Поздравляю, Ренджи

      Работа секретаря мне не особо нравилась. Слишком много суеты и слишком мало толку. В смысле, организовывать встречи, следить за графиком – важно, конечно. Но, во-первых, Бьякуя и сам отлично помнит всё и обо всём, а во-вторых, я могу больше. Могу, но времени не хватает помогать Бьякуе. Работа секретаря занимает всё моё рабочее время, необходимо договариваться о встречах, время и место которых постоянно переносится. Зато я могу проводить первичную стадию переговоров почти самостоятельно. Это здорово экономит время Бьякуи, но безжалостно сжирает моё.       К концу рабочего дня голова гудит, как новогодний колокол. Хочется напиться в стельку, но завтра мне нужны кристально чистые мозги с самого утра. И не в смысле – пустые. Поэтому выпивка отменяется. Взяв для вида пару папок с документами, направляюсь в домашний кабинет Бьякуи. Его присутствие – лучшее лекарство для меня.       Сказал бы мне кто об этом несколько лет назад! Когда я при нём дышать старался через раз. Зато теперь ничто не успокаивает меня так, как его молчаливое присутствие. Я расслабляюсь, просто находясь рядом, наблюдая за тем, как он занимается своими делами. Мы можем провести весь вечер в одной комнате, но не обменяться ни единым словом. Бьякуя обычно читает, а я наблюдаю за ним или подготавливаю бумаги на завтра.       Сегодня Бьякуя работает, это тоже привычно. Непривычно, что при этом он выставляет меня вон. Пожав плечами, иду в библиотеку. Обычно Бьякуя разрешает мне оставаться рядом, и я привык к такому положению вещей. Наверное, я был излишне навязчив. В конце концов, он – глава семьи и начальник отдела огромной корпорации.       Хоть я так и подумал, неприятный червячок завёлся где-то внутри и подтачивал сомнением и недовольством. За это было стыдно.       Бьякуя же резко стал далёким и недоступным, как прежде. Он проводил со мной ровно столько времени, сколько было необходимо для работы, и ни секундой больше. Сначала я думал, что он очень занят, а потом испугался, что надоел ему. Потом вспомнил, что Бьякуя годами работал в таком ритме, а это я бесцеремонно влез в его личное пространство и занял там приличный угол. Но сколько бы я ни уговаривал себя, что Бьякуе просто нужно отдохнуть, что он слишком привык восстанавливаться в одиночестве, червячок не затыкался и продолжал подтачивать меня изнутри.       Лезть к Бьякуе сам я не рисковал. Если он посмотрит своим вымораживающим взглядом снова – я не выдержу. Я не трус, в этом мире боюсь лишь его безразличного взгляда. Потому что это будет означать конец. А я не хочу! Бьякуя стал необходимым.       Чтобы как-то развеяться в субботу пошёл с Икаку и Юмичикой по барам. Не знаю, сколько мы обошли, но проснулся я в своей комнате. Бьякуя ничего не сказал, а вот слуги объяснили, что меня в дупель пьяного привезли на такси семпаи и сдали слугам на руки. Стыдно. И вдвойне – от того, что Бьякуя меня не ругал. Я не мазохист, но если Бьякуя не ругается, значит, злится по-настоящему.       Первую половину дня я ходил кругами, пытаясь извиниться, но Бьякуя снова слинял в свой кабинет и уткнулся в работу. Вот нахрена! Я же знаю, что у него сейчас нет срочной работы! Да все его бумаги через меня проходят! А я ни ухом, ни рылом не в курсе, чем он занимается почти неделю!       В понедельник я, как обычно, приехал в офис за полчаса до начала рабочего времени. Ну, я же по-прежнему вожу автомобиль Бьякуи. Пока возился со срочными документами на сегодня и чаем для Бьякуи, в приёмной стали появляться сослуживцы. Обычно ко мне так просто не заходят – за дверью его ледяное высочество изволит работать, так что даже потенциальные самоубийцы без дела не рискуют ошиваться рядом. А сегодня как прорвало – заходят, улыбаются, намекают. Знать бы ещё на что. Лыблюсь в ответ и киваю как дебил.       При первой же возможности бросаю всё и лечу к Рукии. Она теперь зам Укитаке. Обидно, конечно, что обошла меня, но… тут уж ничего не поделаешь. В общем, прибежал, хотел спросить, а она меня с такой ехидной улыбочкой встречает, что хоть криком кричи. Вот только за попытку шуметь в тринадцатом отряде любящие подчинённые оторвут всё, что только можно, лишь бы никто не нарушал спокойствие президента.       – Рукия, – взмолился я, – ну хоть ты объясни, а? Сил моих больше нет!       – Иди к брату, – говорит, а сама улыбается ещё ехиднее. Зараза мелкая!       – Слушай, – осекаюсь, потому что по лицу вижу: хрен она мне что скажет. Ну и ладно. – Знаешь, тебя послушать, так ты слово «брат» с большой буквы произносишь.       И сваливаю от греха подальше.       А к Бьякуе зайти пришлось. Хотя и оттягивал этот момент до последнего. Вошёл, а он у окна стоит. Спиной ко мне. И ничегошеньки я по этой спине прочитать не могу. Страшно, блин!       – Ренджи, – он произнёс это так, что я непроизвольно сжал бёдра. Чёрт! Неделя без секса, а он таким тоном говорит! Садюга!       – Подойди, Ренджи.       Подхожу, куда денусь. Начинаю понимать всю прелесть длинных пиджаков Бьякуи. В таких не стоит переживать, что внезапный стояк кто-то увидит. Мда… а ведь уже давно не подросток…       – Поздравляю, Ренджи, – поворачивается ко мне лицом.       Что он сказал?       – Эм-м…       Бьякуя на миг прикрывает глаза и поясняет:       – На столе.       Блин, у него что, лимит на слова? Делать нечего, топаю к столу, чувствуя холодок между лопаток. На столе лежит бланк нашей корпорации. А в нём моё имя.       – Кайчо… – неверяще смотрю на него. Так вот чем он занимался всю неделю!       Вечером Бьякуя безжалостно валяет меня по футону и насмешливо называет вице-президентом. От этого я кончаю в два раза быстрее. Ну не садист ли?