Обида

Интегра вздохнула и наконец отложила ручку, заменив ее сигарой. Поднеся ее к губам и прикурив от зажигалки, она откинулась на спинку своего кожаного кресла. За работой она провела вот уже несколько часов и за это время никто ее ни разу не потревожил, что было весьма необычно. Хоть она и была рада покончить с кипой отчетов без появления в ее кабинете грозного оружия Хеллсингов, но отсутствие вампира казалось ей чем-то неправильным, особенно когда речь заходит о таком существе привычки. Она выпрямилась, отодвинула кресло и встала, всматриваясь в каждую тень и в каждый угол. После тщательного осмотра Интегра пришла к выводу, что Алукарда в кабинете нет. Возможно, он просто дуется из-за того, что ему не позволили убить того беднягу, который перепрыгнул через забор, чтобы поймать оленя. Зачастую она позволяла Алукарду отужинать теми, кто прокрадывался мимо охраны и каким-то образом умудрялся оказаться достаточно близко к поместью, чтобы увидеть некоторые вещи, которые видеть был не должен. На этот раз злоумышленником оказался мальчишка, который наткнулся на тренирующийся под руководством Алукарда отряд. Мальчику повезло, первыми его заметили люди, а не Алукард. Вампир сразу же оценил незваного гостя как угрозу и тут же атаковал, но командир все же смог удержать вампира до тех пор, пока с Интегрой не связались и мальчика не задержали. Интегра отозвала Алукарда, хотя вампир все еще был напряжен и даже разозлился, когда она пригласила неряшливого мальчишку внутрь и велела Уолтеру приготовить для него небольшую порцию еды. В этот момент Алукард исчез, но Интегра решила, что он, скорее всего, дуется где-то в подвале. Она выяснила, кем был этот мальчик, и отправила его домой к родителям пару часов назад, но вампир все еще не показывался. Это ее вполне устраивало, и она восприняла его скрытность как благословение. Покончив с бумажной работой ближе к ночи, она решила потратить свое свободное время на то, чтобы немного расслабиться за чтением. Интегра направилась в библиотеку, выбрала хорошую книгу и удобно расположилась на старом кожаном диване, который стоял здесь столько, сколько она себя помнила. Она прочла уже половину третьей главы, когда почувствовала, что температура в комнате понизилась на несколько градусов. Интегра предпочла проигнорировать вампира, сосредоточив все свое внимание на сюжете книги. Перевернув страницу, она почувствовала, как прогнулся диван под весом Алукарда. Конечно, его шаги были почти неслышны, но она прожила с ним десять лет и знала, как вычислить его присутствие. Как и обычно, вампир вторгся в ее личное пространство и прислонился к плечу. Она решила, что он просто пытается привлечь ее внимание, начав эту маленькую игру. Она игнорировала его, а он делал все возможное, чтобы привлечь ее внимание, не произнеся при этом ни слова. Истерика остается истерикой и не важно, издал хоть кто-нибудь звук или нет. По ее мнению, он был просто маленьким ребенком, кричащим: «Посмотри на меня». Когда она не ответила, Алукард соскользнул вниз и лег ей на колени, навалившись при этом на книгу. Интегра громко вздохнула и чуть было не столкнула его на пол, когда вытаскивала ее из-под вампира. Она продолжила чтение, все еще стараясь не обращать на него внимания, даже если для этого нужно было приложить чуточку больше усилий. Она подняла книгу чуть выше, когда Алукард перевернулся на спину и устроился у нее на коленях. Интегра перелистнула еще одну страницу и наконец добралась до четвертой главы. Она опустила книгу, уперев ее в вампирскую грудь и продолжив чтение. Она наконец улыбнулась, не глядя на него и будто бы не замечая, что он лежит у нее на коленях. — Ты уже закончил дуться? Или изголодался по вниманию? Он не двигался, но она чувствовала, как его глаза прожигают в ней дыры. Для существа, считающего себя аристократом, он вел себя как избалованный ребенок. Поэтому она и обращалась с ним соответственно: Интегра знала, что тем самым действует ему на нервы. — Почему ты оставила его в живых? Он вполне мог оказаться шпионом. — Или же он просто обычный подросток, не проявляющий уважения к чужим заборам. — Тогда почему ты не позволила мне научить его уважению? — Потому что твои уроки привели бы к тому, что он покинул бы это место, лишившись нескольких конечностей, а может даже и жизни. Алукард, я отказываюсь вести этот разговор. Если ты еще не закончил дуться, то оставь меня в покое. Алукард на мгновение замолчал, и Интегра вновь сосредоточилась на книге. Она положила книгу ему на грудь и слегка откинулась назад, временами перелистывая страницы. — Ты впустила его в дом, — прокомментировал Алукард пять страниц спустя. — Вопреки твоим вампирским территориальным убеждениям, Алукард, это мой дом, и ты здесь просто спишь. Ты не имеешь права указывать, кого мне впускать в дом и что мне в нем делать. Он снова замолчал и не произнес ни слова вплоть до следующей главы. — Я хочу получить компенсацию за еду, которую ты у меня отобрала, — объявил он. Интегра знала, что разбаловала его, но это был единственный способ заставить его слушаться, не используя при этом печать. Ей было интересно, каким образом ее предкам удавалось сносить его жалобы. И конечно же, чаще всего голод нападал на него именно в их присутствии: она помнила, как читала в дневниках Абрахама о том, что проголодавшийся Алукард впоследствии становился более уступчивым. Теперь Алукард ожидал какой-нибудь еды или угощения всякий раз, как поступал правильно, или когда он думал, что ему в чем-то отказывают. И, соответствуя его ожиданиям, Интегра обнаружила, что всякий раз уступает, даже если просто потакает ему, внушая себе ложную надежду на то, что он отстанет от нее на несколько часов. Интегра тяжело вздохнула и наконец оторвала взгляд от книжных страниц, встречаясь с алыми глазами своего слуги. — Во-первых, этот мальчик никогда не был для тебя едой, Алукард, — поправила она его. Взгляд Алукарда стал еще острее. Она видела, как его зрачки сужаются в полоску, как у рептилии. Без сомнения, в голове у него сейчас быстро крутятся шестеренки. — Он был незваным гостем на земле Хеллсингов, поэтому его можно было съесть, — заявил он, слегка ухмыляясь. Он знал, что поймал ее в ловушку, как и знал, что в конце концов она сдастся. Интегра приподняла бровь, все еще не сводя с него взгляд, а затем вновь обратила свое внимание на книгу, ведя пальцем по строчкам, пока не нашла то место, на котором остановилась. — Тогда я попрошу Уолтера дать тебе что-нибудь еще. Алукард издал нечто среднее между рычанием и насмешкой. — Я могу и сам достать себе медицинскую кровь и питаться ею до тех пор, пока не усну абсолютно сытым. Мне не нужен лишенный вен мусор из пакетика, я хочу твою кровь. Они оба на мгновение замолчали. Интегра закончила читать абзац и вновь перелистнула страницу. В конце концов Алукарду надоело соревноваться с бумагой и чернилами за внимание своей госпожи. Он поднял руку, схватил лежащую у него на груди книгу и бросил ее на пол. Поначалу Интегра никак на это не отреагировала, но затем издала еще один громкий вздох и откинулась на мягкую спинку кожаного дивана. — Должно быть, я довольно долго тобой пренебрегала, раз ты соревнуешься с книгой за мое внимание, — в ее голосе прозвучали веселые нотки. Она задалась вопросом, как долго они будут играть в эту игру, прежде чем один из них не сорвется и не устроит неприятности. Подобные неприятности всегда заканчивались тем, что вампир ловил пулю, а госпожа злилась несколько часов подряд. — Я голоден, — прорычал Алукард, не обращая внимания на ее колкое замечание. — Тогда заползи на колени к Уолтеру или возьми все сам. Ты же знаешь, где находится морозильник. Алукард снова зарычал, впившись в нее взглядом. — Ты отняла у меня еду, которая по праву принадлежала мне! — огрызнулся он. — И я хочу получить за это компенсацию. Интегра улыбнулась, как улыбаются ребенку, который не совсем понимает суть дела. — Как быстро ты забываешь, Дракула, что у тебя здесь нет никаких прав, и я тебе ничего не должна. Я могла бы полностью отказать тебе в еде, и ты ничего не смог бы с этим поделать. Ты бы предпочел, чтобы я выбрала именно этот вариант? Алукард вперил в нее взгляд, но так ничего и не ответил. И вновь Интегра не смогла сдержать улыбку, взглянув на него во второй раз за ночь и протянув вперед руку, чтобы помассировать его макушку кончиками пальцев. — Ты не получишь моей крови ни сегодня, ни в ближайшее время. А теперь может уже слезешь с меня? Я устала и хочу спать. Алукард зашипел на нее, но от ласки не отстранился. Интегра рассмеялась в ответ на его пристальный взгляд и покачала головой. Она знала, о чем он думает. — И я надеюсь, что ты не собираешься вновь заползать ко мне в постель. Ты занимаешь всю кровать, а я не хочу проснуться с твоими конечностями, перекинутыми мне через голову, или чтобы ты вообще скинул меня с матраса. У тебя есть гроб, используй его. Алукард усмехнулся и метнул взгляд в сторону. От него исходила смертоносная аура обиженного существа. — Я думал, что людям нравится, когда их собаки проявляют привязанность, — раздраженно прокомментировал он. И снова Интегра засмеялась. — Нормальные человеческие собаки не имеют ядовитого укуса, — возразила она, а затем, без предупреждения, просунула руки ему под спину и свалила на пол. Алукард с кряхтением приземлился на живот и стал подставкой для ее ног, когда Интегра поднялась с дивана и направилась к выходу из комнаты. — Доброй ночи, вампир. И чтобы у тебя не возникло никаких других мыслей, я повешу рядом со своей кроватью хорошую связку чеснока. Уверена, ты не захочешь, чтобы она оказалась у тебя во рту, пока ты спишь. Интегра, заслышав его бормотание на румынском, не удержалась и расплылась в злобной ухмылке, которую частенько видела на лице своего слуги. Она знала, что Алукард ненавидит это растение, как бы ни старался он это отрицать; он убегал из кухни всякий раз, когда Уолтер добавлял чеснок в свои блюда. Алукард покинул библиотеку спустя несколько минут после ухода Интегры. Вздохнув, он запрокинул голову и заглянул в окно, через которое виднелся кусочек луны. Он только что застал свою госпожу в плохом настроении, но уже завтра вечером все может измениться.