Неправильный дементор

***

«Он настежь распахнул дверь веранды, и тут все увидели Морру. Все-все. Она неподвижно сидела на садовой дорожке перед крыльцом и смотрела на них круглыми, без всякого выражения глазами. Она была не особенно велика и не особенно грозна с виду. Она была лишь чудовищно омерзительна и, казалось, могла прождать так целую вечность. В этом-то и заключался весь ужас.»  Печаль закрыла книгу о муми-троллях и строго посмотрела на сына. — Вот, — сказала она. — Вот каким должен быть послушный дементорский ребенок — маленьким, холодным, спокойным. И омерзительным. Понимаешь? Ты же, неуемное чадо, с самых первых минут, еще будучи крохотной морой, вертелся как волчок, светился как новогодняя гирлянда и питался людским отчаянием. Взамен ты оставлял в человечьих душах только умиротворение и покой. Разве так подобает себя вести порядочному дементору? Сын на ее руках виновато завозился. — Прости, мам. — Что ты сказал? — То есть, мне очень жаль, матушка. — Так лучше. Но правильно говорить «я полон сожалений, о, матерь». — Слушай дальше. Внимай и насыщайся. Историю Муми-Дола одна смертная сочинила для человечьих детей, но в ней много радости, поэтому ее читают и малышам-дементорам. Больше-то ее родителям взять и негде. Скупые крохи радости из душ узников загрязнены отчаянием, ненавистью и страхом, а потому не годятся для детского питания. Поэтому выбирать не приходилось. Каждый вечер Печаль брала с полки что-то из детской литературы и старалась представить, что мог бы чувствовать смертный, читая эту книгу. Однако, не успела она прочесть и двух страниц, как почувствовала, что ее дергают за рукав савана. — Что ты хочешь знать, чадо? Я не знаю, почему улыбаются люди. Я не знаю, откуда и зачем они приходят в нашу крепость, нарушая покой серого камня своими воплями. Я понятия не имею, почему Сириус Блэк пятый год рассказывает анекдоты Стражам, и до сих пор ни разу не повторился. Я вообще ничего не знаю о смертных.  Печаль влачила муку бытия пятьсот лет. И вот, отпрыск, не считаясь с ее вековой усталостью, решил взвалить на нее очередной неразрешимый вопрос? О, великие Предки, за что ей это? — Мам, а откуда берутся дементоры? — Мы есть тьма и отчаяние, сынок. Мы — страх и ужас, уныние и злоба… все горе этого мира — мы. Когда возник первый вопль скорби и боли, тогда на Земле родился первый дементор. Мы зовем его Прадедом. Он прародитель всем нам, состоящим из тумана и скорби. А Матерь Туманов вместе с ним породила первых из нас. Когда приходит нужное время, Дети Тумана ищут себе пару, и силой огня нагревают воду в медном сосуде. Когда же вода начинает извечный свой танец, бурля и восходя к небу, ей в жертву приносят сушеные листья священного древа Тэм. Заключившие вечный союз Дети Тумана вкушают напиток, дарованный танцующей водою и Древом, и делятся друг с другом печальными думами. Так, из скорби и водяных капель рождаются на свет крохотные морры. Так появились на свет все твои братья и сестры. И со временем они вырастают… — В дементоров? То есть, когда приходит время, вы с папой садитесь, кипятить чайник и думаете всякие грустные мысли, а потом из мыслей и чайного пара получаются дети? А когда сто тысяч пар дементоров одновременно садятся думать о грустном, и кипятить чайники, смертные видят туман, да? — Да. Спи, мой страшненький. Мать тяжко вздохнула, укладывая неугомонного малыша на ложе из бархатистой плесени, и направилась прочь. Дементоры? Мама? Чайник? Где он нахватался таких странных слов? Только смертные все так упрощают и придумывают короткие и уродливые имена, всему что видят. Лишь они не понимают ни тонкостей мироздания, ни красоты витиеватой речи. Тщетно Печаль учит сына постигать мудрость и красоту древних речений. Почему ему так интересны люди? Неужели он спускался к узникам? А вдруг, он общался с Сириусом Блэком?.. — Мама! Печаль обернулась. Все, все ее дети — Кошмар, Страх и Морок — давно уже отошли ко сну. Даже сестра их — Уныние, и та уснула. Только младший никак не угомонится. — Что мешает тебе уйти в сон, чадо? — Мама, ты такая красивая… — Молчи, Недоразумение, — Печаль захлопнула дверь и смахнула едкую, мутно-зеленую слезу, которая прожгла в каменном полу небольшое отверстие. «Красивая». Это ж надо! Что за ребенок достался ей? Несет радость, куда не просят, причиняет добро, дерзит старшим… Что из него может вырасти? Недоразумение, да. Так его и зовут.