Абстрагирование по-чародейски

Утром пятого дня с момента появления Мерлина, Артур замечает на своей тумбочке глиняный горшок, над поверхностью которого гордо возвышался пучок какого-то растения. Возможно, юный принц и распознал бы в нем обычный фикус, да только темой флористики никогда не интересовался, да и важной ее не считал. — Мерлин, — позвал он с кровати. Его новый лопоухий слуга слонялся по комнате, имитируя бурную деятельность. — Да-да? — пропел он. — Это что? — вкрадчиво поинтересовался принц, как-бы невзначай махнув в сторону растения. — Фикус, — ответил Мерлин, тут же поспешно добавляя, — Сир. Артур выразительно моргнул. — Ладно, поставим вопрос по другому, — протянул он, поднимаясь с кровати, — Какого черта оно делает на моей тумбе? Мерлин замер, удерживая две рубашки на вытянутых руках и выбирая самую подходящую для сегодняшних мероприятий. — Ну… Его принёс я. — Мерлин! — почти прорычал теряющий терпение принц, — В отличии от тебя я не идиот. Зачем ты его принёс? — Он милый, — буднично пожал плечами Мерлин и вновь обернулся к предметам гардероба в своих руках, — В чем отличие между этими двумя рубашками? Разве они не одинаковые? Артур не заметил, как его глаза сами закатились в направлении потолка. — Мерлин, я тебе что, старушка-целительница? — рыкнул он в тщетной попытке донести свое негодование до непробиваемой головы новоиспеченного слуги, — Накой мне сдался фикус?! — Но… — Никаких «но»! — Артур вырвал из чужих рук рубашку на тон темнее другой, — Унеси это с глаз моих долой!

***

Новый горшок с представителем флоры Артур замечает ровно через полгода. Он уже и забыл про инцидент, произошедший на первых днях службы Мерлина, но возникшее из ниоткуда растение на его комоде тут же воскрешает давние события. — Мёр-линь, — протягивает он искаженное имя слуги, невольно самостоятельно вытягивая ремень из своих брюк, — Опять? — М? Мерлин высовывает лохматую голову из-за перегородки, где в настоящее время готовил принцу ванну. Невинный взгляд его почти-друга не обманул Артура. Выразительно щёлкнув ремнем при снятии, он заговорил: — Кажется, мы уже обсудили с тобой то, что я не желаю видеть в своей комнате никаких растений! И… И что это черт возьми такое?! — Алоэ, — моргает Мерлин с таким видом, будто Артур сам просил его принести некое алоэ, а теперь капризничает, — Между прочим, очень полезное растение. Вздох, полный тяжёлого спокойствия, вырывается из Артура. — Мерлин, — терпеливо, словно разговаривает с душевнобольным, произнёс он, — Что, ради бога вбилось в твою голову, что ты решил, что мне совершенно точно для счастливой жизни необходимо алоэ? Ответ был незамедлителен: — Мне показалось, что в вашей комнате не хватает зелени. — Тебе. Показалось. — припечатал Артур,  скидывая горшок в поставленные руки поспешно подбежавшего слуги.

***

Признаться, новое растение не появлялось в его комнате так долго, что Артур действительно забыл про попытки Мерлина «внести зелени в его серые будни», пока однажды не заглянул за шкаф в поисках потерявшегося документа. «Опять» — свалилась мысль с неотвратимостью летящего булыжника. — И давно оно тут стоит? — Уже два месяца как, сир, — довольно отвечает Мерлин, делая пометки в своей голове обязательно пошутить в будущем про внимательность Артура и малоподвижность в собственных покоях. — И это… — Мята, сир, — поспешно ответил он на невысказанный вопрос, — Мята приятно пахнет, а также ее можно жевать для свежести дыхания… — Я искренне советую тебе не заканчивать это предложение. Мерлин заговорщически покосился, делая вид, что не понимает причины раздражения своего монарха, при этом улыбаясь так, что становится совершенно очевидно — все он прекрасно понимает. — Нет, я правда ни на что не намекаю, но Гвиневра говорит… Артур бросает в Мерлина что-то, что оказалось под рукой. Под рукой оказался стоящий рядом подсвечник. Мерлин уворачивается и вылетает из комнаты, отчего отлитый из металла предмет грохочет об пол. Беззвучно похихикав за дверью, он возвращается спустя пару минут, чтобы продолжить готовить ванну, и с тихой радостью замечает, что горшок с мятой остался на месте.

***

Появление следующего горшка с представителем флоры не удивляет. — Мерлин, это… Петрушка? Мерлин выглядит слегка смущенным, но кивает послушно. Терпеливо вздохнув, Артур уточняет: — Зачем? — Ну… Выросла… — Ага. Юный монарх перебирает в голове все новые и новые предъявления, а после смотрит на своего довольного слугу и понимает — бессмысленно. — Почему ты вообще приносишь их мне? — находит он в своей голове единственный вопрос, ответ на который действительно хочет знать. Мерлин словно отвлекается от каких-то своих мыслей, после чего глаза его затапливает горячее веселье. — Артур, ты видел мою комнату? — отвечает он вопросом на вопрос, всем своим видом транслируя послание «Ну ты, конечно, смешной, Артур!», — Я сам там еле помещаюсь. Какие горшки?

***

— Морковка, Мерлин, серьёзно?! — Я посадил их, не зная, что это за семена, — пожал плечами чародей, выискивая глазами подходящее место для его нового растения. — И поэтому, когда из семян выросла вполне понятная морковка, ты решил притащить ее мне? — невольно выгнул бровь Артур в редком стиле, известном как «аля Гаюс». — Ага. — Мерлин, ради бога… Пальцы Артура зарылись в золотые локоны. Затем мужчина вздохнул, быстро возвращая себе контроль, и вновь взглянул на торчащий из земли пучок зелени. — И откуда у тебя столько горшков? — О, — весело отозвался слуга, — Мне их любезно предоставляет королевский гончар, потому что принц желает озеленить свои покои! Подушка столкнулась с лицом лопоухого слуги.

***

Звук, представляющий из себя нечто напоминающее кряхтение старой утки, граничащий с болью от защемленной мошонки, прозвучал в утренней тишине. — Мерлин! — Это кактус! — радостно и почти восторженно уведомляет его друг, даже не дождавшись вопроса, — Это невероятно необычное растение! А еще, говорят, он может расцвести! Улыбка потирающего зудящую пятку Артура не предвещала ничего хорошего. — И поэтому ты поставил ее мне у кровати? — нарочито ласково поинтересовался он. — Ага, — произнёс Мерлин, выдержав драматическую паузу, — Хочешь я почищу тебе морковь для завтрака? Кактус улетел в Мерлина… …На следующий день Мерлин впервые с момента появления приносит Артуру цветы. Артур, осматривая свою комнату, где все горизонтальные поверхности занимали фикус, покусанная петрушка, не менее покусанная мята, морковка, возвратившееся алоэ и злополучный кактус, устало машет рукой. Кактусом он попал. Неплохо так попал. Попал настолько неплохо, что тут же впал в ужас, когда осознал содеянное. Мерлин, скривившийся от боли, потирал слегка кровивший след на руке, которой успел инстинктивно прикрыться. У его ног лежала горстка земли в осколках от глиняного горшка. Как только Артур увидел следы своей вспышки гнева, ему стало до ужаса стыдно. Чёрт бы побрал его совесть. Тут же забылось, что это Мерлин начал первым, потому как Артур, как бы не кривился, на самом деле практически не пострадал. Если бы он не был таким вспыльчивым, все прошло бы гораздо спокойнее. Поэтому… Мерлин, с чистой перевязкой на руке, радостно кивает. — Это бегония, — с благоговением говорит он, и ставит глиняный горшок на самое видное место.

***

Спустя много лет, когда Мерлин в очередной раз приходит с горшком в руках, Артур все же спрашивает: — Почему именно растения? Придворный чародей, по привычке все ещё проводящий в покоях монарха большую часть времени, ласково поглаживает большие зелёные листья. — Потому что они не могут никому навредить… Знаешь… Он оборачивается, чтобы заметить тщательно спрятанное любопытство в глазах Артура. — В детстве… Иногда случались моменты, когда мне было трудно сдерживать мои силы. Мерлин смотрел внутрь себя, погружаясь в воспоминание. — Однажды я чуть не разрушил дом. И тогда мама сказала, что, если сдержаться невыносимо, то лучше направить энергию во что-то безобидное и незаметное… И я не придумал ничего лучше, как пустить свою силу в землю. Артур подавил смешок с совершенно не королевским звуком. О, да, это было похоже на Мерлина. — Что смеёшься? — якобы обиженно фыркнул чародей, хотя в уголках глаз можно было заметить улыбку, — Тебе смешно, а мы потом все лето вырывали из щелей в полу амброзию. Она жутко живучая! Представив эту картину, Пендрагон засмеялся уже в голос.