Однажды в марте

По-хорошему, этот день стоило бы провести не так, но выбора не было, и они проводили его, как пришлось. Стив вскинул щит, загораживаясь от автоматной очереди, и тут же был вынужден опустить, чтобы отбить удар прикладом. Ноги скользили по раскисшей весенней земле, вокруг было сразу трое, и он лишь краем глаза уловил движение — автоматчик вывалился из оконного проема. Удар щитом, два выстрела, еще удар, выстрел. Стив повернул голову, кивнул в знак благодарности — знал, что Баки увидит, — и нырнул в темный зев двери, уходя от мартовского солнца в душную темень базы ГИДРы. …Баки догнал его, когда база была уже зачищена и помощь снайпера больше не требовалась. Стив заметил взгляд, брошенный им на металлические столы с фиксаторами. Столы были пусты: тела пленных, не выдержавших экспериментов, вынесли, чтобы захоронить, а тех немногих, кто подавал признаки жизни, отправили в госпиталь. Стив знал, что часть умрет по дороге — они были слишком слабы для транспортировки, но нельзя было не попытаться. — Как и там, — сказал Баки. Пальцы правой руки, сжимавшие винтовку, побелели на костяшках. Стив кивнул. — Но здесь они успели зайти дальше. Один из пленных был очень странным. — То есть? — Баки перевел на него насторожившийся взгляд. Левый рукав немного выбился из-под ремня. Стив одернул обшлаг. Баки не любил, когда что-то было не в порядке. Это могло помешать целиться. — Очень сильный, даже для меня. Боли будто не чувствовал. Всадил в него три пули, а он пер вперед, пока не упал. Как машина. — Думаешь, сыворотка? — Почти уверен. — Значит, у них уже получился удачный образец. И, возможно, не один. — Будем надеяться, мы добьем их раньше, чем они создадут армию. — Постараемся. Что-то еще, Стив? Да, было и еще кое-что. Стив собирался рассказать об этом позже. — У нескольких были протезы. Металлические детали — ноги… руки. Один был еще жив. Предплечье и правая ладонь — из металла. Готов поспорить, что вибраниум. Такие… пластины. Гудели и двигались. Кожа на месте стыка изрезанная. Наросты, наплывы. Будто с размаха железку насадили и приплавили. — Может, так и было, — пожал плечами Баки. — Они с пленными не церемонились. Я иногда думаю — как мне повезло, что вы тогда вернулись в ущелье. — Я бы не смог уйти без тебя, — с трудом ответил Стив. Горло перехватило. Он тоже часто вспоминал и лагерь, откуда вытащил Баки, и ущелье, где они каким-то чудом нашли его среди скал и снегов. Полковник требовал возвращаться, но Стив действительно не мог уйти оттуда один. Он шагнул к Баки, провел ладонями по плечам, обнял, поцеловал так жадно, будто не мог найти другого места и времени. — Ба-а-аки, — длинно выдохнул в губы, словно продолжая поцелуй. — Так хочу тебя… Баки не закрывал глаз, следил за обстановкой, готовый оттолкнуть его, едва кто-нибудь появится — свои ли, чужие в этот момент были одинаково врагами. — Вечером, — напомнил он. — Вечером, Стив. Стив не мог себе представить, как жил бы без него. После ущелья, после того, как Баки ампутировали пораженную гангреной руку, Стив хотел отправить его домой, но Баки воспротивился, и Стив не сумел настоять на своем. Он и боялся каждую минуту за Баки, прикрывавшего их прицельным огнем, и радовался, зная, что тот рядом, со своей усовершенствованной винтовкой, с которой лихо управляется одной правой, и был невероятно, как никогда в жизни счастлив, когда им удавалось урвать час-другой в палатке только для себя. Они старались быть очень осторожны, но не собирались терять понапрасну часы, которые каждый раз могли оказаться последними. …Перебравшись на свое место, Стив уснул не сразу. Разгоряченный боем и любовью организм успокаивался медленно, неохотно. Он провалился в забытье, будто под воду, понемногу утрачивая связь с реальностью, и из-за этого приснившийся ему сон был плохо отличим от настоящей жизни. Ему снился Баки, с таким же протезом, что был у пленного, с той же пустотой в глазах, как у человека, которого Стив убил днем. Но хуже всего было то, что Баки не помнил ни его, ни себя. Стив звал его по имени и встречал в ответ равнодушный, мертвый взгляд, от которого в груди стало так больно, что Стив стряхнул наваждение и сел на постели, сжимая кулаки и выравнивая дыхание. — Что? — спросил Баки, мгновенно проснувшись. — Стив? — Плохой сон. — Стив сжал в темноте его горячую ладонь. — Будто я не спас тебя. Будто над тобой провели эти опыты, и ты стал другим. И все забыл. Себя, меня. Все. — Ерунда, Стив. — Баки, кажется, слегка улыбался, и Стива начало отпускать. — Что бы со мной ни делали, я никогда не забыл бы тебя. Пусть хоть всю память выжгут. Ты у меня не в голове. — Пусть только кто-нибудь попробует, — зло сказал Стив, вымещая в словах оставшуюся на душе после сна ярость. — Убью любого. С днем рождения, Баки. Он забыл сказать это раньше и сказал сейчас. — Спасибо, — ответил из темноты Баки. — Спи, Стив. До мая сорок пятого оставалось чуть меньше двух месяцев.