о нее затылком и сполз на пол без сознания. Ванька попытался воспользоваться моментом и сбежать, но был пойман, закинут на диван и распят на нем тяжеленным телом. — Твое место здесь! Подо мной! С моим членом в заднице! — рычал Алексей, разрывая на обоих одежду и не обращая внимания на слабые попытки взбешенного Ваньки освободиться. — Псих! Маньяк! Отвали от меня на хрен! — отбрыкивался Ванька, сражаясь не столько с Алексеем, сколько с истеричкой-омегой, которая отчаянно хотела своему разлюбезному альфе подставиться. — Я не хочу причинять тебе боль, — навис над ним Алексей, когда с одеждой было покончено. — Но ты вынуждаешь меня! — Ну да, конечно. Опять я во всем виноват, — перестал сопротивляться Ванька. — Да! Ты — моя истинная любовь! Хватит отрицать очевидное! Я чувствую твой запах, твое желание и твою любовь. — Ты говоришь про омегу, в тело которого засунул мой разум при переходе в этот мир. Я — не он! Это тело — не мое! Эмоции, поведение, желания — все не мое! Верни меня домой, оставь себе этого… эту безмозглую похотливую истеричку и живи счастливо. — Не твое…       Алексей перестал искриться бешенством, шумно вздохнул и посмотрел в лицо Ваньке без кровавой пленки собственника в глазах. — Ты помнишь меня настоящего? — поспешил перейти в наступление Ванька. — Помню, — моргнул Алекс.       Прищурился, разглядывая лицо лежащего под собой омеги с пристрастием. Милое, то ли женское, то ли мужское, светлокожее, тонкокостное великолепие под стать такому же телу. Прямая противоположность тому Ваньке, который украл его сердце в другом мире: широкоскулое славянское ебало со шрамом на подбородке; бесхитростный взгляд голубых глаз; улыбчивые губы; крепкое, поджарое тело и внушающее уважение немногословие. — Тебе ведь не нужен я. Тебе нужен тот, которого ты хочешь трахнуть прямо сейчас. Он тебя тоже хочет. — Он меня хочет? — приподнял бровь Алекс. — Или ты меня хочешь, просто не готов с этим смириться? — Ты в своем уме? Ты мне никто! Это омега при виде тебя задницей хлюпать начинает, а меня тошнит и на горшок мулит, типа поносом пронесет, и я вздохну свободно. — Фу, мерзко, — поморщился Алекс. — Тебе мерзко, а мне каково? Верни меня домой, и никто тебе подобные гадости говорить не будет. Будете трахаться с омегой, выковыривать детей из задницы и… — Нет. — Почему нет? — Потому что мне не нужен безмозглый омега, — сказал Алекс, с головой погружаясь во внутренние разборки и самокопания.       Он вспомнил тот день, когда увидел Ваньку впервые. Новый офис, горящие контракты, съемки гей-порно в прямом эфире, недоремонт, таджики с ведрами и краской, истерики звездулек, ругань сотрудников и клиентов, полнейший бедлам и идущий по коридору невозмутимый, словно утюг, Иван, после которого хаос волшебным образом превращался в упорядоченное деловое жужжание. Своей обычной футболкой, дешевыми джинсами и бесхитростной физиономией он выделялся из толпы, как женщина в красном из агентов в «Матрице».       А ведь был еще его запах — не одеколона, шампуня или средства для бритья, а его самого: щекочущий нервы, древесный, едва заметный, но безумно притягательный. Алекс уткнулся носом в плавный изгиб шеи лежащего под собой парня и втянул воздух, с разочарованием убеждаясь в том, что любимый аромат смешался со сладким цветочным запахом возбужденного омеги и превратился черт знает во что. Как же так? Он должен был усилиться! Значит, что-то пошло не так. Он выяснит, что именно, чуть позже, а пока…       Алекс накрыл Ваньке глаза рукой и коснулся его губ губами, закрывая глаза сам: — Мне нужен ты, Вань, и я не отступлюсь. — Вот же блядст…       Алекс не дал ему ругаться, затягивая в поцелуй, на который Ваньке пришлось ответить. Не ответит он, ответит исходящий на говно омега, у которого вместо мозгов пульсирующая желанием задница. Тьфу! Ванька перехватил инициативу, схватил альфу за мощную шею, потянул вбок, переворачивая на спину, разорвал поцелуй и сел на него верхом. — Шантажом ты от меня ничего не добьешься. — А чем добьюсь? — открыл глаза Алекс и сложил руки на бедра решительно-хмурого… Ваньки.       Лицо не его, да, но выражение на нем точно Ванькино. Почему-то это принесло Алексу облегчение. — Ничем. Ты испортил все, что только мог. — Дай мне шанс это исправить. — Какой же ты непрошибаемый осел, а! — поморщился Ванька, пристально наблюдая за альфой, который после разборок стал куда больше похож на Алекса из его мира, чем раньше. — Я альфа. Это моя суть: владеть, управлять, подчинять, добиваться поставленных целей и заботиться о тех, кто дорог. — Это суть любого мужика в моем мире, — хмыкнул Ванька. — Моя в том числе. Хочешь стать моим другом — не забывай об этом. — Я хочу стать твоим любимым. — Для этого тебе из штанов придется выпрыгнуть. — Да я вроде уже без штанов… — Идиот, — закатил глаза к потолку Ванька и скатился с него на диван. — Это поговорка! Мир с ног на голову поставить, выше головы прыгнуть и все такое. — Я согласен.       Ванька грязно выругался и пошел искать свои вещи, заодно проверяя тихонько лежащего у стены Сашу, который успешно делал вид, что мертв, не желая вмешиваться в разборки альфы со своим истинным омегой. Какую бы чушь ни нес Ванька, даже ему, бете, было очевидно, что между этими двумя вулкан извергается, и игнорировать подобное не только бесполезно, но и небезопасно. …       Офис гудел, как пчелиный улей. Ещё бы ему не гудеть, ведь в штате компании вторую неделю работал новый офисный водила. И был это не абы кто, а любимый омега самого крутого альфы Рутеники Иван Морпех Грозный.       Надо сказать, что такого странного омеги сотрудники офиса еще не встречали. Иван понятия не имел о таких важных для любого омеги вещах как макияж (он даже губы не красил!), мода (однажды он посмел явиться на работу в штанах как какой-то никчемный бета!) и элементарные правила приличия (он разговаривал одним и тем же тоном как с альфами, так и с бетами!).       Метки Истинного на его шее не было, как и обручального кольца на пальце, на ухаживания Алексея он внимания не обращал, мало того, большую часть времени смотрел на него, как на врага народа, и ни разу ему даже попкой не вильнул — все это вызывало множество сплетен, пересудов и подозрений. — Иван, подойди ко мне. Для тебя есть поручение, — голос Евпатия, секретаря-омеги Алекса, всегда был настолько холоден и вежлив, что о него можно было порезаться. — М? — Владимир Ульянов из командировки возвращается. Через час его нужно в аэропорту встретить и в офис привезти.       С детства знакомое всем советским людям имя застало Ваньку врасплох. Он подавился водой, которую пил из гигантских размеров кружки, и закашлялся. — Кха-кха… Кого надо встретить?! — Да как тебе не стыдно такие вещи спрашивать?! — во всю мощь легких неожиданно заорал Евпатий, теряя все свое хваленое хладнокровие за секунду. — Это личный помощник шефа! — Вот это поворот… — охнул Ванька. — Какой еще поворот? Чем ты тут две недели занимался, раз очевидных вещей не знаешь? Неприступного девственника из себя строил? Так знай, тебе это работу сохранить не поможет! Как только шеф потеряет к тебе интерес, я его себе верну, а тебя со свету сживу, понял?! — Ву-ух! — холодная вода из Ванькиной кружки обрушилась на голову истерящего омеги каскадом. — Угомонись.       Кто бы знал, как Ваньке осточертели подобные вопли! Оказалось, что Алексей Романов успел перетрахать почти всех омег в своем офисе и до кучи знатно запудрил им мозги. А потому каждый из них считал своим долгом выказать свое негодование новому фавориту господина тем или иным способом, начиная с банальных истерик и заканчивая жесткими подставами по работе.       Ванька злился, кипел, но терпел, потому что уговор с Алексом был дороже денег и даже нервов: если Алекс за месяц совместной работы Ваньку не соблазнит, то по первому требованию отправит его домой. — Ап! — заткнулся Евпатий.       Встряхнулся всем телом, как пес, перемахнул через стойку ресепшен и ринулся на Ваньку с явным намерением выцарапать ему глаза. Ванька едва успел спрятаться за горшок с толстой разлапистой пальмой, стоящий в углу приемной под лестницей. Не драться же с девчонкой, в самом-то деле!       Евпатий, поняв, что до врага так просто не добраться, сменил тактику и запустил в Ваньку степлером. Для начала. — Эк вас растаращило, милейший.       Стальная рука одетого во все серое невысокого молодого очкарика-беты остановила разбушевавшегося омегу как раз вовремя: мелочевка на секретарском столе закончилась, а новенькую, с иголочки беспроводную клавиатуру во врага кидать было откровенно жалко. — Сволочь! Я! Ради Алексея на все! А он! — по всем правилам искусства прилюдной истерии картинно-изысканно затрепыхался в объятиях беты Евпатий и разрыдался, под шумок приводя в порядок боевую раскраску на лице поданным платком.       Альфы любили утешать несчастных омег в постели, но не любили перед этим вытирать им сопли, так что сохранять идеальный макияж и прическу при любом скандале омег учили с младенчества. — Ну, полноте, милейший. Мы во всем разберемся, виновных наградим, невинных накажем, — погладил Евпатия по голове очкарик.       Вернул секретаря на рабочее место, насыпал ему в чай какой-то порошок и заставил выпить до дна. — Вы очень хороший человек, Лаврентий, хоть и бета, — вздохнул Евпатий и принял свой обычный холодно-невозмутимый вид. — Я такой, да. Лучше и добрее меня в мире никого нет, — согласился Лаврентий.       Снял круглые очочки, протер их платочком, водрузил на нос и протянул руку вышедшему из-за пальмы Ваньке: — Кажется, мы с вами лично еще не знакомы. Лаврентий Атилий Берия. — Иван Морпех Грозный, — дрогнувшей рукой ответил на рукопожатие Ванька.       А вот и еще один из кружка пламенных революционеров. — Давно вы на Алексея работаете? — Он меня нанял, чтобы вас найти, милейший, — ответил Лаврентий, улыбаясь ему ласково-ласково, как кот мышке. — Я вас нашел, и меня взяли на постоянную работу. Я теперь личный помощник главы службы безопасности Великого Дома Романовых.       Ванька сглотнул ком ужаса в горле. Алекс, конечно, тот еще придурок, но смерти от рук кровавых вершителей судеб человечества точно не заслужил. Впрочем, этот мир — не тот. Может, здесь все сложится по-другому? — Удачи на новом месте, — поспешил откланяться Ванька. — Мне пора в аэропорт. — Еще увидимся, — проводил его нечитаемым взглядом Лаврентий и склонился к Евпатию: — Распечатай-ка мне, милейший, расписание господина на этот месяц. — Для вас — что угодно, если со своим боссом познакомите, — кокетливо улыбнулся ему Брут.       Босс этого беты — альфа Евгений Марк Кобылинский, красотой не блистал, но и женат не был. Чем черт не шутит? — Всенепременно, — рассеянно пообещал Лаврентий, углубляясь в поданный омегой листок с головой.       Евпатий отвлекся на входящий звонок, а когда поднял голову, чтобы продолжить разговор, никого в приемной не обнаружил. …       Алекс сидел на краешке своего стола, скрестив руки на груди, и готовился к нелегкому разговору, бездумно пялясь на проплывающие за окном облака. С тех пор, как взбудораженный Ванька на очередном вечернем свидании вывалил на него историю про Российскую Империю, большевиков и 1917 год, прошло три дня. Долгих-долгих дня, которые открыли Алексу глаза на то, что раньше он видеть не хотел, даже если это что-то происходило прямо у него перед носом. У всех богатых и знаменитых альф провинции перед носом!       Алекс никогда бы не догадался о мировом заговоре, но знаковые фамилии тех, кто отличился в гражданской войне в Ванькином мире, в полном составе присутствовали в том списке личных помощников Больших Шишек, который Алекс вынужден был составлять самолично под покровом ночи, и никаких сомнений в неотвратимости государственного переворота не оставили.       Что со всем этим делать, Алекс представлял себе весьма смутно. Где политика, а где он! Да и в целом ситуация была из ряда вон. Где это видано, чтобы беты бунт против системы поднимали?! Их всегда все устраивало! — Господин? Вызывали? — просочился в кабинет почтительно-вежливый Владимир. — Вызывал, — кивнул Алекс и похлопал ладонью по краю стола возле себя. — Присаживайся, поговорим. — О чем? — заметно напрягся Владимир, но на край стола задницей оперся. — О том, что тебя в твоей жизни не устраивает, — ответил Алекс и нажал на кнопку, хитро спрятанную на краю столешницы. — Ай! — взвизгнул Владимир и дернулся вперед, но было уже поздно: иголка с ядом воткнулась ему в задницу и обездвижила напрочь. — Какого черта?! — Это ты мне расскажи, какого черта! — прорычал Алекс.       Взял со стола стопку мелко исписанных листов и залепил ими Владимиру смачную пощечину. — Берия, Микоян, Троцкий, Плеханов… Ты думал, я ничего не узнаю? — Ой-ой-ой… — Это все, что ты можешь мне сказать, лидер угнетенных бет? — Шеф, поймите меня правильно! Я вынужден был принять меры! В последние годы вы постоянно где-то пропадаете, вашему отцу до управления провинцией вообще дела нет, что мне оставалось? Ждать, пока ваш род вырежет Григорий Октавиан Распутин? У него в голове тараканы размером со слона! — И вы с бетами решили вырезать меня и мой род сами?       Владимир расширил глаза в непритворном ужасе: — Вы с ума сошли?! Вы же для меня как… Я же за вашей спиной как… — Серый кардинал? — подсказал Алекс, расслабляя булки. Кажется, все было не так плохо, как казалось. — Руководишь провинцией от моего имени и наслаждаешься властью? — Да! То есть нет. То есть… Да. Так оно и есть. — Если тебя все устраивало, зачем превращать частную вечеринку в групповуху космического масштаба? — Я не хотел ничего менять, — глухо ответил Владимир. — Меня шантажом заставили. — Кто? — Берия и Микоян. — Что у них на тебя есть?       Владимир отчаянно покраснел и с ответом задержался. Алекс нахмурился и скрестил руки на груди. — У меня тайная лаборатория по производству порошка, от которого бет так таращит, что они могут заниматься сексом, — немедленно раскололся Владимир. — Так это же замечательно! — Только вы один так и думаете, — мрачно посмотрел на Алекса Владимир. — Остальные альфы категорически против конкуренции. — Ладно, про лабораторию мы потом поговорим, — присел рядом с ним на стол Алекс. — Лучше расскажи, как от твоих подельников избавиться без шума и пыли. Меня в наших с тобой взаимоотношениях все устраивает. Я изредка красиво выступаю на публику, а ты занимаешься повседневной рутиной. — Господин, вы… Самый лучший альфа на свете! Я вас люблю и буду верен вам до гроба! Честное слово! — сморгнул набежавшую слезу благодарности Владимир. — Ты под кайфом, что ли? — покосился на него Алекс. — Есть немного, — стушевался бета. — Ты, главное, с дурью не перебарщивай, а то вместо омег к альфам приставать начнешь и мигом на том свете окажешься. — Если альфу виагрой накормить, он возражать не станет. — Считай, что я этого не слышал.       Алекс грозно посмотрел на своего полного тайн и загадок гениального помощника. Посопел в раздумьях, принимая его таким, какой он есть, прикинул дивиденды с продажи легализованной виагры и ткнул на кнопку, активируя противоядие. — Ауч! — воскликнул Владимир и упал лицом в пол. — Больно же! — Вставай, проклятьем заклейменный. У нас много дел. …       Алекс ввалился в квартиру Саши рано утром без приглашения. Открыл дверь своим ключом, скинул сандалии в коридоре, рухнул рядом с Ванькой на диван и сгреб его в охапку. — Уф-ф-ф… — Где тебя черти носили? — зашипел на него Ванька. — Двое суток ни сном, ни духом! Хоть бы позвонил! — Переживаешь? — умилился Алекс, зарываясь в шею любимого парня лицом.       Зевнул. Прикрыл глаза, наслаждаясь покоем, теплом и грозным шипением. Даже секса не надо, лишь бы лежать вот так, рядышком, и ни о чем не думать. — Конечно, переживаю! Ты помрешь, кто меня домой вернет? — Вань, не будь засранцем, — не открывая глаз, ласково куснул его за плечо Алекс. — Я решал проблемы, которые ты мне подкинул, и очень устал. Имей уважение к трудам праведным! — Решил хоть? — сбавил обороты Ванька. — Решил. Семь заговорщиков мертвы, двое сосланы на Аляску, один куплен с потрохами и прощен. — Это ты про то, что Ульянов как был твоим личным помощником, так им и остался? Не боишься, что это тебе боком выйдет? Ему новую команду собрать — раз плюнуть. — Пока у него есть я, все те, кто на меня покушаться вздумают, ему заклятые враги и… — И? — спросил Ванька, шебуршась в могучих руках альфы так, чтобы оказаться к нему лицом к лицу.       Увидел, что тот уснул на полуслове, и чмокнул его в лоб. По-дружески. — Я рад, что ты все разрулил, Алекс. Правда. … — Вань, а, Вань? Алекс спит уже больше суток. Может, стоит его разбудить? — Нет. — Почему нет? — Потому что пока он спит, я свободен от его грязных домогательств. — Не такие уж они и грязные. Посмотри, какие он тебе последний раз цветы подарил. Даже мне понравились. — Саш, да пойми ты уже! Я не омега! Меня цветы и конфеты бесят. Вот если бы Алекс мне воблу сушеную подарил и бочонок пива, я бы, может, о нем позитивно и подумал. Или на охоту пригласил. На настоящую. Или на гоночный трек. — Ты говоришь, как настоящий альфа. Что с тобой не так? — Я из другого мира, Саш. У меня на родине все совсем по-другому. Неужели так трудно в это поверить? — Я бета. Я верю в научные факты, а ты мне ни одного так и не предоставил. — Фиг с тобой, золотая рыбка. Думай, что хочешь, а пока пойдем на кухню, обедать пора. Я мясо пожарю, вдруг запах Алекса разбудит.       Голоса стихли… — Ванька у нас настоящий альфа, говоришь?       Алекс лег на спину, протер глаза, зевнул, попробовал на вкус слова беты и обращаться с Ванькой как с омегой передумал. … — Уважаемые зрители! Впервые в истории гонок на выживание победителем становится автомобиль, за рулем которого был омега! Поприветствуем Ивана Морпеха Грозного и его спонсора — щедрого, благородного и непредсказуемого Алексея Романова Мудрого! — Ы-ы-ы!!! — взревела толпа на стадионе. — Победа!!! Ура!!!       Алекс подкинул орущего во всю глотку Ваньку на крышу Бэхи, сдернул пробку с бутылки шампанского и облил всех вокруг, включая, конечно же, главного виновника торжества. Платьице немедленно облепило танцующего джигу Ваньку со всех сторон и четко обозначило его возбужденный донельзя член. — Ар-р-р! — завелся как незнамо что Алекс.       Сдернул Ваньку с крыши, спеленал в руках и ринулся со стадиона лосем. — Сдурел?! — возмутился Ванька, брыкаясь. — Поставь меня на землю, придурок! — Это ты придурок, неблагодарный к тому же, — обиделся Алекс.       Свернул в тоннель, а потом в первую попавшуюся подсобку, поставил Ваньку на ноги и ткнул ему в нос экраном мобильника. — Я тебя от изнасилования спас, а ты! — Мда… — промычал Ванька, краснея и отводя взгляд от изображения на телефоне. — Стыдобища! — Я заслужил твою благодарность? — приобнял его за талию Алекс, убирая телефон в карман. — Заслужил, — вздохнул Ванька, обнимая его за могучую шею.       Адреналин бил через край и требовал выхода. — Значит, ты меня сейчас поцелуешь? — притянул его к себе еще ближе Алекс.       Член встопорщил тогу, притираясь к члену Ваньки, четко проступившему через мокрое платьице. — Поцелую. Но не как омега альфу, а как мужик мужика, — сказал Ванька и поцеловал Алекса в губы, на долгое мгновение забывая обо всех своих фобиях напрочь. — Сразу так не мог? — оторвался от его губ Алекс, когда воздух у обоих в легких закончился. — Я и сейчас не могу, — очнулся Ванька и позорно из подсобки сбежал. … — Саш, давай займемся сексом. — Сдурел? — подавился чаем Саша, сидящий за письменным столом, вечно заваленным бумагами. — Я же бета! — Ты — нормальный мужик. Такой же, каким был я в моем мире. — У тебя альфа есть, вот с ним сексом и занимайся. — Ты не понимаешь, — передвинул с места на место стопку книг Ванька.       Уговаривать мужика заняться с ним сексом было стыдно, но все в его жизни перевернулось с ног на голову, так что терять ему было нечего. Он должен во всем разобраться до того, как потеряет мозги и самоуважение следом за истеричкой. — Объясни, — поставил чашку на стол Саша. Посмотрел на Ваньку внимательно. — Я никогда не занимался сексом с мужиками, — собрался с духом Ванька. — В моем мире с этим… м-м-м… скажем так, определенные проблемы. Да и не хотелось мне этого никогда! Но в твоем мире, где все мужики только и делают, что трахаются, поневоле захочешь попробовать. Омега, в чье тело меня Алекс засунул, влюблен в него по уши и хочет его постоянно, но я не он! Я хочу заняться сексом с мужиком, который нравится мне, а не ему. — Я бы с радостью тебе помог, но не могу, — погрустнел Саша. — Я бета, пойми. Мы физически неспособны заниматься сексом. Мы что-то вроде недочеловеков, нас не интересуют страсть, любовь и секс. Наука, техника, бизнес — это да, это нас заводит, другое дело, что руководящих должностей нам не видать, хоть какими мы будем специалистами в своем деле. — Твое место в моем мире, дружище. Почему-то мне кажется, что при виде женщины тебя будет не остановить. — Это еще кто? — Женщины у нас вместо омег, — уселся на стул, стоящий возле стола, верхом Ванька. — Некоторые по характеру — один в один с омегами, а некоторые любого альфу за пояс заткнут. Они от мужиков физически отличаются и детей рожают не из задницы, а откуда следует!       Ванька увидел непонимание в глазах Саши и продолжил ликбез, вороша бумаги на столе в поисках чистого листа и ручки, чтобы отличия наглядно показать. Нашел обрывок и нарисовал на нем треугольник мужика с нехилыми причиндалами, а рядом перевернутый треугольник женщины с двумя кривыми подковами грудей и w лобка с киской по центру. Получилось жутковато даже на Ванькин взгляд, что уж про Сашу говорить. — Не вдохновляет чего-то, — расширил глаза он и отодвинулся от страшилки подальше. — Да блин, я просто нарисовал плохо! — ругнулся Ванька. Прикрыл глаза мечтательно. — Женская грудь — это… Это совершенство! Если она, конечно, не минус первого размера, как у мужиков. Округлая, пышная, соблазнительная, упругая, соски на язык так и просятся. В ладони ее — не помещается целиком — гладишь, тискаешь. Руками к центру поджимаешь — и лицом между двумя холмами. Или членом. Сладко так, кайфово, трешься… — Не может быть! — сдавленно охнул Саша и зарылся в стопки бумаг с головой, чтобы через минуту вынырнуть из них с тонкой, весьма потрепанной на вид папкой в руках. — Чего не может быть? — сунул нос в папку Ванька и увидел прекрасно выполненные зарисовки женской груди как минимум третьего размера. — О! Так вот же! Я об этом тебе и толкую! Красота! — Они мне чуть не каждую ночь снятся с тех пор, как мне восемнадцать исполнилось, — сказал Саша, поглаживая грудь на рисунке с такой тоской в голосе, что страшное дело. — Я думал, что я сумасшедший. — Ты настоящий мужик, Саш. Такой же, как и я, просто не в том мире родился. — Если я такой же, как и ты, а у тебя под носом полно женщин с такой грудью, то почему ты хочешь заняться сексом с мужиком? — Хороший вопрос, — протянул Ванька и словно очнулся.       Два месяца среди сумасшедших педиков — и вот результат: он сам едва не стал одним из них! А все Алекс, чтоб ему пусто было, со своими признаниями, приставаниями и поцелуями! Не в чем разбираться и нечего распутывать. Валить домой надо. Срочно! Подальше от всего этого бардака, от раздвоения личности, от вседозволенности и от Алекса.       Ванька вспомнил его там, в Москве, в лифте — и решимость угасла так же быстро, как появилась. Шикарный он все-таки мужик, хоть в каком мире на него пялься. Время, проведенное рядом с ним, не прошло для Ваньки даром, как и поцелуи. Их с Алексом поцелуи, а не альфы и омеги. И было их уже не один и не два, а с десяток. А все потому, что вместо цветов, конфет, театров и романтических ужинов они занялись настоящими мужскими делами: бухали в кабаках, охотились на медведя, рыбачили, гоняли наперегонки на тачках и даже ходили под парусом.       И все чаще Ванька задумывался о том, что если бы не дурацкая алексовская влюбленность, они стали бы лучшими друзьями. — Знаешь, я бы отдал все на свете, лишь бы заняться сексом, — коснулся его руки холодными пальцами Саша. — Только когда лишен такой возможности, понимаешь, что пол или возраст партнера не имеет никакого значения. Важно лишь одно — желание. Если есть огонь, не стоит его тушить. Лучше всего в нем погреться. — Да вы, батюшка, дьявол, — невесело рассмеялся Ванька и ушел в свою комнату думать. …       Ванька сидел за стойкой Евпатия в приемной офиса и чувствовал себя так паршиво, как никогда в жизни. Даже смена тела не шла ни в какое сравнение с тем, что происходило с ним сейчас. Ломота, жар, переходящий в озноб и обратно, тянущая боль внизу живота и нервы на пределе — вот только малый перечень того, что превращало Ваньку в развалину второй день подряд.       Алекс улетел на Крит разруливать очередные проблемы, срывать плохое настроение на Саше не хотелось, так что пришлось Ваньке ехать в офис. Здесь хоть душу руганью с очередным влюбленным в Алекса омегой можно было отвести. Но и тут Ваньку ждал облом, потому что все они, как один, обходили его стороной. — Какого черта ты делаешь на моем рабочем месте?       Вернувшийся с обеда Евпатий смотрел на Ваньку с ненавистью, но выливать ее на него не спешил. Слухи о всемогущем и злопамятном омеге господина один другого страшнее упорно ходили по офису, и игнорировать их не стоило. — Настроение — отстой, хочу сорвать на тебе зло, — сказал Ванька и вдруг почувствовал, что его анус самопроизвольно сжался и отчаянно запульсировал. — А-аэ-э?! Какого хрена?! — Что случилось? — кинулся к побледневшему до синевы парню Евпатий.       Ощупал всего, приложил ладонь к покрытому испариной лбу. Не дай бог, что-то с этим сумасшедшим омегой случится, господин всех причастных и непричастных без суда и следствия на месте казнит. — Мое очко… Оно… Само! — Фух, напугал! — облегченно выдохнул Евпатий, выпрямляясь. — У тебя всего лишь течка началась. Чего ты панику разводишь? — Что еще за течка? Как у собак? Типа не хочешь, но хочешь?! — вжался в офисное кресло Ванька, отчаянно сжимая бешено пульсирующее и почти что кровожадно чавкающее очко. И ведь даже трусов нет! — Что значит «не хочешь»? — удивился Евпатий. — Это ж лучшая неделя месяца! Законный выходной. Трахаешься круглосуточно, кончаешь фонтаном, а вам с альфой все нипочем. — Неделя?! — У кого как. Дня три-четыре точно. — Какой ужас, — простонал Ванька в полнейшем отчаянии. — Если не хочешь, чтобы тебя трахнул первый попавшийся альфа, ноги в руки и бегом домой! — сказал Евпатий и даже вызвал ненормальному омеге такси. Ну его нахрен.       Приехав домой, Ванька первым делом метнулся к зеркалу, которое показало ему то, что он чувствовал и сам: очко безобразно разбухло, покрылось обильной слизью и призывно хлюпало на манер голодных пираний, приманивая мясисто-колбасную жертву пожирнее. — Проблемы надо решать по мере поступления, — в полном шоке проблеял Ванька.       Представил, как его ожившая задница откусывает гигантский член Алекса, нырнувший в нее по самые яйца, и грохнулся в обморок. … — Течка — это какой-то пиздец. Это конец света! Меня швыряет из холода в жар и обратно, настроение то плакать, то смеяться, то трахаться без перерыва на обед и ужин! А очко! Ты бы видел мое очко! Если я посмотрю на него еще раз, меня вырвет.       Ванька метался по комнате, как тигр в клетке, и на прилетевшего по первому звонку Алекса старался не смотреть. Подавители, которые принес из аптеки Саша, не помогали от слова совсем. — Чего ты так переживаешь? Очко омеги во время течки офигительно красиво! — сказал Алекс, стараясь дышать ровно и поверхностно.       Альфа рвался на волю, контролировать его с каждой минутой становилось все сложнее, но бросить Ваньку в таком состоянии не представлялось возможным. Патовая ситуация! — Красиво?! Хлюпающая слизью пасть ненасытного монстра из фильма ужасов — это красиво?! — Дай посмотрю, — невольно улыбаясь, встал со стула Алекс.       Подхватил искрящегося бешенством Ваньку на руки, уложил на постель лицом вниз и поддернул за бедра, поднимая в коленно-локтевую, не подумав о последствиях. — Р-р-рых! — свистнула его крыша.       Он, конечно, сильно изменился, но не настолько, чтобы суметь совладать с инстинктами, когда любимый омега течет прямо перед его носом! — Алекс! Не смей! — Р-р-рых! — одним движением вошел в Ваньку до упора Алекс… и перестал быть Алексом, оставляя вместо себя животное.       Ванька, схлопотав член в задницу, забился в самый темный угол сознания стонущего в экстазе омеги и постарался не прикасаться к его эмоциям даже пальцем, зная, что в том альфа-самце, что трахал сейчас своего омегу, Алекса не было. …       Алекс попытался повернуться на спину, но… — Осторожнее, идиот!       Злобное шипение Ваньки открыло ему глаза, прочистило мозги и погрузило в смятение, потому что лежали они с Ванькой впритирку голыми, а его набухший узел вместе с членом был намертво зажат Ванькиной задницей. — Какого… А… Черт… Вот же… — Заткнись, — прошипел Ванька. — Просто. Заткнись! — Не могу, — обнял его Алекс. Прижался изо всех сил, неосознанно поводя бедрами, чтобы устроиться внутри Ваньки удобнее. — Прости. Инстинкты альфы взяли верх. Я понимаю, что меня это нисколько не извиняет, но когда альфа и омега трахались, меня с ними не было. — Меня тоже с ними не было, но зато сейчас мы оба здесь, а твой член застрял в моей заднице! — Если ты хотел спросить, как нам освободиться, я отвечу. Никак. Пока узел не спадет, я из тебя не выйду. — Вот же блядство! — Давай не будем паниковать, — сказал Алекс, поглаживая Ваньку по плечу и целуя его в шею. Когда еще такая замечательная возможность представится? — Полежим вместе, поболтаем о том, о сем. — Давай сначала тебе осиновый кол в жопу засунем. А потом поболтаем. О том, о сем. — Вань, не передергивай. — Я не передергиваю! Я хочу, чтобы ты вытащил из меня свой член! — Криком делу не поможешь. — А чем поможешь? — Поцелуями, наверное, — рискнул здоровьем Алекс. — Чем сильнее возбуждение, тем быстрее разрядка. — Уверен? — скрутился в талии Ванька, чтобы посмотреть ему в лицо. — Нет, но можно попробовать. Хуже точно не будет. — Ладно. Дай минутку, распинаю истеричку, и начнем. — Нет, — подхватил его под голову и щеку правой рукой Алекс. — Меня омега больше не заведет, так что придется тебе самому со мной целоваться. — Он заведет альфу. Дай ему порулить пару минут, и мы обретем свободу. — Не дам. Хватит с него того, что он уже натворил, — покачал головой Алекс и аккуратно повел бедрами, втискиваясь в вожделенную задницу любимого плотнее.       Чтобы до самого конца. Чтобы узел полностью обхватили сильные мышцы ануса. Чтобы яйца оказались зажаты между телами намертво. — Я не настаиваю на поцелуях. — Хватит ерзать! — возмутился Ванька, которого вся эта возня выбивала из колеи.       Смотреть на трахающихся без тормозов парней со стороны — это одно, а видеть любовь в глазах глядящего на тебя мужика и быть пронзенным его членом до самого желудка — совсем другое! И ведь не болит, если не пытаться слезть с крючка, конечно. — Давай на минуту забудем о моем члене в твоей заднице, — шепотом предложил Алекс, склоняясь к его лицу. — Давай представим, что мы в твоем мире. Проснулись после попойки и обнаружили, что лежим в одной постели голышом. — Я бы не стал тебя ни о чем спрашивать, — плюнул на все Ванька, кладя руку на его щеку. — И поцеловал бы первым. — Так целуй.       Ванька собрался с силами и поцеловал. Надо же как-то с крючка слезать! Алекс ответил, они увлеклись, целуя друг друга со все большим энтузиазмом, и в какой-то момент чудо случилось: Алекс застонал, дернулся в судорогах экстаза, больно впиваясь в Ванькины бедра пальцами, и уменьшился в размерах. — Свобода! — повел задницей Ванька и свалил в ванную отмываться.       И дрочить. Детская висюлька бодро таращилась в потолок и желала обкончаться. Ванька доставил ей и себе удовольствие тремя пальцами (больше на нее просто не поместилось) и предпочел об этом досадном инциденте забыть. Это же не его хрен, а истеричкин, и к их с Алексом поцелуям никакого отношения не имеет. …       Облака плыли высоко в темном осеннем небе, город под ногами шумел, а Алекс в который уже раз бездумно пялился в окно.       С той ночи, когда его альфа опять напортачил, прошла неделя. Ужасная неделя! Ванька бродил по офису тенью отца Гамлета, ничего не хотел и ни на что не реагировал. Алекс его понимал. Если тебя предал лучший друг — это еще можно пережить, а вот если тебя предало собственное тело…       Алекс скрестил руки на груди и заскрипел зубами. Ваньку предало не его тело. И в этом тоже был виноват Алекс! — Я эту кашу заварил, мне ее и расхлебывать, — сказал наконец он и нажал кнопку селектора: — Евпатий, скажи Ивану, чтобы ждал меня в машине. Мы возвращаемся домой.       Первым не выдержал мертвой тишины в машине Ванька. Свернул с Тихорецкой на Садовое, притормозил, пропуская наглого Мерина, вывернувшего со двора, и спросил как можно безразличнее: — Ты сказал Евпатию, что мы возвращаемся домой. — Сказал. — Что конкретно ты имел в виду? — посмотрел на невозмутимого до дрожи Алекса Ванька. — Месяц, который ты дал мне, закончился. Я больше не могу удерживать тебя в моем мире силой. — Ты отпускаешь меня домой?! — Да. Если ты того хочешь. — Наконец-то… — выдохнул Ванька, не веря в то, что совсем скоро вся эта ужасная история канет в небытие, а он снова станет тем, кем был всегда. — Как ты вернешь меня обратно? — Человека из мира в мир переносит технически сложная приблуда, замаскированная под медальон. Я надел его на тебя, когда ты отключился, — ответил Алекс, глядя не на Ваньку, а в окно. — Время в наших мирах течет по-разному: те два месяца, что ты провел здесь, там обернутся двумя минутами. — Ты можешь дать мне два медальона? — коснулся пальцами его плеча Ванька. — Второй для Саши? — пристально посмотрел на него Алекс. — Да. Ему, как и мне, здесь не место. — Меня с собой позвать не хочешь?       Ванька на этот простой вопрос ответить не смог: засопел носом и молча уставился на дорогу. …       Саша встретил его в дверях квартиры взъерошенным и непривычно возбужденным. — Ты не представляешь, что сейчас было! — не дав Ваньке раскрыть рот, затараторил он. — Приходит ко мне мой старший брат Володька, бета чистой воды, и говорит, что его лаборатория изобрела средство, позволяющее бетам заниматься сексом! Я ему, конечно, не поверил, а он возьми да и покажи мне видео, где он трахается! Да не абы с кем, а с каким-то альфой! Я в шоке! — Саш, а фамилия у тебя не Ульянов, случаем? — прислонился к стене плечом Ванька. Ни хрена себе совпадение! — Ульянов. Но это не важно. Володька нашел способ сделать бет счастливыми — вот что важно! — Виагра — это не панацея от всех бед, Саш, — поймал друга за плечо Ванька. — Я ухожу в свой мир и предлагаю тебе пойти со мной. — Ты опять за свое? Ты же знаешь, я в твои бредни не верю. — Ладно. Я вижу, что сейчас ты окрылен открытием брата и не можешь мыслить рационально. С помощью вот этого медальона ты можешь попасть в мой мир и вернуться обратно в любой момент. Я надеюсь, однажды, когда тебе станет невыносимо скучно и тоскливо, или тебя попытается втянуть в очередную авантюру твой непутевый брат, ты рискнешь и последуешь за своей мечтой. Той, которую рисовал. Увидишь ее лицо, займешься с ней любовью и станешь счастливым. — Я бета. Мечты не для меня. — Твоему упрямству позавидовал бы даже Алекс, — покачал головой Ванька, повесил на шею Саши медальон и сунул в руку бумажку с адресом. — Приходи в гости. Мы с сестрой будем рады тебя видеть. — Возвращайся, когда захочешь, — обнял Ваньку Саша. — Я не буду сдавать твою комнату. — Прощай, друг мой. — До встречи. …       Алекс ждал Ваньку в машине, сидя за рулем. Окатил его нечитаемым взглядом и тронулся с места. — Ты не спросишь, почему я один? — Я знал, что Саша с тобой не пойдет. — Откуда знал? — Он бета, — пожал плечами Алекс. — Они глупостей не совершают и в чудеса не верят. — Зато я верю. Саша — особенный, и однажды я увижу его снова. — Если останешься здесь, то… — Не начинай, Алекс. Мне здесь не место, и ты это прекрасно знаешь! — Знаю. Поэтому и возвращаюсь вместе с тобой в твой мир. — Ты уходишь со мной? А как же дела? Кто провинцией управлять будет? — Давай поговорим об этом, когда ты станешь самим собой, а я усмирю недовольного моим решением альфу. — Твоим решением? — До встречи с тобой я был его частью, теперь все в точности до наоборот. Тот, кем я стал в твоем мире, победил. — Я рад это слышать. — Это поможет мне завоевать твое сердце? — Сильно в этом сомневаюсь, — отвернулся к окну Ванька, и больше они не разговаривали, погрузившись каждый в свои мысли.       Алекс обдумывал дальнейшие шаги и не собирался сдаваться, а Ванька отбивался от рыдающего в голос истерички, убивающегося по своему разлюбезному альфе и неродившимся детишкам, не пытаясь разбираться в своих чувствах и эмоциях. Вернется домой, останется наконец один, тогда и разберется. … Москва       Как и обещал Алекс, они вернулись в Ванькин мир в тот момент, когда машина врезалась в ограждение, оставляя прошедшие месяцы за бортом. — Вот же блядство! — выругался Ванька, крепко приложился лбом об руль и потерял сознание.       Алексу повезло в физическом плане больше (он отделался синяком на плече), а в моральном куда меньше, потому что возню с врачами и больницей для Ваньки, полицейскими, эвакуатором и ремонтом машины ему пришлось взять на себя. В каком-то смысле он был этому рад, ведь машина — это повод встретиться с Ванькой без свидетелей у него дома. Кто знает, чем эта встреча обернется? …       Алекс явился к Ваньке домой через день после того, как того выписали из больницы. Отдал ключи от целехонькой на вид Бэхи и вынудил мрачного, как грозовая туча, Ваньку с ним поговорить. Слово за слово, одна шутка за другой — вскоре туча рассеялась, и Алекс перешел к главному. Не мог он оставить любимого в покое. Не мог — и все тут! — Я люблю тебя, Вань. Ничто и никто этого не изменит, но я… Я готов на все, лишь бы видеть тебя каждый день. Даже на молчание. — Ты хочешь, чтобы я остался твоим офисным водителем? — Да, — протянул руку Алекс. — Друзья? — Босс и сотрудник, — отрицательно покачал головой Ванька, пожимая его руку.       К черту друзей! Опасно это. Хоть истеричка и испарился при переходе из мира в мир, на сердце у Ваньки было неспокойно. Два месяца тесного общения из жизни не выкинешь, как и секс. Конечно, трахались не они… То есть не он… То есть… Он с Алексом только целовался! Но целовался же. По-честному. И ему понравилось.       Алекс словно его мысли прочитал: потянул Ваньку за руку, глянул в лицо просяще: — Можно я поцелую тебя напоследок? В твоем мире. В твоем настоящем теле, о котором мечтал весь последний месяц. Я должен знать, каково это — целовать тебя, а не твое корявое омежье воплощение. — Ты мечтал обо мне настоящем? — дрогнул и поддался настойчивой руке Ванька, прилипая к груди Алекса грудью почти такой же, как у него.       Глядя ему в лицо не снизу вверх, а ровней, возвращая себе утраченное чувство контроля над происходящим. Они снова в одной весовой категории, одного сложения и сути: не альфа и омега, а нормальные мужики, распоряжающиеся своим телом и своей жизнью сами. — Я лишь недавно понял, что крючок в мое сердце воткнул не твой запах, а твое… Как ты называешь свое лицо? — Ебало, — невольно заулыбался Ванька. — Да. Твое славянское ебало. И твое ехидное немногословие. Ты не хватаешь звезд с неба, но тебе этого и не надо. Ты не думаешь, а решаешь проблемы как настоящий мужик в понимании твоего мира. И это понимание — самое правильное. Любить тебя — честь для меня. — Алекс, прекращай! Мы же договорились! — После поцелуя я не скажу тебе о любви ни слова, — грустно улыбнулся Алекс, лаская Ванькину сильную шею рукой.       Ему безумно хотелось впиться в нее зубами, оставляя на любимом метку в память о непростом прошлом и глупой, но неистребимой вере в светлое будущее. — Так давай уже целоваться, и покончим с этим, — схватил его за волосы Ванька и поцеловал первым.       Поцелуй, как и следовало ожидать, затянулся. Прошлое смешалось с настоящим, горечь расставания — со сладостью узнавания, а раздвоение личности окончательно почило в бозе, оставляя судорожно глотать воздух двух очевидно неравнодушных друг к другу мужиков. — Я пойду, пожалуй, — заставил себя отступить Алекс.       Еще чуть-чуть — и от попытки завалить Ваньку в постель его не остановит никто. Но этот мир — не тот, здесь Алексей не харизматичный альфа для течного омеги, боготворящего его просто потому, что он на свете существует. Здесь все по-честному, и за попытку изнасилования Ванька самолично разобьет ему лицо, переломает руки и оторвет яйца. — Иди, — кивнул Ванька, отворачиваясь к окну, чтобы скрыть эмоции, коих оказалось чересчур много. Ему нужно время, чтобы их переварить и не подавиться.       Алекс глубоко вздохнул, принимая свой обычный шикарно-небрежный вид, и вышел, не оглядываясь.       Ванька сжал зубы и уставился в окно. Вот и все. Конец истории. Он вернул себе свое тело, жизнь и свободу. Избавился от надоедливого поклонника. Остался на хорошей работе. Все супер… Почему же ему так паршиво?!       Алекс вышел из подъезда и сделал пару шагов по улице в сторону проспекта. Остановился… Обернулся… Посмотрел на Ванькины окна… Сгорбился, сунул руки в карманы пальто и поплелся прочь со скоростью улитки. — Вот же блядство! — простонал Ванька, который на это спокойно смотреть не смог.       Выскочил из квартиры, одолел пять этажей, перепрыгивая через две ступеньки, вылетел на улицу… — Алекс! — Да? — обернулся тот. — Помнишь наш разговор в машине перед тем, как ты уволок меня в свой мир? — Смутно. Я был на тебя страшно зол. — Ты просил заметить тебя. — И? — Я заметил. … Пы.Сы. Три месяца спустя.       Алекс лежал на разоренной постели, пузырился счастьем и гладил лежащего рядом Ваньку без остановки. Три месяца уговоров, хождений вокруг да около, обломов с сексом и выносящих мозг разборок — и вот оно, счастье: Ванькины вещи в его квартире, он сам в его постели, а член из его задницы Алекс вынул всего час назад.       Не впервой, конечно, вынул, но этот раз был особенным, потому что Ванька кончил под ним. Вместе с ним! И это превращало Алекса в самого счастливого человека в этом мире. Еще бы метку свою на его шее поставить — и он стал бы самым счастливым на всем белом свете.       Ванька зашевелился, лег на бок спиной к нему, и крыша Алекса в который уже раз устремилась в полет, потому что то самое место на стыке плеча и шеи оказалось прямо у него под носом. — Вань, можно я тебя кусну? — поцеловал-лизнул его Алекс и проложил цепочку поцелуев по сильному плечу, чтобы отвлечься. — Ты свои альфачьи замашки брось, — ругнулся Ванька, просыпаясь.       Спать хотелось неимоверно, ночь же на дворе, но нездоровые нотки в голосе Алекса, как и его настырные губы на плече настораживали. — Я не собираюсь объяснять друзьям и близким следы зубов на своей шее. Синяки — куда ни шло, но не зубы! — Меня же ты им как-то объяснил. — Как-то — объяснил. — Минуточку! — вскинулся Алекс. — Ты хочешь сказать, что они считают меня твоим другом?! — Ну… — А женщины в нашем офисе до сих пор вешаются тебе на шею, потому что не знают, что ты теперь мой? — Ну… — Так дело не пойдет! — Алекс, я всем про нас расскажу. Чуть позже. Клянусь! — Р-р-р! Ты мой! — Твой, твой. Остынь.       Ванька попытался вырваться из стального захвата мгновенно озверевшего Алексея, но ему это не удалось. Альфа проснулся — все, тушите свет хоть в том мире, хоть в этом. — Все должны об этом знать! И я об этом позабочусь!!! — Алекс, угомонись. Хочешь, я нам кольца обруча… — Кусь! — Вот же блядство… … Пы.Пы.Сы.       Саша шел по улицам сияющего огнями города и не мог убрать идиотскую улыбку с лица. Три месяца терзаний и сомнений, десять доз виагры без какого-либо эффекта — и вот оно, счастье! Он страшно жалел об упущенном времени, потому что в этом мире, как и обещал Ваня, были женщины! Настоящие!!! Их было так много, что глаза у Саши разбегались, а член то и дело распирал ширинку джинсов желанием. Это было больно, но очешуительно приятно.       Дойдя до очередного перекрестка, Саша сверился с листком бумаги, перешел на другую сторону дороги и углубился во дворы, через десять минут достигая нужного дома и подъезда. Поднялся пешком на пятый этаж и позвонил в дверь, изнемогая от любопытства. Интересно же, как Ваня на самом деле выглядит! — Да? — открыл дверь… открыла дверь… — Иван?! — ахнул Саша, разглядывая стоящую в дверном проеме полуголую женщину в оба глаза. — Ты в своем мире женщина?! Как же так?! — Сдурел? Я Ванькина сестра! — поправила сползающий с плеча халатик на груди Алла.       Прищурилась, оценивая стоящего на лестничной площадке изумленного парня, вспомнила сказочно-нелепую историю, что рассказал брат пару месяцев назад про себя, своего бойфренда и одинокого мужика, мечтающего о сказочном существе — женщине, и решила свой шанс на счастье не упускать. Парень же неофит! Что из него слепишь, тем он и будет. Никаких принцев не надо! — Меня зовут Алла, а ты его друг из другого мира? — Александр к вашим услугам. Иван рассказывал обо мне? — Рассказывал, но я не поверила, — улыбнулась Алла и прижалась спиной к стене, освобождая проход в квартиру. — Заходи, гостем будешь. — Я бы тоже не поверил, — шагнул внутрь Саша.       Замешкался, протискиваясь мимо хозяйки в узком коридоре, задел плечом ее шикарную грудь, возбудился сверх всякой меры, смутился и забормотал извинения, то и дело косясь на пальцы, сжимающие халатик в ложбинке: — Простите-извините-я-случайно… — Ты так на меня сморишь, будто никогда раньше женщин не видел, — прикинулась наивной простушкой Алла, закрывая дверь. — Не видел. В нашем мире вас нет. — О как. Значит, и сексом с нами ты тоже не занимался. — Я сексом ни с кем не занимался. — Почему? — Я бета, мало кому из нас удается захотеть кого-то настолько, чтобы возбудиться. — А это тогда что? — коснулась внушительного бугра на джинсах симпатичного, но явно потерянного гостя Алла, чувствуя себя дьяволом, искушающим ангела, и выпустила из второй руки халатик, открывая жадным мужским глазам куда больше положенного.       Саша покраснел до кончиков ушей и оттянул пальцем воротник рубашки. Дышать в узком, тесном коридорчике было абсолютно нечем, разговор свернул в неприличное русло, а адреналин повалил из ушей паром, ведь в полушаге от него стояла его мечта и, совершенно очевидно, была не против… Не против…       Он оперся спиной на дверь, собрался с мыслями и посмотрел Алле в глаза, вкладывая во взгляд всего себя: — Может, ты мне объяснишь прямо сейчас? — Да запросто, — улыбнулась Алла, развязывая поясок на халатике и наблюдая за страстью на лице гостя с бесконечным удовольствием того, кого никто и никогда так сильно не хотел.       Саша медленно провел пальцем от выемки на ключице до ложбинки между пышными грудями Аллы, полностью раскрывая халатик, под которым из одежды ничего больше не оказалось. Обхватил грудь, что снилась ему ночами, обеими руками, пощекотал большими пальцами высокие ярко-розовые соски. Зарылся в нее лицом, услышал довольный вздох, почувствовал руки на своих плечах и впервые в жизни напрочь потерял голову. Москва, Февраль 2022-Март 2023