Громкий мьюзикл

<<Музыка для сильных>>.

Именно этот девиз громко трубит в голове Джисона, когда он, начерчивая очередную прелюдию в нотной тетради, крутит карандаш в пальцах, а второй рукой ворошит русые волосы. Три часа ночи. Наверно лучшее время, чтобы делать домашку. Да, Хан Джисон? Лучше и момента не найти, чтобы снова и снова оттачивать одни и те же движения, которыми парень прорисовывает на бумаге кружочки с палочками, зовущиеся в народе нотами. До. Соль диез. Подождите, нет, не так... До. Соль бемоль-...     - Агх! - глупый ластик, бесцеремонно помявший бумагу от интенсивного трения, порвал уже не очень приглядный листик нотной тетради. - Проклятый Моцарт-!.. ㅡ бузит Хан, сильно натирая обеими ладонями заспанное лицо, а карандаш, только что улетевший в угол комнаты, остался без грифеля из-за того, с какой злостью его прессовал музыкант о невинный листочек. О, да, музыка только для сильных и стрессоустойчивых особ. Для тех, кто не паникует и терпеливо переделывает одну и ту же работы по миллиарду раз. Для тех, кто просто готов к несправедливости и ложным обвинениям по типу: "музыка - это несерьёзно","а нормальную работу искать будешь?". Сказать честно, такие вот выводы заставляли Джисона ну просто кипеть от злости.   - Да чтоб вы знали, мы практически не спим, чтобы просто сделать очередное домашнее по сольфеджио-!.. - криком будто отвечает какому-то очередному обидчику Сон, надув губки и вдумчиво смотря на свой помятый листик с кривыми выписанными нотами. - глупые септдоминанты, кто вас придумал? И парень пару секунд молчит, словно ждёт пока эти самые септдоминанты ответят и пояснят ситуацию. Но нет. Чудес, всё же, не бывает. И ты поймёшь это, когда будешь уже вторую ночь вот так сидеть над глупым заданием по унылой музыкальной грамоте. Жуть. Тем временем мне стоит описать комнату нашего главного героя, да? Парень живёт со старшим братцем, который любезно согласился приютить бельчонка на первое время, пока он не поднакопит денег уже на свою съёмную квартиру. Музыкальная консерватория у Хана-младшего в центре Сеула, до куда, извините меня, переться ещё ой-как долго. Но это лучше, чем ничего, ведь так? В съёмной двухкомнатной светлице до жути уютно из-за вечного принципа хозяина "в чистоте и не в обиде". Сложно представить, конечно, но старший брат Джи и вправду "мой-до-дыр", ведь не проходит и дня, чтобы тот не пошуршал по дому, дабы натереть в сотый раз люстру или застелить постель, которую, к слову, растормошил Джисон, играя в приставку на большом диване, который через пару минут этого "шторма" превращался в хрен-знает-что. Кроме ванной, кухни и гостиной в квартире была небольшая комната, которую, собственно, Хан-старший и отдал братишке. Сам же он временно переехал в гостиную, где, в принципе, неплохо и даже уютно. Так вот, комната Джи не отличалась какой-то особенностью. Тёплые бежевые стены и тёмного оттенка ламинат. Большое окно, сейчас плотно завешанное такими же кремовыми шторами. Шкаф, кровать и кофейный столик где-то по-середине. Всё. На этом, в принципе, я могу закончить. Да, безусловно тут было уютно. А когда Джисон приходил вечером после занятий, то безусловно был рад плюхнуться в ухоженную кроватку, которую заправляет его братец после "ночных муз, вдохновения и прочей идилии" перед напряжным днём в училище. Сказать честно, каждый день Хана - результат беспроигрышной лотереи. Если повезёт: сделает домашку с вечера, крепко поспит, убежит в университет (в который, кстати, ещё успеть надо), а после придёт и потратит свободное время на отдых и прочее-прочее. Но такие дни бывают редко и чаще всего его жизнь это: "О-ГОСПОДИ, ВСМЫСЛЕ УЖЕ 10 ЧАСОВ?". А потом эта белка носится по дому, пытаясь собраться и между тем хватает печенье или фрукты в промежутках между бегом от ванны и до комнаты. Джисон, конечно же, опять просидел с домашкой всю ночь, уснул за столом, и теперь, шипя от боли в спине, бежит в училище, до которого, как я говорила, добираться тысячу и одну ночь.     - Но ничего, - успокаивал сам себя Хан, вновь поддавшись мыслям. - скоро я съеду отсюда и буду жить напротив главного корпуса. Вот тогда и отосплюсь хорошенько, а пока-... А пока его ждёт двадцать листов прекрасного Моцарта, которые ему дали на анализ и проработку. Весело, ничего не скажешь. Мешки под глазами скрывать не получается уже никаким консилером, но все привыкли, знаете: на самом деле, в музыкальном училище все такие. Все такие же сонные, измученные, но сильные.

Да, сильные. Именно так считает Джисон, и его не переубедить.</center>                           ***    - Бра-а-ат-! - мычит Джисон из ванны. - Ч-что это-?.. Да, сегодня был тот самый выигрышный день, ведь Джисон успел сделать домашку до 5 часов утра и, поспав ещё два (и, на удивление, выспавшись), он не совсем спеша собирается выходить, но и сказать, что он медлит тоже нельзя.    - Что там? - отвечает Хан старший, спокойно сидя на диване, а в руках держа модный журнал собственного бренда. Да-да, вы не ослышались. Хан-старший, а именно Хан Джунмён, владелец крупной компании модного журнала. Этот обоятельный, элегантный и мужественный парень 20 лет уже получает миллионы за линейку (как говорит Джисон) "газет для современных". Он высокий, плечистый и к тому же безумно красивый. Карие глубокие глаза, тёмные волосы и чётко выраженные скулы на вытянутом лице. А его тело-... Да все девчонки что в школе были его, что и сейчас. Правда брат слишком уж добрый, как считает Джи. С его-то внешностью, состоянием и положением, не быть в отношениях, ну, кхм, смешно. Да-а-а, он даже не целовался. Что ему мешает? Джисон назвал бы это глупостью.    - Глупый ты, хён. - цокает Хан, смотря на то, как Джунмён убивается, сидя на диване, и ругает сам себя, ведь его девушка только что послала его, а ведь он впервые почувствовал что-то на-подобие любви. - Ну вот что мешало тебе поцеловать её? Ты же сам говорил, - ворчит Хан. - Что тебе она нравится.    - Я не знаю, - на повторе пыхтит в собственные руки старший. - я не знаю.    - Не знаю, не знаю, - дразнит того Сон. - Глупый ты хён, очень глупый.    - А сам? - не выдерживает в конец Джунмён и срывается, красными глазами смотря на мучителя. - Сам-то что? Ни разу не видел тебя с девушкой и-... Но тут он запинается. Почему?                   Джисон - омега. Да, именно омега. И он, и его семья посчитали результат теста ошибочным, но всё было верно: Джисон - представитель слабого пола. То, сколько слёз парень пролил из-за этого - страшно представить. Он долго не признавал, что не он будет защитником, а защитник будет нужен ему. Сколько слёз, сколько слёз... А ведь он сильный. Он ведь музыкант, значит сильный! Но как омега может быть сильным? Правильно, по сравнению с альфами, никак. Отрицание - вот первая стадия. Да что там, даже сейчас Джи не принимает свой пол и сильно скалит зубы от одного упоминания об этом, потому что сердце начинает стучать чаще, а слёзы сами лезут на глаза.     - Ой, Джи-... - опешился после своих слов Джунмён, ведь (чисто теоретически) у Хана не может быть девушки-омеги. - П-прости, я не- А Джисона и след простыл в тот день. Он даже не возвращался и лишь поздно ночью приволокся домой весь сырой и мрачный, игнорируя все вопросы и тому подобное. Он был зол на брата. Ведь второй, несмотря на то, что знал о его положении, всё равно надавил на больное. Засранец... Но бельчонок любит брата, даже после этого случая. Пару дней "игры в молчанку" и вот Джи наконец произносит первое: "Что на ужин-?..", а на следующий день и вовсе общается как ни в чём не бывало. <center>Ну а мы возвращаемся в наше время:

       - Что там, Сон-а? - громко повторяет Джунмён, когда в ответ слышит лишь быстрые шаги, а после видит стоящего в дверном проёме брата, лыбившегося и (видимо) державшего за спиной что-то. - М? Чего смеёшься? - старшего напрягает эта гадкая ухмылка и тихое похихикиванье, а после Джунмён краснеет как помидор и теряет дар речи, когда Джис достаёт "сюрприз" из-за спины. - ДЖИСОН!        - Братик наконец вырос? - ехидно кусает губу Джи, а в руках держит знаете что? Правильно. Те самые предохранители, о которых вы подумали. Да, именно их.        - Отдай сюда-! - срывается с места Джунмён, а после уже бежит за юрким младшим, который скользит по ламинату с зубной щёткой во рту и смеётся. - Чертёнок мелкий-!..        - Кажется у кого-то был первый раз! - победно кричит Сон, срезая углы в просторной квартире, и иногда поворачивается, ускоряясь, ведь хён достаточно быстрый. - А брату даже не сказал, ну как так, Мённи-хён? А старший наконец хватает дурачка за руку, толкает в стену и прижимает, блокируя какие-то сопротивления, а смотрит страшно, и в то же время так по-братски:              - Родителям не слова, понял?         - Даже им не сказал? - Хитро лыбится Сон, смотря на серьёзного брата. - У-у, и кто она? Или-... - Сон облизывается. - Он?         - Не твоё дело, беличья задница. - поднимает брови Джун и выхватывает средство личной гигиены из рук младшего. Младший сквозь улыбку шипит, потирая запястья, которые старший только что держал так крепко. А после Джи бросается на спину уже уходящего Джунмёна, дерзко кулаком вороша тёмные волосы, а в локте буквально удушая братца локтём:        - Мужи-и-ик-!        - Слезь, Чертёнок! И так всегда. В этой семье очень весело. Только вот консерватория не ждёт, как и все друзья, которые очень любят Джисона за его солнечный характер. Пожалуй, он - единственное, что расслабляет даже таких стрессоустойчивых и сильных, как музыканты, людей.