другой

      Он помнит пустые просторы. Помнит людей, которые зарылись под землю и избегали всего, что происходило вне безопасной зоны. Помнит курьеров, чья нелёгкая доля — быть посредником между ними: неважно будешь ли ты цел к концу путешествия. Помнит абсолютно всё.       Однако эти воспоминания не принадлежат Хиггсу Монагану. Его реальность — небоскрёбы и неоновые вывески, раздражающие из-за бессонной ночи. Стоит закрыть глаза, и вновь видит незнакомые места, где является хозяином.       Он с тоской думает о власти, волнующей слабое сердце.       Неон на прикроватной тумбочке раздражает больше, чем неон за окном. Если бы только он мог…       Стандартные заказы на знакомые адреса, до конца рабочего дня почти половина времени. С работой курьера легко смириться и принять все сложности, иногда в виде грубых слов нетерпения и недовольства. Он — всего лишь посредник.       Если бы щелчок привел к небольшому пожару, заподозрили бы посредника?       Столько мыслей, чтобы обдумать каждую за чашкой остывшего кофе в неизвестном кафе. Серебряное кольцо на безымянном пальце левой руки жжёт, когда раздражающий звон колокольчиков над дверью заставляет вернуться в реальность. Он поднимает взгляд с маленькой кружки перед собой, а кольцо обжигает сильнее.       Хиггс Монаган не верит в судьбу и все сказки о связанных душах, игнорирует знаки небес и живёт лишь для себя.       Он помнит отчаяние другого Хиггса — того, кем живёт во сне — и помнит протянутую руку, что вытянула с самого дна и подарила первый вздох без тяжести во всём теле. Таком знакомом и незнакомом теле.       Серебро лежит на столе вместе с нетронутым напитком.       Колокольчики над дверью звенят вновь.       Обращаешь внимание на неприятный зуд безымянного пальца левой руки, где всегда было тонкое кольцо из серебра. С улицы слепит солнце, однако в воздухе витает запах дождя. Такое было только во сне: постоянные дожди, сырость и грязь, преодолеть которые значит выжить.       Официант уносит нетронутый заказ.