не замечал

— Хё-ё-ё-ён! Приве-е-е-ет! А как у тебя дела? — Чимин запрыгивает на маленький диван гримерной, поближе садясь к хёну.       Но тот, кому задали вопрос не замечает младшего, продолжая печатать что-то в телефоне. Кажется, он писал другу, а может читал, он не очень то и сосредоточен на этом. На самом деле, он полуспит, поэтому пропускает весь монолог Пака. Когда Чимин щелкает пальцами перед носом своего хёна, тот наконец выходит из транса и понимает, что ему что-то говорили. Вместо извинений просто бурчит «отстань» и уходит. Но Чимин улыбается. — Ладно, Юнги-хён, тебе наверное пора, — тихо произносит парень, хотя в комнате уже никого нет.

…

— Шуга-хён, смотри, как классно! — Чимин сидит рядом с Юнги и указывает на ручку, которую крутит в своих маленьких пальцах, — Она цвет меняет, правда круто?       Но Мин не замечает своего тонсена, думая о том, остался ли чай в доме, или его надо купить. Пак еще пару минут смотрит на хёна, но поняв, что тот точно не обратит на него внимание, встает и уходит к Чонгуку. Говорит тихое «Ладно, хён, наверное ты устал» на последок.       Юнги не устал. Точнее, да, устал ещё как, но игнорирует Пака он не из-за усталости. Он просто раздражен присутствием младшего, поэтому не замечает его.

…

— Юнги, ты такой милый! — Чимин подбегает как ураган, после выступления хёна, врываясь в копну мятных волос своими ручками, — Крутой хён, умный хён, добрый хён, — начинает тихо шептать он, грустно улыбаясь, ведь на него опять не обращают внимание, — Хён, тебе неприятно? Ты всегда молчишь вот так, совсем не реагируешь.       Нет, комплименты из уст этого рыжеволосого парня Юнги готов слушать всегда (конечно, признать он это может только в глубине души, которую Шуга так старательно прячет ото всех). Но большая часть мятного говорит, что это все неправильно. Игнорируй его, не замечай, не замечай, не замечай.       Когда Чимин понимает, что никаких слов от Мина не дождется, он снова грустно улыбается, гладит напоследок хёна по волосам, и уходит.

…

— Юнги-хён, я так устал! А ты? Наверняка тоже… Намджун-хён сказал мне, что ты себя плохо чувствовал… Может, тебе стоило провериться? Не хочу, чтобы ты заболел, — с большой заботой в словах говорит Пак, обеспокоенно, но Юнги плевать. Он не замечает его заботы, продолжая писать какой-то несусветный бред в ноутбук, — Юнги-я, — Мин дёргается от этого, — Тебе правда не нужен врач? Я беспокоюсь за тебя. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, а тем более на сцене…       Такой забавный. Сам чуть ли не падает дома, на улице, на концерте. Еще и о Юнги беспокоится, хотя тот и совсем не замечает его. — Юнги, ответь мне, прошу, — голос Чимина впервые звучит настолько серьёзно, из-за чего по спине Мина бегут мурашки. Но он будет слушать внутренний голос, который говорит ему игнорировать его. Потому что так будет лучше, — Хё-ё-ён. Не игорируй меня, я прошу тебя, — Юн продолжал смотреть пустым взглядом в ноутбук, — Ч-что… Я сделал не так, Мин?! — мятный испуганно моргает, — Что я сделал не так, скажи! Пожалуйста, скажи, почему ты игнорируешь меня! Мне правда важно… Можешь делать так и дальше, только скажи причину. Пожалуйста…       Ему хочется кричать. Потому что смотря на младшего, который готов выслушать все от самого Юнги, который матом может покрыть, он хочет перестать слушать свой голос, и слушать сердце. Которое, между прочим очень не против признаться в любви, обнять, поцеловать, что там обычно делают в фильмах?       Тьфу блин, неправда это. Он устал от Пак Чимина, который всюду лезет с своей заботой (как Джин!), доброжелательной улыбкой и красивыми глазами.       Да, Юнги, да, ты любишь раздражён одним присутствием этой рыжей бестии, которая как только появляется, заставляет сердце биться чаще злобно фыркать и игнорировать его.       Пока Мин в мыслях привел тридцать аргументов, почему он не любит Чимина, сам Чимин уже подошел к двери комнаты. Чёрт, почему Намджуна нет? Где он? Он бы точно как-нибудь выкрутился из этой ситуации! Наконец обратив внимание на Пака, перестав не замечать его, он понял, что пропустил все его произнесенные слова. — …правда люблю хён, правда, — глаза Чимина смотрят с надеждой, такой простой надеждой, что щемит в груди до боли и скрипа. — Ну, знаешь... — Мин не знал что ответить. Он не мог ответить на то, чего не услышал. Всё что ему остаётся, с защитной грубостью смотреть на парня, прикрывая крышку ноутбука. — Ох, ты не заметил меня, — Чимин улыбается. С грустью, с болью и...Разбитой надеждой, но Юнги даже не догадывается об этом, — Опять. Ничего, Юнги, я привык, — и Пак ушел. Разворачиваясь на пятках к выходу, тихо прикрыл дверь, медленно и также тихо, слово мышь, шагая в свою комнату.       С того момента Чимин никогда не приставал к Юнги. Старался не пересекаться, чем обрадовал Мина.

или огорчил?

…

— Боже, Чимин! Ты видел себя в зеркале? — Сокджин в своей манере высоко поднимает руки, хватаясь за голову. — Что случилось, Джин-хён? — Чимин натянуто улыбается, хотя в голосе слышалось явное безразличие. — Это у тебя надо спросить! Что произошло? Тебя кто-то обидел? — он по-матерински укладывает руки на щёки рыжего, обеспокоенно теребя их. — Неа, с чего ты взял? У меня все хорошо. — Это из-за него? — наклоняется ближе, шёпотом спрашивая. — Н-нет, нет… Я разобрался сам, понял, что мне ничего не светит, — улыбнулся Чимин, отталкивая парня.       А Мин Юнги, которому ВОВСЕ ПЛЕВАТЬ на младшего, — боже, почему Джин так близко к нему наклоняется?! — совсем не замечал, что Чимин и вправду изменился. Стал реже улыбаться, находиться будто в трансе.       Да и зачем? Есть еще 5 мемберов, которые могут позаботиться о нем. А Юнги может спокойно лежать, не волнуясь насчёт парня. Он может и дальше продолжать не замечать.

…

— Чимин-а? Чим, боже, тебе пора прекратить худеть, — Хосок с беспокойством смотрел в глаза парня. Все остальные мемберы в гостиной согласно кивнули. Почти все. — Что такое ты говоришь? Я снова набрал вес, арми не будут довольны этим, — Пак сидел рядом с Хоби, лениво отрывая пайетки с его кислотно-зелёной кофты. — Это ты что говоришь! Посмотри в зеркало на себя, там уже труп, серьёзно. — Хосок прав, ты видел свои щечки? Вот и я нет, — наигранно трагично произносит Тэхен, гладя щеки Чимина. — Ага, а еще ты как будто в трансе. Ходишь такой… Будто и не присутствуешь вовсе, — макнэ присоединяется к их разговору. — Да что вы заладили? Я уверен, тут все ужасно устали, так почему вы именно ко мне лезете?! — не выдержал Чимин и повысил голос. В комнате повисла тишина. Пак в последнее время часто молчал и не особо разговаривал с мемберами, но повышенных злых тонов от него точно не ожидали. Все отходили от шока.       Естественно, кроме Юнги, который продолжал смотреть в окно и не заметил того, что тут только что произошло. — Чимин… — начал Намджун, — Ты просто… Устал, наверное… Да, я согласен, тут все устали жутко, но мы хотим все позаботиться о тебе. Потому что ты всегда заботишься о нас. — Я…Это… Простите, пожалуйста, я не должен был так говорить. Я лучше пойду, — встав с дивана, Чим побежал к себе в комнату. Все проводили его грустным взглядом, но только Юнги, который наконец оторвался от окна, спросил: — А что-то случилось?       Под убийственный взгляд Джина, Мин понял, что что-то и вправду случилось. Но увидев, что в комнате нет рыжеволосого, снова отвернулся к окну.       Пусть сами с ним разбираются, а он должен не замечать его.

…

      После того, как Юнги не удалось написать ни строчки для микстейпа, он возвращается домой, в надежде поесть.       Когда он заходит в дом, а затем идет в свою комнату, он н е з а м е ч а е т приоткрытую дверь ванной комнаты и включенный свет в ней.       В доме никого нет, можно делать, что захочется. Чонгук с Тэхеном пошли гулять, хотя им строго запретили. Но они как всегда не послушались, и сбежали. А потом еще и удивляются, почему же в интернете пишут «тэгуки».       Но им можно, они же макнэ, им хочется веселиться. Намджун и Джин тоже куда-то свалили, Юн не в курсе.       Хосок… Он сказал Мину, что поехал в магазин, за разными штучками, которые могут поднять настроение Чимину. Так стоп. Где Чимин? Нет, он конечно и не должен знать, ведь они не общаются, но чувство тревоги все равно было и било по мозгам. Может, позвонить ему? Он все равно не возьмет трубку, когда увидит имя звонящего. Спросить у других мемберов? Они сейчас все заняты своими делами. Поискать самому? А если он все же найдет его, что он скажет? «Ну типа привет, Чиминни, я уже как три месяца игнорирую тебя, ты стараешься со мной не пересекаться, но я решил поискать тебя, так как беспокоюсь»? Глупо.       Спустя еще пару минут раздумий, он все же решил позвонить Паку. Юнги выходит из комнаты, идет в гостиную, параллельно звоня парню. Черт, почему он такой дурак? Игнорировал его три месяца, а теперь хочет, что бы ему на звонок ответили.       Когда мятный уже хотел сбросить, то услышал знакомую мелодию. Это была его песня, Агуста Ди, а ведь только у одного человека, которого Мин знает, может стоять такое.       Мелодия доносилась из ванной, и Юнги подумал, может тот в душе, но звука воды не было, да и Чимин тогда бы закрыл дверь.       Аккуратно открыв дверь, он понял, что что-то не то. На полу лежал Чимин. Пак, мать его, Чимин. В крови. Рядом лежало лезвие. Откуда оно у него?!       Быстро подбежав к телу, он перевернул парня на спину, и проверил, жив ли он вообще. Пульс был. Слабый такой, почти незаметный, но был. Его пульс Юнги заметил.       На глаза предательски навернулись слезы. Что он с собой сделал? Эта плюшка, этот милый ребенок, сейчас лежит в ванной, в крови, с вскрытыми венами, и заставляет Мина плакать.       Скорая давно вызвана, но кажется, будто она не спешит ехать. Юнги положил голову Пака к себе на колени и стал гладить его рыжие волосы. Совсем, как он когда-то делал так же ему. Мин уже успел пару раз поцеловать парня в щеки, которые и вправду уже незаметны.       Раньше, а особенно когда никто не видел, мятный часто тискал Чимина за его щечки. Они были пухленькие, и такие мягкие и милые, что даже суровый рэпер не удержался.       От этих воспоминаний, Юнги даже улыбнулся. — Что же ты наделал, Минни… — горько улыбается, держа маленькую ручку парня в своей руке. Кровь с миниатюрных рук пропитывает его одежду.       Когда Юнги понял, что скорая ехать будет еще долго, он нашел в шкафчике аптечку, обработал руки парня, хоть и неумело, и забинтовал их. Так же криво, но хоть что-то. Они все еще продолжали лежать в луже крови Пака, но Юнги было все равно. «Пусть Чимин будет жить», буквально умолял Мин. Пожалуйста.       Пока Юн продолжал рассматривать и трогать парня, он понял, что в кофте Чимина что-то есть. И хоть по карманам лазать и не хорошо, это скорее всего важно. Извлекая оттуда письмо, Юнги прочитал «Только для Юнги», и конечно открыл. «Дорогой хён, Если ты нашел это письмо, значит ты наконец заметил меня. Знай, я безумно рад этому, хен. Целый год ты игнорируешь меня. Я расстроен. Мне было грустно, но я всеми силами старался вернуть твое внимание. Хотя, после того нелепого признания в любви, в твоей комнате, я понял, что тебе и правда неприятно мое присутствие. Ты ведь даже не заметил его. Хотя, даже хорошо, что ты его не услышал. Я правда старался держаться, старался забыть, старался убить свои чувства. Но каждый раз, смотря на тебя, я понимал, насколько ты идеальный. Я люблю в тебе всё, Юнги. Вот только ты ненавидишь меня. Я не выдержал, я такой слабый. Ты не любишь слабых людей, ты сильный хён. Я такой глупый, поступив так. Но я влюбился, глупо влюбился. И не могу избавиться от этих чувств, как бы не старался. Это преследовало меня, убивало изнутри. Я ничего не заслуживаю. Ни твоей любви, ни хёнов, ни макнэ, ни арми. Я ужасен, слаб и беспомощен. Безумно рад, что ты меня хоть сейчас заметил. И еще…вчера ночью я приходил, и поцеловал тебя. Прости, этого нельзя было делать, но мне хотелось. Я правда слабак. Люблю тебя, Юнги. Будь счастлив.

Пак Чимин»

      Больше всего на свете, Юнги хотел исчезнуть. Пропасть, что бы Чимин никогда его не встретил, и не страдал. Но вот только это невозможно, поэтому всё, что ему остается, наклониться к почти не дышащему телу и поцеловать.       Сколько людей хотели бы поцеловать Пака? Миллионы. Кому досталась эта привилегия? Мин Юнги. Ему можно, ему нужно это.       Губы у Чимина мягкие, холодные. Сколько бы раз Мин не представлял, какие они, в живую в сто раз круче. На губах Пака был клубничный бальзам для губ, который он наносит каждое утро. Теперь его частичка и на Юнги. Было бы еще приятней, если бы ему ответили на поцелуй, но парень все еще лежит и не открывает глаза. Это не сказка со спящей красавицей и добрым принцем. Это глупая жизнь с разбитым Чимином и глупым-глупым Юнги.       Когда врачи врываются в комнату, Мин не слышит. Он продолжает гладить Чимина по волосам, стирая свои слезы. Когда Пака уносят, Юнги встает и просит поехать с ним. Когда его спрашивают, кем он приходится этому молодому человеку, тот незамедлительного отвечает, что парнем. Потом исправляется на «другом». Было бы не очень хорошо, если врачи узнали их.       Когда врач выходит из палаты, мятный сразу подходит к нему, с надеждой в глазах. Когда не видит радости у врача, то старается не думать о плохом. Нельзя думать о плохом. Всегда должен быть счастливый финал, ведь так…? Но: — Пациент… Мёртв. Не удалось спасти.

…

      Мин замечает. Отлично замечает, когда Чимин подходит к нему и обнимает. Вот только это сон. В реальности, все не так хорошо, как во снах. В реальности, Тэхен плачет каждую ночь, пока Чонгук успокаивает его, гладя по спине и целуя куда только можно. Плачет сам иногда, макнэ всё же, не железный. В реальности, Джин ходит с пустыми глазами, безжизненно смотря на общее фото мемберов. Намджун всегда рядом, контролируя истерики старшего . Сам на грани, но...Кто ещё, если не лидер? В реальности, Хосок каждую ночь переходит на кровать Чимина, и обнимает его любимую игрушку, которую подарил ему, когда-то давно.       Но никто не знает, как плохо Юнги, который потерял того, который любил его. Любил его ужасный характер, любил его всего. Хотя, Джин знал о чувствах Чимина, но ничего не говорил Мину, ведь он единственный, который понимал что чувствует парень.       А вкус того клубничного бальзама так и не сходит с губ. А влюбленные глаза Чимина, которые потом вспоминал Юнги, и понимал, что тот действительно любил, не выйдут из его головы. Надо было заметить раньше, Мин Юнги.