Ведомые ошибками

      Приём в министерстве набирал обороты. Отовсюду слышался звон бокалов, гомон голосов и отдельные приветственные возгласы. Зачарованные подносы с напитками и закусками элегантно лавировали между гостями, парящие веера разгоняли духоту, донося до гостей нежные цветочные ароматы. Гермиона поёжилась — ей было неуютно.       Нескончаемая вереница фуршетов, собраний, вручений наград после победы над Волдемортом, разумеется, была призвана укрепить дух волшебников и чествовала победителей, но тем не менее изрядно утомляла. И хоть после тех событий прошло уже почти три года, и ажиотаж немного схлынул, она прекрасно понимала, почему Гарри и Джинни опаздывают на открытие крупного благотворительного фонда «Рукопожатие». Вот только она со свойственной ей пунктуальностью, конечно же, пришла вовремя. Что до ребят… Они поженились всего лишь два месяца назад и пока ещё в буквальном смысле не могли друг от друга оторваться. Гермиона не винила их в обоснованном отсутствии интереса к окружающим. Она бы тоже никуда не спешила, если бы рядом был любимый человек, с которым они наконец воссоединились спустя столько переживаний и потерь.       Девушка вздохнула и потёрла виски. Естественно, в памяти всплыл Рон. Она вспомнила тот жуткий скандал больше года назад, и то, как он уехал в Румынию к брату, покидав первые попавшиеся вещи в чемодан. Нахлынувшие чувства заставили её прикусить губу. Она ранила его куда сильнее, чем могла предположить, и до сих пор отчаянно жалела о каждой минуте того злосчастного утра. Гермиона мучительно потрясла головой, будто желая избавиться от мыслей, но образы хлынули в мозг и пробудили воспоминания…       …Потеря Фреда чудовищно подкосила всё семейство Уизли, хотя внешне они очень старались держаться и не слишком давать волю чувствам. И Рон старался больше всех. Он шутил, много и шумно болтал, тормошил абсолютно потерянного Джорджа и практически заставлял его работать в магазине «Волшебных Вредилок Уизли». Он отдал родителям больше половины своей геройской награды, настаивая, чтобы те съездили куда-нибудь отдохнуть или хотя бы сделали обновления в обстановке Норы. Парень крутился как белка в колесе, забывая о себе, отодвигая свою собственную боль как можно дальше, пряча её за кипучей деятельностью и нарочито безмятежным видом.       Рядом с убитыми горем родителями, по сути, был только он. Перси решил делать дальнейшую карьеру в Швейцарии, Билл старался помочь, как мог, но после войны Гринготтс претерпевал существенные изменения в политике ведения счетов, пестрел новыми назначениями, поэтому старший из братьев Уизли был завален работой по горло и не видел родителей и братьев неделями, а то и месяцами. Вдобавок Флёр, наконец, забеременела. Её здоровье и душевное состояние требовали повышенного внимания, и он бесконечно трансгрессировал то в Ниццу, куда она уехала навестить родителей и младшую сестру, то в Египет, то в Лондон, то в Корнуолл.       Единственной настоящей опорой для Рона в череде уныния, слёз и воспоминаний стала Гермиона. После победы она отправилась искать родителей, но спустя полгода бесплодных поисков, потратив кучу денег и получая через день полные депрессивных мыслей письма Рона, она бросила всё и кинулась спасать друга. По приезду она обнаружила, что Рон настолько погрузился в семейные проблемы и свою депрессию, что совсем забыл о том, как долго хотел быть с ней вместе; о том, как годами мечтал поцеловать её и даже однажды решился на это, тогда, в Тайной комнате, во время битвы за Хогвартс. Всё словно отошло на задний план, и молодые люди больше ни разу не затрагивали эту тему. Они просто пытались смириться с тем, что их жизненный уклад никогда не будет прежним и отчаянно боролись с послевоенным стрессом.       Гермиона перебралась в Нору, помогала по дому, вытаскивала миссис Уизли в магазины, искала для Артура интересные магловские журналы по радиоэлектронике и популярной механике и зачитывала их ему вечером, не давая погрузиться в тягостные раздумья; писала бесконечные воодушевляющие письма Джинни в Хогвартс, выручала Джорджа и Рона с бухгалтерией в магазине и в целом держалась на удивление стойко. Она была рядом, и Рон на самом деле был ей за это бесконечно благодарен. У того же Гарри не было ни одной свободной секунды после знаменательного поражения Тёмного Лорда, — его буквально рвали на части со всех сторон, а Рону очень нужен был друг. Да, именно друг — надёжное плечо, разумный спокойный собеседник и близкий человек.       Но пролетел год, боль от утраты Фреда притупилась, перестала впиваться раскалённой иглой в сердце при каждом пробуждении, и однажды утром Рональд Уизли первый раз после трагедии по-настоящему пришёл в себя.       Он нехотя спускался вниз по лестнице к завтраку и увидел Гермиону: она готовила омлет и резала грибы, пританцовывая и легонько напевая себе под нос. Солнечный свет заливал тонкую фигуру, растворяя домашнее простенькое платье, делая его почти прозрачным и невесомым. Взгляд Рона скользнул по золотистым пушистым завиткам волос у ушей, по тонким, тронутым случайным загаром рукам и гибкой узкой спине. Его будто охватило горячей волной, он быстро сбежал с лестницы, подскочил к девушке и порывисто обнял её сзади.       — Гермиона… Ты здесь, со мной…       — Рональд, что с тобой? — Обернувшись, она напряжённо пробежалась взглядом по его лицу.       — Я знаю, что должен был сказать это намного раньше… Я люблю тебя, я тебя так люблю. — Он исступлённо зарылся в её волосы. — Только благодаря тебе я ещё не сошёл с ума. — Жадные поцелуи коснулись худеньких плеч, и он крепко обхватил Гермиону руками.       Тем же вечером Рон сделал ей предложение, и она ответила согласием. Впервые с минувших трагических событий в Норе зазвучал искренний смех, и воцарилось подобие оживления.       Спустя пару дней после помолвки он заглянул к ней в комнату с утра. Просто стоял в дверях и любовался тем, как она спит. Вечером должен был приехать Гарри, выкроивший наконец время для уикенда, и Джинни, которую отпустили из Хогвартса по просьбе родителей. Школу почти восстановили, ей осталось доучиться последний год, и, судя по пламенным письмам накануне приезда, она ждала встречи с родными как манны небесной. Ожидая гостей, Молли немного очнулась и принялась хлопотать, как в старые добрые времена, наполняя дом замечательными запахами готовящейся еды.       Рон прошёл в комнату, присел на кровать и легко коснулся щеки спящей девушки. Гермиона сонно открыла глаза и, увидев его, блаженно улыбнулась.       — Ты так сладко спишь. Вот странно, не обращал раньше на это внимания, когда мы кочевали с палаткой фиг знает где. — Он склонился над её губами и легко пощекотал их своими.       Чуть помедлив, она отозвалась, приоткрыв рот, робко выдохнув и обвивая его шею руками. Чувствуя, как краснеет от разгорающегося возбуждения, Рон принялся страстно целовать её губы, щёки, переходя на шею и тонкие, выступающие ключицы. Гермиона ощутила его ладони на лице, затем на плечах, и, наконец, они торопливо и стеснительно спустились вниз и неуверенно сжали грудь, прикрытую тонкой тканью ночной сорочки.       — Рон, я… Подожди. — Ей показалось, будто воздух застыл в горле.       — Мерлин, Миона, я так хочу тебя, — пробормотал он, лаская губами подбородок и обводя пальцами небольшие округлости.       Гермиона отчаянно зажмурилась. Рон ощутил её напряжение, сразу остановился и, пытаясь совладать с дыханием, прошептал:       — Прости, я понимаю. Знаю, что нам всё нужно сделать правильно и уважаю твоё решение.       Она слегка нахмурилась и отстранила его от себя.       — Что ты имеешь в виду?       — Ты хочешь подождать до свадьбы, верно? Неудивительно, ты не могла бы решить иначе. Тем более что магический брак только укрепляется благодаря невинности невесты. Я согласен с тобой, и для меня это тоже очень-очень важно. Ведь и я ждал тебя, не представляя даже, что мой первый раз может случиться с кем-то другим. — Рон провёл ладонями по лицу, сгоняя наваждение, и, улыбнувшись, посмотрел на Гермиону.       Она молчала.       Молчание было не смущённым и не игривым. Молчание было тягостным.       — Гермиона… Что-то не так? — Парень озадаченно вгляделся в её лицо.       — Рон… Боюсь, мне есть что сказать тебе на этот счёт. Я остановила тебя только потому, что мне сложно так... поспешно переключиться с наших, уже ставших привычными, дружеских отношений на что-то более личное… Я люблю тебя и хочу, поверь, но нам всё же нужно немного времени… Просто… Дело в том… Дело в том, что у меня уже был опыт… таких отношений, и я точно знаю, что спешка нам только…       Его будто окатило ледяной водой. Он вскочил на ноги, чувствуя, как сердце проваливается в живот от нахлынувшего изумления и ужаса.       — Как?! Когда?! О чем ты вообще, блядь, говоришь?!       — Прости, я понимаю, тебе это неприятно…       — Неприятно?! Ты спятила?! Я помыслить боялся все эти годы о том, чтобы хоть пальцем к тебе прикоснуться! Пока я считал тебя чуть ли не святой, ты в это время уже вовсю трахалась?!       — Рон, но мы и правда не думали ни о чём таком! Эти поиски крестражей, битва... Потом ты был так поглощён своим горем! — умоляюще вскричала девушка.       — Зато вот ты, видимо, себе ни в чём не отказывала и без проблем нашла себе потрахушки с кем-то ещё!       — Прошу, перестань, я не знала, что это вызовет у тебя такую реакцию! Я была уверена, что вы с Лавандой…       — При чём тут Лаванда! — взревел Рон.— Я любил только тебя и хотел быть только с тобой, и свой первый раз я видел исключительно в твоих объятиях! Я, блядь, грезил об этом, как паршивый идиот, мечтал о тебе, такой чистой и непорочной, только моей, и что я слышу сейчас?! Сука!       Он в бешенстве ударил рукой по изножью кровати и тут же согнулся от боли в кулаке.       — И кому же ты дала? Кто это был? Гарри?       — Рон, не смей!       — Так кто, Крам или Маклагген, или ещё хер знает кто? Как ты могла согласиться выйти за меня… Неужели ты не понимала, насколько это может быть для меня важно?! Мерлин, какое унижение! — застонал он, обхватив голову руками.       Гермиона застыла, вцепившись в одеяло. В образовавшейся тишине были слышны только её сухие судорожные всхлипы.       Спустя миллиард нестерпимых минут Рон тихо процедил:       — Знаешь… Я благодарен тебе за то, что ты была рядом и помогла мне пережить самое большое дерьмо в моей жизни. Но лучше бы тебя не было тут, Гермиона. Лучше бы тебя вообще никогда не существовало! Ещё одно доказательство того, что я вечно на вторых ролях. А может, и вообще — в конце очереди. Даже в этой своей грёбаной любви. Наивный, глупый Рон Уизел. — Он горько усмехнулся и резко поднялся. — Извини, что наорал. Как ни крути, но ведь это был твой выбор. А мой выбор теперь свалить отсюда на хуй и никогда больше тебя не видеть.       — Рон!       Хлопнула дверь.       Через пару часов Рональд Уизли трансгрессировал вместе с раздутым от вещей чемоданом, не сказав никому ни слова. Ни родители, ни приехавшие вечером Гарри с Джинни не могли добиться от Гермионы ничего вразумительного. Она либо плакала, либо умоляла ни о чём её не спрашивать.       Прошло три мучительных дня, и неожиданно Молли получила письмо от Чарли, где он расстроенно и с недоумением сообщил, что Рон у него, хочет остаться и работать в драконьем заповеднике Валахии, и что говорить о случившемся брат не намерен. Также он попросил от лица Рона, чтобы его оставили в покое, и что он сам напишет, когда придёт время. Рон не пожелал встретиться ни с отцом, ни с Биллом, ни с Гарри, и Чарльз настоятельно посоветовал всем пока не мучить парня, дав ему возможность перевести дух и «осмыслить свою жизнь».       Вся семья понимала, что между Роном и Гермионой стряслось что-то непоправимое, но как разрешить конфликт — не знал никто. Отношения между Молли и Гермионой резко охладели. Женщина была настолько убита внезапным отъездом младшего сына, что открыто винила в всём случившемся девушку. Остальные не знали, что делать и как себя вести, беспокоясь за Рона, и в конце концов Гермиона стала постоянно ощущать себя в Норе персоной нон-грата, особенно когда Джинни вернулась в Хогвартс. Грейнджер постаралась объяснить друзьям, что причины разрыва были очень личными, но ребята искренне считали, что всё со временем наладится, списывая проблемы на вспыльчивость Рона и его ужасное эмоциональное состояние последние годы. Она и сама безумно на это надеялась, но все её письма, отправленные ему, возвращались обратно даже не распечатанными.       Тем не менее дальше оставаться в доме Уизли представлялось невозможным. Однажды ночью Гермиона упаковала свои вещи, написала тёплое большое письмо для четы Уизли, где поблагодарила их за всё хорошее, что было в её жизни неразрывно связано с их семьёй, и трансгрессировала в «Дырявый котел». Она сняла там номер и на следующий же день отправила Патронуса Кингсли с просьбой о встрече.       Министр принял её без колебаний и после ёмкого непродолжительного разговора предложил девушке небольшую должность в министерском отделе магического правопорядка. Также он написал Минерве Макгонагалл, чтобы Гермионе позволили закончить прерванное образование на заочном ускоренном курсе и сдать Ж.А.Б.А по выбранным предметам. Директор несказанно обрадовалась возможности помочь любимой ученице, и для Гермионы потекли загруженные учёбой и работой дни. Ей удалось арендовать недалеко от министерства отличную уютную квартирку, где она с Живоглотом проводила всё свободное время, если не надо было посещать школу для сдачи промежуточных зачётов или министерские приёмы и благотворительные акции, организованные в честь Победы.       Полная отдача работе вскоре принесла свои плоды, и её повысили до должности заместителя начальника отдела. Когда подошло время экзаменов, Гермиона и здесь справилась «ожидаемо великолепно», по словам Макгонагалл, получив девять «Превосходно» из девяти.       Джинни тоже успешно окончила Хогвартс, и на вручение её диплома приехало всё семейство Уизли, исключая только Рона и Чарльза. Встреча Гермионы с некогда родными ей людьми вышла неловкой и скованной: Молли хранила молчание, а мужская половина в лице Артура, Билла, Перси и Джорджа смущённо и виновато переглядывалась между собой. К счастью, Гарри и Джинни немного разрядили атмосферу, непринуждённо пригласив её на свою свадьбу осенью, и она с радостью согласилась. Девушка втайне уповала на то, что Рон приедет, не желая пропустить свадьбу единственной сестры и лучшего друга, и им удастся поговорить. Гарри упоминал, что они с Роном снова стали частенько общаться, и тот уже не раз навещал родителей, поэтому Гермиона провела несколько месяцев в поисках сногсшибательного платья и заготавливая целую речь для встречи с бывшим женихом.       В нарядно украшенный шатёр-ресторан на Фулхэм Хай Стрит Гермиона вошла преисполненной самых радужных надежд. Увидев Рона рядом с Гарри и Джинни, похудевшего и мрачного, она взволнованно им помахала, но Рон не поздоровался в ответ, глядя куда-то поверх её головы. А потом он просто отвернулся. Весь вечер он избегал приближаться к ней даже на двадцать шагов и смотрел сквозь бывшую возлюбленную отсутствующим взглядом, пока она в итоге не почувствовала себя пустым местом.       Гарри, страдая от неловкости ситуации, попытался прямо на собственной свадьбе поговорить с Роном, из-за чего между парнями завязалась перепалка. Не выдержав, Гермиона подошла к всклокоченному Поттеру и сказала, что уходит, потому что праздник не должен быть испорчен из-за такой ерунды. Когда начались танцы, она выскочила из ресторана, скинула туфли и побежала по улице, захлёбываясь слезами. Девушка даже не помнила потом, сколько она бродила босиком по Лондону, прежде чем вернулась домой замёрзшей, опустошённой и разбитой.       На следующий день ещё до обеда Гарри и Джинни появились у неё и принялись извиняться за прошлый вечер, но она прервала их, спокойно сказав, что отныне не хочет обсуждать эту тему. Что ж, они остались в её жизни, хоть и без Рона. Больше иллюзий насчёт него Гермиона не питала. Как она поняла, уже ночью после свадьбы Рон снова возвратился в Валахию.       Поэтому, чтобы совсем не зарыться в работу, она в дальнейшем всегда соглашалась встретиться с молодожёнами за кружкой пива в пабе или навещала их на площади Гриммо, чтобы поболтать и воздать должное кулинарным стараниям Кикимера, которого Гарри попросил вернуться из Хогвартса для помощи Джинни по дому. Семья Поттеров видела, что ей нелегко приходится, поэтому они вытаскивали подругу к себе под любым предлогом, стараясь развеять её и развеселить.       Но в основном Гермиона была одинока. Одинока до зубовного скрежета. Сидя на работе допоздна, проходя по погасшим коридорам второго уровня мимо закрытых на ночь кабинетов, она возвращалась в квартиру, где её ждал только кот, и обычно сразу же ложилась спать. А в выходные она либо гуляла с Глотиком в ближайшем парке, либо читала с утра и до вечера, лёжа с книгой на диване или в ванной, подспудно ожидая знакомого стука совы в окно с запиской от друзей.       Она чувствовала, как меняется. Хоть в её жизни не присутствовало никаких вынужденных ограничений, она не ощущала ни капли внутренней свободы, всё глубже закрываясь в коконе отстранённости и обособленности с течением времени. «Я веду себя как законченный синий чулок», — мрачно усмехнулась она однажды про себя, выбрасывая кучу писем от восторженных поклонников героини войны вперемешку с рекламными буклетами.       Единственное, что по-настоящему грело ей душу, — это то, что сумма, необходимая, по её подсчётам, для полноценных поисков родителей на другом конце земного шара практически была накоплена. Ей так хотелось к маме…       …Почувствовав наворачивающиеся слёзы, Гермиона снова больно прикусила губу, чтобы прийти в себя. Если бы она только могла себе представить, насколько всё полетит кувырком после её признания. Она просто хотела быть честной! Она не сомневалась тогда в своём желании быть с Роном и считала, что действительно любила его, но теперь это не имело никакого значения.       Прижимая пальцы к пылающему лбу, Гермиона внезапно услышала писклявый голосок главы отдела магического правопорядка Джулиуса Петшоу:       — Мисс Грейнджер, я вас везде ищу! Бегаю уже минут двадцать по залу, а вы тут прячетесь!       Он схватил её за руку и поволок за собой.       — Послушайте, — взволнованно затараторил шеф, — я сейчас представлю вас очень влиятельному человеку. Сами знаете, финансирование нашего отдела в последнее время оставляет желать лучшего, даже перья самые дешёвые закупаем, Мерлин знает что! И эти сокращения, уф-ф! Вы же в курсе, что мы сейчас работаем над парочкой любопытных законов, регулирующих сотрудничество волшебников и гоблинов, а этот человек тесно связан с гоблинами и их деятельностью! Он недавно возглавил отдел Гринготтс, отвечающий за все региональные взаимодействия банка, — да-да, волшебник, представляете! Поэтому давайте совместно убедим его, что мы можем оказаться невероятно полезны в юридических вопросах       Продолжая болтать, он подвёл её к небольшой группе людей в углу банкетного зала у резной балюстрады, и Гермиона ещё раз тоскливо окинула помещение взглядом. Гарри и Джинни по-прежнему нигде не было видно.       Подтолкнув подчинённую за локоть, Петшоу протиснулся между гостями и крайне вежливо, даже подобострастно, пропищал:       — Сэр, это снова я. Позвольте представить вам своего заместителя, невероятно талантливую и трудолюбивую девушку, вместе с которой мы стремимся поднять работу нашего отдела по написанию и утверждению законов на новый уровень. Мисс Грейнджер, это…        — Грейнджер? Уверяю вас, мистер Петшоу, мы очень хорошо знакомы. Какая… приятная и неожиданная встреча, не так ли, Гермиона?       На секунду девушке показалось, что пол поплыл под ногами, как тающая льдина. Из расступившейся кучки людей, расслабленно держа бокал с вином в длинных пальцах, на неё внимательно взирал никто иной, как Драко Люциус Малфой.