Странная

Виш была странной. Взбаламошенная девчонка со своими загонами и тараками в голове. В одну минуту она может смеяться, в другую – разозлиться из-за пустяка. Многим она старалась помочь, выслушать, утешить. Но когда дело касалось её – смеялась, говорила, что с ней все в порядке и что по жизни везёт. Но он та знает, что она ни черта не в порядке. Он слышит, как она ревёт за каменной стенкой. Он видит, как она тщательно скрывает порезы на руках. Он чувствует её. Многие называют её своей подругой, настоящим товарищем, кто-то ставил её наравне с сестрой. Осборн же на это все вновьсмеётся и говорит, что друзей у неё нет, а окружающих её людей она с натяжкой может назвать хорошими знакомыми. Боится. Трясётся. Страх сковывает тело. Он помнит, как та ревела из-за смерти Петры. Он слышал, как та винила себя во всем этом. Он видел, как та с горящими глазами мчалась на свою погибель, что бы убить титаншу. Виш не боится смерти. Она жаждет ее. Именно по этому и состоит в этом легион самоубийц. Для суицида она безвольна, слабо характерна и труслива, а вот если умереть на поле боя, во имя чего-то прекрасного – пожалуйста. Так хоть матушка с братом будут гордиться. Наверно. Ей нечего терять, как твердит она всем. Именно поэтому каждое утро, за час до подъёма он наблюдает, как та идёт в лес и идёт следом. Он смотрит на то, как она с помощью привода выпускает тросы и цепляет макушки деревьев, взлетает на самый вверх, доставая облака и камнем падает вниз. Так она чувствует свободу. Свою собственную, странную и непонятную свободу. Прям как она сама. А он наблюдает за всем этим с тяжёлым сердцем от испуга за эту дуру и ловит себя на мысль, что все же восхищается ей. Её безмятежностью. Падая вниз у неё слишком умиротворенное лицо. Таких лиц он не видел даже у солдат, которые умирали на глазах с мыслью, что их гибель была не напрасной. Виш любит и ненавидит жизнь одновременно. Нет, не так. Виш ненавидит свою жизнь и любит чужие. Она с упоением может слушать чужие рассказы про детство, юношества, первую любовь и разбитые коленки, даже если эти рассказы идут по второму - третьему - четвёртому - дакакомутамеще - разу. Слушает и не перебивает. Именно этим она и располагает к себе людей. Она не слушает. Она слышит.       В каждом рассказе о любви она слышит разбитое сердце.       В каждом рассказе про детство она слышит о не любви родителей к детям.       В каждом рассказе она слышит скрытую мольбу о помощи. И она помогает. Тратит свою внутреннюю энергию на помощь другим. Наполняет других светом, а сама сгорает. Он бы тоже хотел получить от неё помощь. Что бы его тоже услышали. Но он такой же как и она. Хранит в себе все до последнего и из-за этого выгорает. Сгорает до пепла. Только в отличии от неё, которая ревёт в своей комнате, бьёт стены, оставляет себе порезы и ловит адреналин от падения, он... Не делает ничего. Не видит во всем этом смысла. Он мысленно тянется к Осборн, точно утопающий к единственному спасению, в надежде, что та почувствует его мольбу о помощи. Виш не просто чувствует. Она ощущает. И не может понять: это её эмоции или же его? Первое, что он чувствует – сладкое спокойствие. И горькие травы в пространстве. – Так легче мне, – Твердит она. Он не спорит. Пусть делает, что хочет. Виш разливает по кружкам какой-то отвар, который, как она хвалится, собирала сама. Берет в руки свою кружку, делает глоток и со стуком ставит на стол. Он повторяет следом. Отвар слегка горчит, но из-за чего-то отдаётся сладкий привкус и это явно не сахар. Она облизывает губы, глубоко вздыхает и выдыхает с закрытыми глазами, а после, открыв и прищурив их, смотрит в упор в его глаза. – Рассказывай, – Молвит она. Тихо и спокойно. Он молчит и так же начинается щурить глаза в ответ. Их молчание длилось довольно долго, пока он не выдохнул и не начал свой рассказ. А она слушала и не перебивала, лишь иногда кивала головой и все так же щурила глаза. Понимала. Знала. Чувствовала. После его рассказала она лишь допила отвар, остатки которого плавали на дне, встала и ушла. — Завтра вылазка, надо подготовиться и выспаться, – Были последние её слова перед уходом. Она ушла, оставив его в замешательстве и со странным спокойствием и опустошением внутри. Будто тяжёлый груз взяли и унесли. А на столе он заметил рядом с её чашей отполированный деревянный кулон на прочной верёвке со странным символом. В знак защиты. В знак того, что они связаны.

Виш везёт по жизни, верно? Значит в этот раз везение решило отвернуться от неё.