Архетип Тени

«Фигура Тени персонифицирует собой всё, что субъект не признаёт в себе и что всё-таки — напрямую или же косвенно — снова и снова всплывает в его сознании, например, ущербные черты его характера или прочие неприемлемые тенденции».

— К. Г. Юнг. «Сознание, бессознательное и индивидуация».

— Своя собственная смерть — вот единственная полная свобода… Голова с бултыхающимся звуком упала в озеро LCL. Диск Земли — ярко восходит Солнце, свет восхода сливается с разрушительной вспышкой: Третий Удар стирает с лица Вселенной поверхность с голубыми океанами и материками, далёкой и ничтожной каплей планета выгорает и удаляется, пропадает на фоне общего безграничного полотна рассыпанных звёзд. — Ах! — он раскрыл глаза. — «Сон?» Виктор Северов приподнялся и сходил выпить воды. — «Что бы это могло значить?» Он уже привык к тому, что некоторые его сны могут сбываться, а приснившееся сегодня совсем не доставляло светлых надежд, в которых герой-пилот так нуждался после ряда тяжёлых битв, когда победа давалась исключительно дорогой ценой. — «Конец света? Тьфу! Не в мою смену…» Он старался себя обнадёжить, но дурное послевкусие после туманного сна ещё не сразу отпустило. — Мисато-сан, я — в школу, — Виктор собрал всё необходимое. Он терял боевых товарищей, те калечились или умирали — это не способствовало подъёму настроя. Сегодня всю ночь шёл дождь, зато после вышло яркое Солнце и осветило Токио-3, пострадавший и почти опустевший после всех пережитых боёв. Эта погода напомнила Виктору тот день, когда его жизнь самым дурацким образом забрала та дорожная авария и он очнулся в теле главного героя одного любимого аниме — сейчас это показалось какой-то злой насмешкой судьбы. Когда всё подошло к концу. В полупустом классе, где остались лишь те, кто мог потенциально пилотировать Евангелионы и дети некоторых сотрудников, Виктор мог подумать над бренностью бытия. Каждый раз, впрочем, Виктор заставлял себя собраться и идти дальше — это он умел. — Я вернулся, сегодня отменили почти часть занятий, — притопал домой Виктор. — Блин, жаль они не внесли это в компьютерное расписание… Я бы чего успел сделать. — Синдзи, — настроение у красавицы-командирши также было не ахти, — как ты знаешь, состояние Аски ухудшилось, потому… — Новый пилот? — догадался Виктор. — Да. Его назначили по прямому указу Комитета. Его зовут Нагиса Каору — это всё, что я о нём знаю, — Мисато подтвердила подозрения. — «Ну хоть это по сценарию, всяко лучше древних Евангелионов из ёбаной Атлантиды. Главное, чтобы Каору не оказался — как в ёбаном «Re-Take» — человеком, а я — последним Ангелом», — подумал Виктор. — «Надеюсь, не будет охуенных сюжетных поворотов!» — Он вылетел быстрым рейсом из Германии и сегодня вечером точно будет здесь, — осведомила Мисато. — Мне только сейчас сказал Фуюцуки, даже командующий не знал о его существовании до сего дня. — То есть этот Нагиса Каору — лицо такой важности, «тёмная лошадка», да? — Виктор перевёл взгляд в другую сторону. — Налейте мне квасу. — Ага. Синдзи, — Мисато разлила по стаканчикам нужный напиток, который она наряду с кофе потребляла вместо алкоголя, — мне удалось кое-что разузнать по поводу Свитков Мёртвого моря. — Тех самых всратых писаний древних мраккультистов хаоса? — Я наконец смогла заполучить их полную версию после окончания раскопок на руинах Арука, — ответила Мисато. — Надеюсь там сказано, что следующий Ангел будет последним, — Виктор отпил квас. — Там как-то непонятно. Там сказано, что следующий — семнадцатый: Ангел Табрис, «Ангел Свободной Воли» — будет сосудом первого, и что Табрис волен выбирать между тремя вариантами, — Мисато показала столько пальцев. — Начинайте с хорошего сценария. — Я не уверена, что хоть один из этих сценариев можно назвать хорошим, — покачала головой Кацураги. — Там сказано, что после следующего Ангела настанет либо «спасение душ человеческих» в двух вариантах, либо конец. «Спасение» там есть первое — немногих праведников через «Адама и Ангелов его» и второе — всего человечества вроде бы как через «Лилит и Лилим её». — Давайте первый. Мисато загнула: — Табрис «замкнёт начало и конец: повергнет Зверя, пронзит Софию и умрёт с ней» и так через жертву станет спасителем душ немногих избранных Сынов Света, обрекая слепых Сынов Тьмы и весь грешный мир грязи и похоти на очистительные огонь и потоп. Лишь «немногие праведники спасутся на Ковчеге из плоти и костей Зверя, имя которому [Ковчегу] Древо Жизни, им будет дано Копьё Судьбы, они разломят его и не будет им препятствия и войдут они в общество Господне». Это называется «спасением через Адама и Ангелов его». Это хороший конец? [1] — Хороший. — Второе, — продолжала Мисато, — Табрис приносит себя в жертву и искупляет грехи мира, позволяя Сынам Тьмы прозреть и стать равными Сынам Света. Это приводит к сожжению старой земли и к низвержению старых небес и к новой земле и к новому небу, где — Восемнадцатый Ангел Жизни: Ангел Гуманис — единый дух всех людей войдёт в вечное царство Бога через чрево Софии-Лилит. Там тоже было что-то про Копьё Судьбы, Ковчег и Древо Жизни — эти мраккультные писания жутко путанные. Это называется «спасение через Лилит и Лилим её» [2]. — Угу. Херова перспектива, — кивнул Северов. — Эти тексты накатала безумная секта конца света, они были гностиками и считали материю и жизнь в нашем понимании — ужасным злом, потому хэппи энд по их версии — это очистительный конец света и перерождение Вселенной, — пояснила Мисато. — Знаю. А третья? — Третья, как мне объяснили, это плохой конец по их версии. — Мне даже страшно слушать. Мисато грустно усмехнулась и залила в себя ещё немного кваса: — Согласно третей версии Табрис будет развращён Зверем с помощью похоти земной. Тогда Господь ваще разгневается: Ангел Валтиэль даст Копьё Судьбы Ангелу Армаросу, Ангел Армарос освободить скованных на Луне двенадцать Ангелов окончательного конца, они принесут огонь с неба, изольют гнев божий и погибнут все — и Сынам Света будет закрыт путь на Небо, и сгниют они с Сынами Тьмы от «справедливого гнева божьего». — Угу. Заебись, по-моему, они все три про конец света, — не мог оценить всё это Северов. — Безумная секта — говорю же. У них вообще спасение для нормальных людей — в духе: победили всех Ангелов — не предусмотрено, — верно заключила Мисато. — Тогда ваши слова о том, что ООН ожидают появление нескольких Ангелов, оправдались, — припомнил Виктор. — Это — да, одно радует: мы уже завершили последние серийные Юниты и по первому слову Комитета готовы их перебросить. Если бы не Ватиканский договор, запрещающий одной стране иметь больше трёх Ев, это было бы уже давно сделано. — Поскорее бы. Виктора это не радовало — он смотрел аниме и знал, что эти девять серийных Ев, только что с конвейера, здесь только для того, чтобы атаковать их во имя SEELE сразу после Табриса. — Настроение никакущее, — Виктор решил прогуляться, чтобы привести мысли в порядок и продолжить раздумывать над планом ликвидации последнего Ангела и девяти серийных Ев: — «Как же брать вас, пидорасы?!» Виктор вспомнил, что АТ-поле Каору описывалось в аниме как «самое мощное из когда-либо наблюдаемых». Конечно, в зависимости от того, насколько сможет выложить он, этого, скорее всего, окажется недостаточно для пробоя. Не говоря уже о том, что Каору может управлять Евангелионами на расстоянии. То есть, даже если не брать в расчёт то, что он сможет захватить его Еву, всё — очень не густо. Можно — как на зло — только порадоваться, что у них в ангаре лишь ещё одна Ева — Вторая, которую чёртов засранец наверняка захватит! Зато не захватит больше других. Если конечно не решит сперва обезвредить Первую, как-то угнать оба Юнита или убить его сразу, ведь именно ему довелось, подобно каноническому Синдзи, остаться один на один с «Последним Посланцем» (если не брать во внимание «восемнадцатого Ангела» Гуманиса (который в одном из сценариев олицетворяет, похоже, всё человечество, ставшее единой сущностью, как хотели SEELE) и ещё тех четырнадцать из тёмного сценария Апокалипсиса — Валтиэля, Армароса и «Лунную дюжину», про которых не упоминалось в каноне и о которые ему только что сообщила Мисато, вычитав про это в Свитках Мёртвого моря). — «Каору можно попробовать убить когда он будет занят чем-то другим — то есть будет отвлечён… Сможет ли он поставить вокруг себя АТ-поле? Всё же, если его АТ-поле не видят приборы, его может не быть, а тело у него немногим прочнее человеческого, надеюсь. Но нужно чтобы он отвлёкся… Если конечно это может сработать в принципе», — Виктор понятия не имел. — «Или можно попробовать разыграть второй вариант: всё по сценарию! Но да вначале нужно найти его…» Виктор кое о чём вспомнил — и направился на берег озера. Он нашёл его — случай? Везение? Это точно он! — «Держись естественно!» — приказал он себе, продолжая спускаться ближе в воде. Смотря на озеро, Каору Нагиса слово ждал его. В белой рубашке, в коричневых брюках и в светлых кроссовках: свет заката окрашивал новому пилоту волосы в ржаной оттенок: кажется, так было в сериале, интересно почему? — Привет, — первым обратился Виктор. Симпатичный мальчик-альбинос обернулся к нему: — Привет, Икари Синдзи, — поздоровался новичок с ним приятным голосом. — Да, привет, Нагиса Каору — ты новый пилот, — Виктор с надетой улыбкой протянул руку. На самом деле этот жест придумали, чтобы показать — в руках нет оружия, а у жмущего руку — злых намерений. Но не он тут с мечом пришёл! — Да, — Каору заулыбался очень тепло, красиво и искреннее, достал из кармана свою руку и пожал её Виктору. — Рад, что ты уже знаешь обо мне. — А я рад, что ты меня сразу узнал — я тут не последняя личность, между прочим! — похвастался Северов — в отличие от канонического Младшего, он никогда не страдал излишней скромностью и застенчивостью. — А ты тут стоишь и поёшь? — Да, пою, — Каору с очень вежливым выражением обернулся к озеру. — Петь хорошо: пение приносит радость. — Потому что пение — высочайшее достижение культуры людей? — завершил мысль Виктор, вспоминая сериал. — О, ты читаешь мои мысли! — очень довольно посмеялся Табрис, его рубиновые глаза засверкали радостью. — Ты со мной согласен? — Нет вообще-то, я считаю, что величайшее достижение людей — это оружие! Оружием можно убивать! — столь же счастливо презентовал Северов. — «Таких, например, как ты», — мысленно добавил. — Как по-людски, — промолвил Каору, не слишком меняя тон. — Не то чтобы мне нравятся чужие страдания — если они не заслужены, — Виктор поглядел в сторону Солнца, потом снова на Каору — тот в упор посмотрел на светило. Кажется — совсем прямо. Его изящная бледная кожа до чёрта блестела. — «Как у всратого Эдварда Каллена!» — тут Виктор кое о чём подумал. — Хочешь разыграю? — Давай. Виктор достал свой любимый пистолет и направил Каору в лицо, включил лазерный прицел. Каору без капли страха с полной уверенностью посмотрел в дуло, забавно сдвинув зрачки ближе к носу. Сам Виктор обратил внимание, что Каору не моргнул, никак не поморщился и не отвёл взгляд от прямого свечения на сетчатку глаза, вдобавок его лицо всё окрасилось алым, очень даже зловеще. — Смешно, да?! — Виктор убрал пистолет. — Я не очень понял смысл шутки, — только сейчас моргнул Каору. — Просто иногда так разыгрываю! Прости… из меня правда херовый комик! — Виктор спрятал пистолет. Он просто проверил одну свою теорию — если Каору альбинос, то для защиты его кожи от ультрафиолета, АТ-поле должно отводить свет, и оно отводило, создавая такие едва заметные эффекты, в том числе окрашивая волосы в цвет заката. И отводило оно ровно столь света, сколь требовалось, потому Каору мог спокойно себе смотреть на лазерную указку. Это означало, что убить его невозможно, просто застав врасплох. Это АТ-поле вокруг него всегда и почему-то приборы NERV не ощущают его. Значит — план «Б». А какой там план «Б»? — «Ай, молодца, Виктор! Каору мог догадаться теперь, что я теперь всё знаю!» — попенял себя Северов, пряча ствол. Но Каору пока выглядел по-прежнему доброжелательным и не настроенным враждебно. — Ладно, у нас сегодня вечерком тесты, — Виктор посмотрел на командирские часы. — Думаю, уже пора идти. — Хорошо, — парни зашагали прочь от воды. — Слушай, Синдзи-кун, я ведь могу звать тебя просто Синдзи? — Конечно, Каору-кун! — Тебе не жарко в этой униформе? Остальные вроде легче одеты! — Нет, ничуть. — Точно? — посмеялся Каору. Виктор засмеялся в ответ: — Жарко иногда! Но понты дороже денег! — развёл руками попаданец. Через некоторое время трое пилотов — Рей, Виктор/Синдзи и Каору располагались в имитационных капсулах. Средний не удивился, что последний покажет очень высокие результаты. Главное — подождать его: — «Стоит обработать ему мозги!» — думал Виктор. — «А там серийные Евы — как их валить с двумя Евами при том, что у них копии Копья Лонгиния, которые сходу пробивают АТ-поле? Короче — плавать мне в LCL!» Подобные размышления совсем не наводили на светлые мысли — Рей стала пустой болванкой, Аска, которую он полюбил, — в коме. Все остальные погибли. Он — считай один против Табриса и целого взвода злобных сериек. — «Что если мне завербовать Табриса?» — Виктор уж не раз об этом думал и не находил иного варианта. Это можно было сделать. Одним способом. Вот такова истинная сущность хитрого плана! — «Если получится завербовать Каору, его способность подчинять Евы очень пригодится в бою с серийными Евами, которые умеют валить с одного удара! Они сражались с Аской, а на Синдзи среагировали молниеносно — истыкали копьями, блядь, как ёбаного ежа!» Перед сидящим Виктором поднялась дверь: — Ты меня ждёшь? — увидел его улыбающейся Каору, в комнатном освещении его волосы выглядели пепельными. — Да, жду, — Виктор встал и ясно улыбнулся в ответ. — Ты мне нравишься. — Вот как… — Каору моргнул, не меняя прекрасной улыбки. — «Мне повезло, что он так выглядит, а не является потным и волосатым мужиком, например! Тогда уж лучше сразу в кисель вместе со всем человечеством!» — хоть этим утешил себя Виктор. А Каору ему действительно был приятен. — «Наверное потому что сам Младший втюрился в него на свою голову — а я тогда поглотил часть Синдзи! Потому мне тоже нравится Каору!» — пришёл к выводу Виктор. — «Ну-у, это лучше, чем если бы… он мне не нравился». Пойдём, э-эм, освежимся? — предложил Виктор, тепло подмигивая. — «Если мне удастся влюбить его, он как минимум позволит мне убить себя, а как максимум — поможет уничтожить серийные Евы! Иначе же их никак не одолеть! Всё для фронта, всё для победы!» Когда они оказались в купальне, оба голые в горячей воде, Виктор не мог скрывать от себя, чёрт возьмись, как же его распалило! — «У меня встал!» — Виктор посмотрел на свой — вернее на Синдзин — член. — Ты очень хорошо сходишься с людьми, наверное — тебя не гложет одиночество, — предположил Каору, первым положив ладонь на руку Виктора, когда они сидели почти по грудь. — Да, одиночество меня не гложет. — «Всё по плану!» — Я слышал, в последнее время ты потерял столько друзей и товарищей… — Верно — не буду скрывать — мне грустно и неприятно, но жизнь продолжается. Аска, я её люблю, бедная — слегла без рассудка от лучей поноса, также близкая мне Рей погибла и вместо неё ходит-бродит клон-болванка, остальные — просто мертвы. Но главное: я жив — и я готов на всё, чтобы жить дальше! — честно высказал Виктор. — Ты так любишь жить? — в голосе Каору появились нотки сожаления. — Ага — для меня жизнь — слишком сильный наркотик, чтобы отказываться! — Виктор ответил уверенно, сам думая: — «Наверное сейчас Каору размышляет над вопросом погибнуть самому или убить нас! Надо как-то подступиться к обсуждению этой темы и направить его на верную мысль!» — Мне нравится твоя тяга к жизни, несмотря на всю боль, которые ты, несомненно испытываешь, — Каору посмотрел на Виктора очень гейским взглядом. — Проще говоря? — подоткнул тот его к нужной мысли. — Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, — признался следом Северов, мысленно добавив: — «Пожалуйста, если ты космический захватчик, то предай ради любви свою инопланетную хунту и помоги мне спасти мою голубую Землю — да нет, не в этом смысле голубую — а потом можешь слечь в гроб!» — Правда? Как мне приятно слышать эти слова! — Каору показался действительно очень растроганным. Виктор аж проникся — за грудиной всё немного спёрло. — Можно переночевать вместе? — подмигнул Северов. — С большим удовольствием! Это значит, ты мне так доверяешь! — весь от радости засиял Каору, после чего поднял руку Виктора и… поцеловал ему ладонь. — «Начинается!» — подумал последний, вместе с тем ощущая, как по телу пробегает приятная дрожь — это тело: тело бисексуального Синдзи, очень даже желает этого! — «Наверное, чего не сделал Младший в каноне — так это этого, ему не хватило смелости! Наверное. А мне придётся. Но это только ради Родины и ради Победы! Я не гей! Совсем не гей!» — Я очень рад, Синдзи-кун! — Каору следом приложил руку Виктора к своей бледной груди, где столь же бешено забилось сердце. Кажется, щёки последнего Ангела немного покраснели. После этого он придвинулся ещё сильнее — у Виктора в горле спёрло: — Хорэ-хорэ! — не сдержался тот. — Я сделал что-то не так? — с нотками обеспокоенности спросил Каору, очень учтиво. — Да нет… эээ… — Виктор понимал, что если отвергнет Каору, то тот пойдёт с горя в Нижнюю Догму и отчебушет с Лилит! И тогда точно хана всем! Неожиданно свет погас, оба оказались в потёмках. — Уже всё? — Каору посмотрел по сторонам, сидя в плотных сумерках. — Да, пошли к тебе домой… Там продолжим… Общение. Мисато не будет возражать — она сегодня не дома, у неё завал по работе после всех этих атак Ангелов и древних Ев. Когда она вернётся, то будет поздно, она найдёт мою СМС, что я отжигаю у тебя! — Виктор встал, будучи не готов вот так просто решиться на интимные дела с Каору. — Хорошо, пошли, — поднялся следом Табрис. — И учти, — посмотрел на него Виктор, вытирая рукою мокрое лицо. — Я сверху. Только сверху. — Э… Хорошо, если ты уже настроен на то, чтобы быть со мной столь близко, сколь это позволяют наши АТ-поля! — по тону Табриса Виктору подумалось, что тот сам удивлён такой поспешности. Никакого тебе третьего свидания. Но да какое к чёрту свидание, когда тут Третий Удар на носу?! — Ты разумеешь свет души — АТ-поле, да? — выбираясь из воды, спросил Виктор, по памяти и на ощупь, парень двигался туда, где они оставили одежду. — Да, ты знаешь, АТ-поле — это священная территории, то, чего нельзя касаться, — по-филосовски пояснил Табрис, ровно идя следом за Виктором. — Да, мне мой отец сказал… Слушай, а вот у меня вопрос, если Ангел, допустим, уснёт, его можно убить? Не исчезнет ли АТ-поле? — прямо спросил Виктор. — Мне известно, что во сне барьер ослабевает, у Лилим также, — ответил Табрис, впервые употребив то слово, которым он на своих ангельских понятиях называл людей. — «Значит у меня может появиться шанс его убить, когда он заснёт! Что же делать?! Попробовать завербовать хотя бы временно для боя с серийками или убить сейчас?! Я не смогу одолеть девять серийных Ев даже если Аска, как в каноне, очухается от лучей поноса! Они точно будут сразу бросать свои копья в меня, я не могу рассчитывать на рояли, что они будут мне подставляться, как подставлялись Аске поначалу, чтобы я мог бы хотя бы их контактные капсулы уничтожить!» — вместе с тем у Виктора появилось жуткое нежелание как-нибудь вредить Каору — такой красивый и, возможно, от природы добрый, этот интеллектуальный юноша-гей вовсе не виноват в том, что появился на свет Ангелом — врагом человечества. Если бы Табрис желал ему зла, то давно бы убил и полез бы в Нижнюю Догму. Ситуация складывалась чертовски не простой! Да ещё это гейство! Виктор и Каору покинули штаб-квартиру NERV и направились домой к последнему. В небе над ними взошли далёкие звёзды, которые теперь представлялось возможным отлично разглядеть после того, как половина Токио-3 оказалась разрушена по ходу битв с Ангелами, которые оказались много сильнее и много живучее, чем в каноне. — Тебя никогда не пугала полная Луна? — вдруг спросил Каору, запрокинув голову — ох и длинной же торчала его шея! — Э… Нет, у меня нет приступов лунатизма и я не боюсь оборотней, — Виктор также поглядел на полное ночное светило. Каору вдруг снова взял его за руку. — «Ладно, пройдусь с ним по ночи, никто нас не увидит и про меня дурно не подумает!» — с такими мыслями Виктор крепче сжал руку Каору. Неожиданно по пути как на зло выскочили какие-то всратые янки — японские гопники. Мисато предупредила его, что после битв с Зеруилом и Армисаилом всякая падаль человеческая медленно стекалась поживиться чем-нибудь к сильно повреждённому Токио-3, обычно воровали ценную проводку или что-нибудь ещё из дорогостоящих материалов, искали оружие, растаскивали запчасти техногенных конструкций, брали обломки из дорогих сверхпрочных метталов для сбыта на чёрном рынке и последующей переплавки, словом — сволакивали что уцелело среди тоски апокалиптических развалин. Тем самым криминогенная обстановка ухудшилась. Потому Мисато просила своего подопечного не задерживаться на улице. Виктор этому не внял и вот теперь поплатился: янки сразу же обсмеяли «сладкую парочку». Бравый русский попаданец хотел разомкнуть зашкварное держание за ручку, но Каору его не отпустил. — Ебать! Пидоры! — заржал первый узкоглазый негодяй. — Идите куда шли — то есть нахуй! — Виктор решил не пасовать и не оправдываться. — Слышь, бля, ты ваще охуел, на кого быкуешь?! — самый наглый из пятёрки полудурков начал напирать, достал из кармана нож. — А ну гани чё есть, нахуй, за свои слова, бля! — У меня хуёвое настроение сегодня — потому не буду с вами нюнькаться! — Виктор вытащил ствол, навёл прицел на руку тому с ножом и прострелил. Негодяй закричали и все они кинулись бежать, немного крови брызнуло на лицо Виктора, тот ощутил тёплую каплю и тот час начал вытирать пальцем, ради чего Каору сразу отпустил его руку. Ожидаемо, Ангел не возмутился от такого, храня хладнокровие. — Я мог бы за такое в голову прострелить — сука! Любого убью, кто ко мне полезет! — Виктор довольно показал Каору пистолет. — Вот почему я больше всего люблю оружие и считаю его вершиной достижений человечества! — Понятно, — Каору спрятал пока руки в карманы и в лунном свете посмотрел на пятно крови, оставленное от раны янки. Виктор туда сплюнул. — Пошли давай, а то тут уже Ангел ногу сломит без фонарей. Так они добрались до дома Каору. — Синдзи-кун, тебя когда-нибудь мучает дежавю? — поинтересовался Каору у Виктора. — Дежавю? Иногда — а разве не у всех оно бывает? — Просто мне показалось, словно… словно я проделывал сегодня всё это так, как тысячи раз в страшно далёком прошлом, таком отдалённом, что я уже не помню — в прошлой жизни или в другой инкарнации, — рассудил Каору, заканчивая идти по ступенькам и выходя в коридор, где в ряд шли разные двери. — Может быть — всё может быть, — Виктор говорил это не праздно-обывательским тоном: он после пережитого уже ничему бы не удивился. — Располагайся, — провёл Нагиса гостя в свою комнату, — чувствуй себя, как дома! — Ага, — Виктор поразился, обнаружив тут сплошную тесноту — Каору перевели в четыре страшно ограниченных угла, где компактно расположилось только всё необходимое. — Тебе тут не тесно? — Нет, Синдзи-кун, я привык к одиночеству. А одиночество — оно как теснота и как свобода одновременно, в любом случае я провожу большую часть времени наедине с собой, а тогда пространство не имеет значения, — разъяснил Табрис. Потом посмотрел в глаза Виктору: — Ах, ты же совсем не одинок, может тебе потому непривычно? — Да ничего страшного, в этой полупустой гостинице, что где-то ещё — всё нормально, жить можно, я не привередливый, могу жить хоть в лесу, хоть в пустыне, — развёл руками Виктор. — Угу, рад за тебя, — Каору закрыл дверь и продолжил раздеваться. — «Сейчас он захочет со мной трахаться», — внутри Виктора всё буйствовало — отвращение и опасение с одной стороны (как думал Виктор, исходившее от его личности) и вожделение и приятное волнение (исходившее от бисексуального Синдзи) сошлись вместе, и последняя сторона побеждала, разыгрывая ход ломом — то есть необходимостью. Ему было необходимо соблазнить Табриса для манипуляции, это единственный шанс уничтожить серийные Евы и SEELE! Виктор уже понял — рояли в кустах не сработают, оружие, убивающее с одного броска — будет брошено! Тут никто не забудет про сраных Орлов, чтобы полетать на них к Роковой горе. — Всё же тебе должно быть жарко в такой униформе, — Каору снял брюки вслед за рубашкой, альбинос остался лишь в оранжевой футболочке и в чёрных облегающих трусах, плавках, предельно гейских, как показалось Виктору. — Да-да, сейчас будет, — смиряясь с ситуацией, он сам начал раздеваться. Каору пока не стал более обнажаться и предпочёл сесть за письменный стол и достать какие-то тетради. — Ты уроки учишь? — поинтересовался Виктор, вешая свою одежду на ближайшие подходящее место. — Я сочиняю музыку, — Каору записывал ноты, — я делаю это под вдохновение, потом озвучу это, сейчас уже поздно — пусть соседи поспят. — Кто тебя вдохновил? — Ты, пожалуй, — Каору потрогал концом карандаша свои тонкие губы. — Рад служить, — Виктор продолжал осматривать комнату, на глаза попалась фотография какой-то пары в рамке: солидный зрелый мужчина обнимал тонкую женщину, оба вроде японцы [3]. — Кто это такие? — Это Нагиса Сэберу и Нагиса Хотэру — мои родители. — Родители? Мне говорили, твоя биография стёрта, — припомнил Виктор. — Это заморочки чиновников, хотя, признаться, я был бы рад сам стереть свою биографию, — честно признался Каору. — Она такая плохая? Родители тебя не любили? — предположил вариант Виктор, сам вдогонку подумав: — «Э-э, не-е, если бы они его не любили, не носил бы он их фотку!» — Нет, они очень любили меня. — Они погибли? — Да. — Расскажи, — в других обстоятельствах Виктор счёл бы подобное невежливым, но сейчас требовалось узнать как можно больше о мальчике апокалипсиса.  — Мои родители нашли меня на берегу в день Второго Удара, потому так меня назвали [4], — начал рассказывать Каору. — Я родился сильно недоношенным от неизвестной матери и врачи пришлите к выводу, что я точно родился в тот день, так как больше бы не прожил без специального оборудования. Тогда у моей матери случился выкидыш и они сочли меня подарком судьбы. Мои родители сочли меня также не способным обучаться с остальными детьми, они не пустили меня в школу и я всю ту жизнь видел только их, они сильно любили меня… К сожалению, моя мать заболела онкологией и врачи не смогли её спасти, а отец потом повесился с горя. Потому всё это очень грустно и больно лично для меня. — Э… Ну, прости, ты должен радовать что в жизни тебе хоть немного посчастливилось побывать с таким родителями, — сказал Виктор. — Радоваться? Меня учили, что подобная радость — от дьявола, — выдохнул Каору. — Чего? От дьявола? — Не буквально: дьявол — не личность, а только метафора для всего плохо. В смысле, Синдзи-кун, эта жизнь полна боли и страданий, учили меня, потому не плохо было бы её заменить альтернативой, — высказал Каору. — «Комплементация!» — понял Виктор. — «Превращение всех в мочу! Тьфу! Идиотская секта!» Послушай, Каору-кун, а что если я скажу тебе, что это всё — бред Свидетелей Иеговы или как их там, ну кто вечно кричит про погибающий мир и пиздец света? Аум Синрикё? Белое братство? Орден Холмогорска? Да неважно, короче, почему бы тебе не выкинуть из головы эту дичь и не пожить себе комфортно? Я стараюсь жить комфортно, несмотря на всё случившееся дерьмо! Даже несмотря на то, что становлюсь… — Северов улыбнулся. — Маленько нервным. — Да, тебе остаётся жить с чем живёшь, — проговорил Каору, задумавшись о чём-то своём. — Не унывай! Только не унывай, пожалуйста! — Виктор похлопал Каору по плечу с как можно более доброжелательным выражением. — Я не унываю, — Каору улыбнулся, — я правда стараюсь быть весёлым, мне приятно заниматься музыкой и вообще — с вами интересно. — Будет ещё интереснее! Я обещаю! Впереди Четвёртая Мировая война — будет много нового оружия! — посмеялся Виктор. Каору поддержал его смехом: — Да, ты плохой юморист, Синдзи-кун! Они ещё поговорили о всяком. Каору наконец положил новому знакомому руку на ладонь: — Мы будем спасть вместе? Я могу постелить тебе на полу. — Э-э, — Виктор снова оказался разрываем на перепутье. Внутри него бессознательное Юнга и Фрейда требовало наконец уже трахнуть этого смазливого гадёныша, натянуть по самые яйца! — Нет, мы же взрослые — у нас всё серьёзно! Виктор решил, что так будет целесообразнее. — Только я сверху. — Я не претендую быть сверху, мне вообще так никогда не хотелось, Синдзи-кун, — честно высказал Табрис, придвигаясь лицом к лицу Виктора, тот носом чувствовал тёплое дыхание Ангела. — Правда? — Да, даже если бы ты не предлагал мне быть сверху, я сам бы лёг снизу. — Логично, ты похож на девочку, — Виктор подумал, что со спины Каору не будет так уж значимо отличаться от девушки, разве что будет уже. Но так даже лучше. — Я у тебя первый? — Каору прильнул ещё ближе, и таки получил своей поцелуй. — Парень — да, — честно признался Виктор. Бессознательное бесновалось, требуя натянуть чёртового смазливого альбиноса, сознательное вызубривало: «я не гей!», «это ради Победы!» Поцелуй вышел тёплый и мягкий. Не то чтобы сильно отличалось от ранее испытанных с представительницами прекрасного пола. — Я хочу… пососать тебе? — попросил Каору с очень большим смущением. Так что развратителем юноши-гея выступал он — кто бы мог подумать! Да никогда бы он об этом не подумал ранее! Вот к чему порой приводит линия жизни! — Да, давай, — Виктор решил, это терпимо — в тюрьмах петухи же сосут у нормальных мужиков, потому нет тут никакого зашкавара. Каору опустился и извлёк член, коснулся мягкими губами и заглотил фаллос. Должно быть для Табриса это также был первый секс. Ну ничего — учитывая его внешний вид и гейские повадки, для него другого способа Господом Богом не предусмотрено. Вернее есть ещё один — и они его также опробуют. А пока Виктор решил побалдеть — увы, он слишком нервничал, сложно сказать из-за чего больше, из-за того, что его парень был долбаным ангелом-мессией апокалипсиса, или из-за того, что был парнем. — Я не расслаблен, — честно признался Виктор. — Могу тихо — совсем тихо — включить музыку? — предложил Табрис, отрываясь от его члена. — Не, не, мне не кайфово делать это под музыку, — отказался Виктор. — Дай встану. Каору отодвинулся. Виктор снял футболку. — Ты хочешь полностью раздеться? — спросил Каору. — Да, давай… Они оголились. — И вот, кое-что ещё, — Виктор подумал кое о чём, что заставило его сладострастно содрогнуться между фаллосом и анусом — и этот фрейдистский порыв никак не мог принадлежать личности Икари-младшего. — Сука, — Виктор взял свой пистолет и уткнулся стволом в голову Каору: — На колени. Тот подчинился. — Соси теперь! — Виктор потыкал ангельскую черепушку концом ствола. Каору схватился губами ему за член, ставший уже подниматься — при этом как тот час заметил Виктор, когда Ангел избавился от штанов, член у Табриса вовсю встал! — «Если он возбудился от этого — значит он точно пидор! Раз он пидор — а не настоящий мужик, значит мне с ним всё можно!» — подумал Виктор, весь раскалённый. С девушкой он бы себя так никогда бы вот не повёл. Так как был слишком обходителен, но вот с другим парнем — с пидором: с ним всё можно. С ним как в тюрьме. — Хорош! Каору отпустил член, когда тот уже порядком привстал. — Тебя заводят именно такие вещи? — поднял на него тёплый взгляд Каору. — Только с реальными пидорами вроде тебя, — Виктор развернулся к нему спиной. — У меня там в заднице кое-что охуенно приятно сжимается — прочисти это своим языком! И не бойся, я хорошо подмываюсь, у меня там зашибенно чисто — вилкой можно есть! Каору без лишних слов согласился, прильнул руками к бёдрам, потом лицом к ягодицам, и прошёлся там языком между полушариями и влез куда надо. Виктор нутром это почувствовал — простата разочек чрезвычайно приятно сократилась! — «Он пидор — с ним можно!» — так оправдал себя Виктор, задней мыслью понимая — такие желания не могли принадлежать безобидному Синдзи. — «Вот она, блядь, загадочная русская душа!» — подметил Северов, самоиронично. — Хорошо… Каору отпрянул от его задницы. — Я бы ещё хотел бы посыпать тебе под колени горох, чтобы ты на горохе это делал… Каору вдруг посмеялся — по-прежнему по-доброму и тепло: — Никогда не думал, что моя первая любовь будет такой! — Завали хлебальник! Поверь, я куда обходительней Чикатило! — Виктор невзначай отметил: а может ему поэтому всегда нравилось оружие, потому что оно вытянутое и похоже на… — «Сгинь, Фрейд! Сгинь!» — открестился Виктор. — Так, не будь неженкой, ты же не девочка, чтобы я с тобой нюнькался! Каору снова посмеялся. Виктор взял ремень. — Задницу подставил! Каору повернулся к кровати и получил немного по спине и по ягодицам и по бёдрам, Виктор всё же сильно его не бил. — Так ладно, — сам русский (в шкуре японца) не желал пока распускать эту тему. — Давай ещё пососи мне. — Как ты хочешь. Виктор улёгся на кровать, Каору взобрался и продолжил минет. Бисексуальный Синдзи ликовал где-то на задворках бессознательного. Каору сосал отлично — то полностью забирал в рот член, то поглаживал языком головку, то брал за щёку, то проводил по всему стволу, то вылизывал яйца, то ещё как. — Синдзи-кун, давай я лягу только чуть на бок, чтобы и себе… — Да, давай, только меньше болтай и больше делай! — Виктор пригрозил ему пистолетом. — Угу, — Каору с явным удовольствием протяжно засосал ему член, активно наливавшейся кровью. При этом Ангел расположился так, чтобы наяривать и себе. Виктор пока опустил руку с пистолетом и позволил ей отдохнуть. Посмотрел на потолок и пока перевёл дух, отдохнул, вот теперь он был готов расслабиться и кайфануть — минуты бежали, а Табрис ему смачно отсасывал, ни на миг более не прерываясь, и себя ещё рукой ублажая. — Попрыгай — захотел Виктор, уже во всю чувствуя удовольствие, тело бисексуального Синдзи чертовски чутко на это отзывалось. — Ум? — вопросительно посмотрел на него Каору, не выпуская из губ член — чёрт, как же он сейчас классно выглядел! Возбуждающе! Это надо использовать! Использовать для своего личного наслаждения! — Залезь задом на мой хуй и прыгай на нём! — с нахальной ухмылкой попросил Виктор, также залитый стыдливой краской. — Побудь, так сказать, сверху! — Хорошо, я попробую, — быстро согласился Табрис, Ангел привстал, не выпуская из руки свой во всю торчащий малый, не переставая его натирать. Только во время приземления, «небесный посланец», выпустил из тонких и изящных пальчиков пианиста свою сосиску. Взял член Виктора и головкой направил ракету в шахту, носовой частью она уткнулась в раскрывающейся сфинктер. — А-а, — с непривычки Каору оказалось непросто так принять эту пушку, сфинктер рефлекторно её выталкивал, но альбинос всё же упорно насел. Интересно, его и изнутри защищает АТ-поле? Табрис начал подниматься и опускаться, попутно не забывал то и дело хватать себя рукой за торчащее достоинство. Похоже, ему надо было надрачивать! — Ну-у-у, лады, — Виктор сплюнул в руку и взялся за торчащий кол Каору, и стал равномерно надрачивать любовнику, покуда тот ублажал его, поднимаясь и опускаясь на члене. Так узко и тепло там было! — Ты совсем как девочка, — решил сделать комплимент Виктор. — Быстрее, — сладострастно попросил Каору. — Хорошо, — не предвидя подвоха, Виктор ускорил процесс рукоблудия, усиленно сжимая и растирая ангельский член. Увы — но его подстрелили! Так коварно и подло, как не мог ни один снайпер! — А-ах-х! — своим божественным голосочком простонал Табрис, и вместе с тем прямо на пальцы Виктора в едином порыве извергалась горячая светлая сперма, пара капель прямо с головки члена слетели Северову прямо в лицо — одна даже угодила в едва прикрытый рот, и парень ощутил горечь! Одновременно со всем этим извержением у Нагисы там всё чертовски сократилось, так сильно и туго обхватив головку члена! — Ах, ты паскуда! Фашист! — Виктор тот час начал с дикой смесью ярости и любви, отвращения и влечения сплёвывать. — Прости! Извини! Я не хотел сделать тебе неприятно! — серьёзно начал извиняться Табрис. — А ну быстро повернись жопой! — Виктор начал отряхивать обконченную Ангелом руку и сперма каплями не только разлетелась всюду, но и опять попала ему же на губы, и он снова ощутил горечь и был вынужден сплёвывать! — Да блядь! Тут русский придумал лучшее решение избавиться от спермы. — Слижи нормальному мужику, чепушила! — потребовал Виктор, протягивая пальцы к изящному лицу Табриса — чёрт, как же он хорош! Нежными, мягкими и горячими губками Ангел секса начал облизывать, он сперва провёл языком по пальцам, потом полностью взял в рот один. Виктор ещё сильнее завёлся от того, что Каору ел семя — опять же, с девушкой он не мог бы себе позволить быть столь необходительным! А с геем можно! У Виктора снова сладострастно дрогнуло меж фаллосом и анусом — и предсемя каплей вырвалось в шахту Каору! — Отбой! — Виктор убрал вылизанную руку, Каору посмотрел на него. — Тебе понравилось кончить? — Очень, мне никогда не было так приятно! — от всей души высказал Каору, будучи очень рад. — Я люблю тебя, Синдзи-кун! — О, отлично… А теперь обернись, попрыгай спиной ко мне. — Хорошо. Каору поменял расположение — теперь его спинка и ягодицы оказались перед глазами Виктора. Каору нагнулся и взялся руками за колени любовника, чей член он снова воткнул себе в зад, и начал двигаться. Виктор засунул руки за голову и ещё немного насладился так, испуская каплю за каплей в тесную дырку Каору меж двумя изящными полушариями! — «Как девочка, сука! Как девочка! Ай-да, сука, что ты со мной делаешь?!» Будучи весь уж подведён к грёбанному пределу и до дьявола разогрет, Виктор не мог сдерживаться — к сожалению, Каору двигался слишком медленно и этого решительно недоставало Виктору! — Так, слазь! Сейчас я буду тебя ебать! Каору высвободил хозяйство Виктора из задницы, оно выпало из маленькой сжавшейся дырочки. С красными щеками альбинос посмотрел за плечо: — Хорошо. — Эх, приготовься! — Виктор резко поменял позу, встал сзади на колени и поплевал на член, который оказался чист: — «Надеюсь, Ангелы в виде людей не испражняются!». Не желая более ничего думать и ни на что обращать внимание, Виктор только немного слюной себя смазал, чтобы хоть как-то облегчить состыковку, схватил за тыл Табриса, занявшего положение рака, и ввёл в него свой малый, пропихнул в узкую дырочку: — «Наверное ему может быть больно! Ему же это первый раз! Но ничего, АТ-поле его защитит! Анальные гандоны из АТ-поля: только у нас! Покупайте со скидкой!». Виктор погрузился до предела, Каору что-то цыкнул. — Ты как? — всё же Виктор не мог как грубый варвар. — Ничего, продолжай, я потерплю ради тебя, — разрешил Каору, весь прижимаясь к кровати и явно немного неудобно сжимая ноги. — Тогда я пристрелю тебя, падла! — Виктор схватил пистолет и уткнулся в затылок любовника. — А ну харю в кровать, сука! Каору повиновался. — Да, чуть пониже! — расположил мальчика Виктор, не убирая ствола от головы. Альбинос был выше его по росту. — Во-о, самое оно! Виктор продолжал иметь Ангела, держа пистолет у башки — и если он не может прострелить «посланника божьего» с того обычного ствола, то всадит из этого! Ух, как всадит! — Сука! — цедил Виктор, выжимая всё из тела худосочного и слабого Синдзи, придерживая одной рукой Ангела, а другой вдавливая ему в пепельную башку свой другой ствол — не менее любимый. — А-х! Северов имел быстро и совершенно по-взрослому, зад Нагисы поглощал его конец и чуть выпускал. Виктор сразу набрал обороты и ощущал как вот-вот! Уже-уже! — Сука, нахуй! Господи, а-а-ах-х! Он вообразил как давит на спусковой крючок и выпускает пулю. Конец Ангелу! Да-да! Весь напрягаясь, пилот-герой долбил очко с отчаянно стиснутыми зубами! Пальцы руки вдавлены в твёрдый увесистый пистолет. Отражение света от прицела ещё говорит о работающем АТ-поле. Ещё и ещё — нужно больше мощи, чаще и сильнее движений! Чтобы пробить! Есть пробитие! Вот! Пошло! — А-а! Виктор с неимоверным наслаждением выпустил первый патрон из своего ствола — первую каплю юношеской спермы — следом вырвалась ещё и ещё, пистолет торчал у башки, удовольствие было огромным и неописуемым! Он влюбился в эту спинку и в эту попку, которая доставила ему такой кайф! В эту башку Ангела с пистолетом, который сегодня так и не выстрелил — можно сказать, зря на стене висел! Зато из второго ствола Виктор наполнил узкий проход Каору своим раскалённым «свинцом»! — Ух! — русский в теле японца взялся много и часто дышать, когда последняя капля ушла в шахту. После этого Северов отпрянул и обрушился на подушку, отложил пистолет со всё ещё светящим прицелом. Это было нечто! Его как охватил огонь. — «Ну что, бисексуальный Синдзи, твоя взяла!» Ох-ох… — Я пойду приму душ? — Нагиса встал и взял полотенце. — Да, давай, конечно! Виктор вытянулся и закрыл пока горяченное лицо рукой. — Как круто… Вслед за пиком страсти на него потихоньку наполз стыд. Он делает это с парнем! Он! — Я сверху, потому я не гей, спокойно, Виктор, спокойно… После любовника он ополоснулся и возвратился в комнату. Каору — полностью обнажённый, разумеется — лежал на кровати, при появлении Виктор он подвинулся. — Ложись сюда, Синдзи-кун, на подушку, я ещё одну достану, — Каору очень мило предоставил её другу. — Хорошо, — тот, всё ещё преследуя цель расположить к себе парня апокалипсиса, занял приготовленное место. Нагиса тот час обнял Северова и вплотную продвинулся к лицу. Виктор ответил поцелуем. — Ты почистил зубы? — всё же спросил следом попаданец, разомкнув поцелуй. — Конечно. — Молодец, — за это Северов ещё раз поцеловал Табриса. После этого альбинос удобнее расположился — вынул из компактного шкафа в стене вторую подушку и расположил на кровати вплотную к подушке Виетора. — Давай спать, Каору-кун. — Да, только зови меня тогда теперь просто Каору. — Хорошо, Каору. — Спокойной ночи, Синдзи — Снов, — Виктор закрыл глаза и позволил ночной тишине успокоить себя. Мысли конечно навязывались: — «Если он будет завтра атаковать Догму, у меня не будет времени больше убить его врасплох!» — Виктор приоткрыл глаза и посмотрел на свой пистолет, лежащий рядом на тумбочке. — «Когда он уснёт — убить его или сыграть на чувствах?» Виктор понятия не имел на что решиться. — «Когда он спит — он может быть уязвим, но… что если он всё-таки не погибнет? Тогда он точно придёт в ярость и убьёт меня. А если я не буду ничего делать, он будет атаковать Догму. Но тогда он наверное позволит мне себя убить из-за высокой любви! И тогда я смогу — в самом лучшем случае — уговорить его перейти на мою сторону и помочь мне уничтожить Евы SEELE! А потом — пусть покончит с собой или живёт с людьми!» Виктор решил всё же не стрелять в Каору пока тот спит, по крайней мере сейчас. Он снова закрыл глаза и попробовал уснуть, вслушиваясь в биение двух сердец. Табрис не солгал, когда сказал, что во время сна или утраты сознания АТ-поле ослабевает. Виктор осознал себя сидящим в поезде из грёз Синдзи, залитом оранжевым светом захода. В его лучах волосы Каору становились светло-ржаными. В повседневных рубашке, брюках и кроссовках последний Ангел стоял перед ним и зорко осматривал. — Ты не Икари Синдзи, — констатировал Табрис. — Э-э, — Виктор посмотрел на свои руки, потом вскочил и поглядел в отражение на стекле — это оказался буквально он: двадцати двухлетней лоб в военной одежде. — Ну в общем да, — Виктор туповато улыбнулся, развернувшись к Табрису, ровно стоящему, опустившему руки в карманы. Теперь он стал куда выше него. — Да, это не твой Синдзи, ты ведь это почувствовал? — прозвучал третий голос, подобный голосу Каору, но исходящему откуда-то дальше. Виктор, желая найти его источник, поглядел за Каору и на полу увидел его тень, падающую как-то странно. Потом Виктор посмотрел на мутные оконные стёкла. Впрочем, в Мире Снов всё было эфемерным и удивляться тут ничему не следовало. — Кто это? — спросил Виктор. — Моё сердце, — как-то безразлично пояснил Табрис. — Этот полудурок поглотил Синдзи и занял его место… Но да неважно. Он использует тебя, чтобы обмануть нас и завлечь нас в порочный круг этих сфабрикованных конформистских отношений среди Лилим! — проговорила Тень. — Эй, а ну завали хлебало! — Виктор топнул на тень. — Я тебе ща меня потыкаю! — тень вдруг встала, приняв объёмный вид — она выглядела теперь как точная фигура самого Каору, в такой же одежде, только зыбкая и полупрозрачная, как глюк фотокамеры. Через неё спокойно проходил оранжевый призрачный свет, можно сказать, эта часть окружения сделалась частицей «тела» данного фантома, наряду с фрагментами внутреннего пейзажа вагона. — Завали сам ебало, сущность в виде гномика! — Виктор выхватил верный пистолет. — Тебе не убить меня, а вот я могу тебя одной лишь мыслью стереть, — самодовольно заявил Табрис-Тень. — Стоит только ему дать мне это позволить сделать, — призрак явно разумел настоящего Каору. — Ведь это я уговорил его заглянуть в твой рассудок. И тут мы обнаружили тупую русскую обезьяну, хе-хе! — Перестаньте оба, — приказал Каору. — Каору-кун! — обратился к нему Виктор, — кто это такой?! — Это — моё сердце, — спокойно пояснил Нагиса. — В каком смысле «сердце», блядь?! — Ещё одна личность, манифестация от основной, — пояснил Табрис-Тень. — С твоей убогой точки зрения меня можно назвать «тьмой» или «злом». — Это мой «теневой архетип», как называл их Юнг. Они — части личности, которые скрываются от осознания, ибо не могут быть приняты личностью из-за несовместимости с сознательным представлением о себе. У вас, Лилим или людей, есть возможность противостоять искушению, слабости такого рода? — слова Каору теперь прозвучали как вопрос. — Э… Как противостоять? — Виктор почесал затылок. Ситуация осложнялась. — У вас это иногда доходит до раздвоения личности, в моём случае, так как я всё же совсем не человек — как ты уже догадался, — стал пояснять Табрис спокойным тоном, — в моём случае внутреннее противоречие может породить раскол личности. Ещё одну ипостась, ну, как Бог Сын или Бог Святой Дух в христианской религии, или как разные аватары многоголовых индуистских богов. Ведь я тоже Бог. — Э, — Виктор всё понял, — уверен, одна часть тебя, та, с которой я имею дело, это добрый ты — настоящий ты! — Да, я уверен, я — настоящий я, вне зависимости от того, какое у меня тело, Адам, Табрис, Каору Нагиса — просто имена, которые мне дали люди, — проговорил ему Каору, очень ровно и спокойно глядя в глаза, — жаль, я не могу спросить у Первородной Расы Предков, зачем она меня создала. — Э, Табрис, ты хороший же парень! — улыбнулся Виктор. — Не нужно вредить человечеству! — Хе-хе, видишь как этот эгоистичный человек давит тебе на жалость! — сказал Тень Каору. — Не слушай его! Чтобы сказали твои родители?! Они же тебя любили! — продолжал тянуть одеяло на себя Виктор, в смысле Табриса. — Ты меня правда любишь, кто бы ты ни был? — спросил Каору. — Э… если говорить честно, я готов любить тебя, если ты поможешь мне спасти этот мир. Я так много потерял, когда боролся за его спасение. — Ты так любишь этот мир? — далее спросил Каору. — Не то чтобы люблю безумно — в нём много недостатков, но я не позволю никому уничтожать невинных людей! — Это говорит тот, кто съел за милую душу истинного владельца данного тела, которого ты всегда любил! — вставил Тень-Каору, разумея под «ты», похоже, самого Табриса. — Это вышло случайно! — выкрикнул в оправдание Виктор. — Ты как тот немецкий маньяк, который нашёл себе любовника-мазохиста и закусил им по договорённости, но ты даже не договаривался с Синдзи! [5] Каннибал! Ты хуже! Эти формы жизни только и могут, что жрать друг друга! Вы — вампиры, отвратительные существа, вас всех нужно уничтожать! Будь моя воля, я всех бы вас пачками клал! — высказывал Тень-Каору. Виктор не выдержал и пальнул в него от напряжения, но пуля наткнулась на АТ-поле (не говоря о том, что у этого существа даже на уровне Мира Снов не имелось достаточно оформленного физического тела, чтобы его можно было убить огнестрелом). — Он ненавидит музыку и Лилим, — пояснил Каору. — Не пытайся его убить, только я могу убить его. — Так убей! Мы, люди, превозмогаем в себе плохое! Уничтожь его! — потребовал Виктор. — Даже если в сердце Табриса мне не останется места, мне есть куда пойти, — сказал Каору-Тень. — Даже если я изгоняю его, у него есть второе тело в физическом мире, — пояснил следом Каору. — Но не он главная проблема — он лишь симптом. — Ты слишком долго обманывал себя, вместо того, что исполнить нашу миссию! — затребовал Каору-Тень. — Не слушай его, пожалуйста! Вообрази, твои родители живы, ты смог бы убить их?! — тянул на себя Виктор. — Мне пришлось убить мою мать, когда её болезнь почти победила, — признался Каору. — Меня учили, что вся жизнь на Земле подобна состоянию ракового больного в терминальной стадии, потому величайшее благо — удушить. — Это полная ёбаная чушь! — топнул Виктор. — Каору, послушай, это эти люди — SEELE или как их там — они учили тебя этой брехне! Это же невероятный идиотизм! Превратить людей в кисель! Они использовали тебя, это они внушили тебе это, чтобы сделать тебя своим рабом! Не для этого ты родился! Помоги мне спасти мир — вот для чего ты рождён! Помоги мне уничтожить их, ведь это они вызвали Второй Удар, чтобы уничтожить человечество! — убеждал Северов. — Я тебя понял, ты готов на всё, чтобы спасти мир. Твоё стремление к жизни мне импонирует, — признал Каору. — Однако что ты думаешь над тем миром, где не будет АТ-полей, эго-барьеров? Где все сольются… — Слушай, я знаю много людей, с которыми я не хотел бы ни за какие ёбано-копанные коврижки сливаться! Учение твоей всратой секты — чушь полная! Это просто их сумасшествие! Не поддавайся! Ты знаешь, что большая часть людей не хочет этого! Большей части людей никогда бы не пришло в голову подобного! — убеждал Виктор. — Но тебе никто не причинит боль? — заметил Каору. — А что толку? Если я стану единым целым с какой-нибудь Новодворской, или ещё с какой-нибудь поебиной, почему мне это должно быть в радость? Это одно лечит, а другое калечит! Да ещё так, что это смерти подобно! — говорил Виктор, активно жестикулируя. — В любом случае ты не должен этого делать! Я не собираюсь подписываться на этот ёбаный рай для кастрированных овечек, где нет ничего, кроем одной большой всратой амёбы! — Я чувствую, по правде говоря, что большинство людей не желало бы комплементации, а слова SEELE ничуть не убедительней любых других проповедников любой другой сверхидеи-сверхценности, — рассудительно согласился Каору. — То есть ты сам не веришь в эти идеи? — Я хочу знать твоё мнение, мне импонирует твоё желание жить. Однако во мне ещё есть сомнения, которые скорее сведены к собственной жажде саморазрушения — Фрейд называл это Танатосом, у людей подобные противоречия в сознании выливается в психологические комплексы и тому подобное, а у Богов вроде меня — в другие ипостаси, — Каору указал на Тень. — Так убей его! — Если бы мог — убил бы, — Каору глубокомысленно закрыл глаза и вдумчиво кивнул. — Я помогу тебе, — после чего альбинос пронзительно и как-то страдальчески посмотрел Виктору в лицо. — Ты ещё за это заплатишь! — погрозился Каору-Тень со стервозными нотками, после чего направился к выходу из вагона. — Давай! Пиздуй от сюда к чёрту! — показал средний палец Виктор. — За это ты будешь отвечать перед Валтиэлем-батькой, а моё дело — простое: сторожить цикл! — самодовольно махнул рукой Тень-Каору перед тем, как раствориться в оранжевой дымке за пределами вагона. — Кто такой Валтиэль?! — настороженно спросил Виктор у Каору. — Какой цикл, о чём он?! — Про цикл — понятия не имею, сам впервые об этом слышу, — Табрис немного прищурил свои и без того узкие глаза. — Как не знаешь?! Он же — часть тебя?! — Правой руке не обязательно быть в курсе, что творит левая, особенно если они в решительном разладе. Впрочем, у меня есть подозрение, что моя Тень работает на некую третью сторону, — поделился догадкой Ангел, уходя в свои мысли и подозрения. — Какой ещё?.. Х, слушай, про какого ебучего Валтиэля он пропиздел? — спросил Виктор, складывая руки на груди. — Да, а вот про Валтиэля я слышал: это старший ангел божьего откровения, якобы это он явился из Сияющего Трапецедрона, дал Свитки Мёртвого моря их авторам, уверен, ты знаешь о чём я, твой отец должен был тебе об этом сказать, раз уж ты знаешь про планы SEELE и про истинную природу АТ-поля, — рассказывал Каору. — Говорят, Валтиэль наказал Атлантиду за грехи, наслав континентальное наводнение, описанное в Книге Бытия и в Эпосе о Гильгамеше как великий потоп. — Да, слышал я про это ебаное сектантство… — Валтиэль дарует Копьё Судьбы Армаросу, если я отрекусь от своей божественной миссии, что я уже сделал, — сказал Табрис. — Да, мне сказали про их финальный твист. — Больше я ничего точного не знаю. В религии SEELE Валтиэль — самый ближайший к Богу ангел, ближе трёх спасителей. — Спасителей? — SEELE верили в трёх спасителей — ты не знаешь? — Нет. Мне батя всего не сказал. Оранжевый свет заливал их, теперь отбрасывая нормальные тени. — Первый спаситель — Лилит или София, она же второй Ангел; второй спаситель — Семиглазый Агнец Откровения, его лик изображён на эмблеме SEELE [6]; наконец — третий спаситель — это я: правда я по их вере могу передать SEELE, тогда я стану Армилиусом или антихристом, а Армарос… — Разбудит двенадцать Ангелов и они будут ебашить! — Да. Виктор посмотрел на выход, закрывшейся за Каору-Тенью: — А куда он?! Ты говорил, у него есть физическое тело?! — спросил Виктор. — Да, оно известно как «Армарос», — пояснил Каору. — И где оно? — Не знаю, но оно точно есть, возможно за пределами этого континуума в подпространстве, — наверное это один из древних Евангелионов, они могли проделывать такой фокус через инвертирование своего АТ-поля, — разъяснил Табрис. — Херово дело, — русский подумал. Потом улыбнулся и посмотрел на Табриса: — Но главное, ты сделал правильный выбор! — Виктор положил руку на плечо Каору. — Будем надеяться, я тебя не подведу, — в ответ наконец заулыбался Нагиса. *** Далёкий диск Земли торчал посреди чёрного полотна, разбавленного крохотными звёздочками, над серой и безмятежной лунной поверхностью. В Море Спокойствия среди грунта покоилось стометровое красное Копьё Лонгиния. Прямо над ним пошла волнами ткань пространства, твердь самого бытия искривилась и образовала сиреневую воронку, откуда вырвался свет, несущий в себе отблески далёких галактик, когда-то угодивший в эту бездну. Огромная тёмная рука схватила Копьё Лонгиния — Евангелион в массивных доспехах следом снова исчез и возник из портала на другой стороне Луны. Четыре глаза белыми звёздами горели под двойным рогом, кольцом висел тонкий белый нимб, именно к нему стянулся портал в подпространство при захлопывании. Пара большущих крыльев за готической бронёй отчётливо материализовались после смыкания мерной воронки. — Рота, подъём! — скомандовал Тень-Каору, вонзая раздвоенный конец в серый грунт. Двенадцать крестов вырвались из недр и разметали древние скалы, из дымящихся глубочайших отверстий вырвались пробудившиеся Ангелы окончательно суда. — За Ялдабаофа-батюшку! — довольно изрёк Каору-Тень, материализуясь внутри Армароса достаточно, чтобы садистически улыбнуться [7].