Мемы

      Два часа ночи. Хэ Сюань пялится в потолок, сложив ладони на груди, хотя они так и тянулись помассировать виски. Слева от него, на стене, мерно отбивают свой ритм часы, а справа… а справа уже битый час смотрит тупые видео Ши Цинсюань, то и дело заливаясь смехом.       Если сначала было даже немного забавно наблюдать как Ши Цинсюань оплевывает подушку слюнями, стараясь унять очередную волну неконтролируемого смеха из-за двухсекундного видео, то через минут двадцать настроение начало портиться. Ши Цинсюань будто забыл, что у него под боком кто-то есть и, вообще-то, этому кому-то нужно будет завтра рано вставать, в отличии от него самого.       Тем временем смех не утихал, а некоторые вайны Ши Цинсюань просматривает по несколько раз, то и дело давясь воздухом. На его подушке уже и слезы, и слюни, и чего там только нет. Хэ Сюань в очередной раз убеждается, что у его мужа чувство юмора на уровне восьмилетнего ребенка, хотя тут он, наверное, слегка преувеличил. Ши Цинсюань будет смеяться даже если кто-то скажет, что запрещает ему делать это. Это все, это дамбу прорвет. — Цинсюань.       Ши Цинсюань давится и старается смеяться чуть тише, но выходит лишь сдавленный хрюк. Хэ Сюань вздыхает. Сколько ему еще придется это терпеть? — Что? — только спустя минуту отзывается Ши Цинсюань, и даже не нужно смотреть на его лицо, чтобы понять, что он лопнет если не сейчас, то через видео-второе так точно. Даже с ним под одеялом было жарко, ведь Ши Цинсюань уже подрагивал от смеха, а кожа его нагрелась так, что еще немного и можно будет тушить на нем капусту. — Заканчивай, — безэмоционально говорит Хэ Сюань, даже не поворачивая к нему голову. — Уже поздно. — Сейчас, сейчас, еще минутку… — отвечает Ши Цинсюань и ныряет под одеяло, после чего на несколько секунд наступает тишина. Но Хэ Сюань знает. И уже через мгновение, кажется, даже кровать дрожит, как Ши Цинсюань опять начинает смеяться. Хэ Сюань готов подать в суд за домашнее насилие.       Все, никаких больше минуток. Хэ Сюань вздыхает перед резким рывком, запуская руку под одеяло и сразу же нащупывая чужой телефон. Совсем не реагируя на протестующий писк, он тут же выуживает его и пока Ши Цинсюань вылазит наружу, забрасывает причину истерики его мужа в один из ящиков комода. — Ты что делаешь?! — стоит Ши Цинсюаню сбросить с себя одеяло, как он, растрепанный и покрасневший, начинает возмущаться. Хэ Сюань смотрит на него с каменным лицом. И отвечает: — Спать пора.       Но будто бы это смогло утихомирить этот вихрь. Ши Цинсюань принимается елозить по кровати, руками ощупывая каждый сантиметр. Он даже по всему Хэ Сюаню проходится, пока тот даже не возмущается, скрестив руки на груди. Но всему иногда приходит конец.       Вот и нервы сдали. Хэ Сюань, как и всегда, беззвучно набрасывает на мужа одеяло вместе со своей собственной половиной и пока тот приходит в себя, успевает завернуть его в рулет. А затем, полностью игнорирую всякие сопротивления, забрасывает на него ногу и обнимает одной рукой поперек талии, вторую подложив Ши Цинсюаню под голову.       «Рулет» с таким положением вещей мириться не собирается, а потому принимается крутиться, подобно ужу, но ничего у него, увы, не получается. — Пожалуйста, — тихо говорит Хэ Сюань и с трудом приподнимается. Ши Цинсюань наблюдает за мужем через беспорядочные пряди челки. — Спи.       Хэ Сюань наклоняется к лицу Ши Цинсюаня и оставляет на его щеке, совсем близ краешка губ, легкий поцелуй. И Ши Цинсюань в его руках притихает. — Прости… — выдавливает он. — Сладких снов.       Хэ Сюань целует еще раз, оставляя такое же невесомое прикосновение уже на губах.