Проблема, касаемая жизни.

*** —Понимаешь, так бывает. Это не плохо, хоть и придётся прибегнуть к большей помощи. Придётся раскошелиться, дорогая. Попробуй объяснить это Ллойду. Наверняка в нём есть что-то мягкое, что позволит жить лучше при таком раскладе. Знаю, знаю, не напоминай. Мой сын экономный, это тебя как раз и злит, дорогая, я прекрасно понимаю. Но, всё равно надо уметь доходить до края. Скажем так, Ллойд Монтгомери Гармадон большая находка для тебя, Руми, раз не спускает деньги на алкоголь. Ну, почти, милая. Прости, если что-то не так. Давай попьём чего-то тёплого и поболтаем? Могу рассказать о его детстве. О скрытых мометах.—улыбка. Такая мягкая и такая родная, беззаботно выраженная на лице пожилой женщины, чутка выделяя морщины. Описание комнаты бывшего искателя всяких древностей были описаны раньше, но, что-то поменялось в этих четырёх углах. Стало, теплее и роднее. Наверно потому, что глаза привыкли к нелюбимому цвету. Две особи женского пола сидели в креслах, которые недавно притащил Уолкер, стоило его попросить. Девчонка чутка посапывала носом, дая понять, что чутка приболела. Но при каждой попытке не показать содержимое носа, девушка вспоминала, как юный Гармадон учил её высмаркивать всё с помощью одного пальца. Никогда она не покажет такое на людях. Больно странно это покажется. Мисако аккуратно встаёт, чутка хватаясь за спину. Старость приходит быстро и надолго. Очень надолго. Вспоминая молодость пожилой дамы, можно ясно понять, сколько работали её руки и спина, поочередно хватаясь за что-то новым и, соответственно, древним. Руми не шелохнулась, когда мать мужа издавала звуки. То-ли неловкости перед девчонкой, то-ли резкой боли в пояснице. «Может встанешь и поможешь? Всё-таки на руку будет милое отношение с матерью твоего дорогого женишка. К тому же, после того, о чём она узнала, напрочь бы поблагодарить её за понимание и замену матери. Отблагодари её. Точно! Надо что-то отдать, что-то ценное. Не, ценного ничего нет. Отдавать всё то, что куплено дорогим другом не хочется. Может обидится. В последнее время он нервный какой-то. Половая жизнь не очень то его интересует, хотя...Может он шушукается за моей спиной с мастером огня? Этим гадким, неприятным типом. Как он вообще его терпит?!» Прерыв мыслей. Заметив движение и ощутив запах, девчонка приподнимается, встречая Мисако с медным подносом, изображающим знакомый символ. «Скорее всего, это подарок Ву. Дамочка с сюрпризами. Как можно было заманить сразу двух влиятельных мальчиков? Знать не знаю и не хочу!» Похрустывая суставами, мать зеленого ниндзя поставила свой груз, чутка проливая содержимое. Харуми села в робкую позу, чуть опустив одно плечо. Сев поудобней и отпив два горячих глотка, обжигающих горло, беловолосая причмокнула, вызвав уже кривую улыбку у взрослой «подружки», так похожую на театр. «Этот чай. Как она его делает? С каждым разом становится вкуснее! Чёрт меня подери, но я же не люблю чай. Она так пытается приучить меня выражать улыбку ей, вспоминая, что за ароматное снадобье она варит мне официально? Конечно! Это же мать самого зелёного ниндзя, а ты что думала? Пей быстрее и чаще молчи. Нечего доходит до той самой крайности, Руми. Не болтай много.» —С тобой всё хорошо?—кривая улыбка стала прямой, сухой линией. Бывший археолог ещё не пила, увлёкшись, как невестка проглатывает горячие шары внутрь. —Конечно, что Вы, мама? Про—осто, затянул этот запах. Ну скажите, почему именно вишня? Прошли три года, а вкус всё тот же, Мама! Вы удивляете меня. —Вкус зависит от настроения. Вишни там и подавно нет, Руми. Попробуй развлечься и сразу ощутишь малину. Правда, я не вру. Раньше меня ругали, пытались обвинить в подделке. Врывались с криками: Вы же обещали! Наврали нам! Но, увы, дело не в чае. Из-за этого наплыва негатива, из которого люди хотели выйти сухими, нам и пришлось закрыть чайный домик, дорогая. Буквально недавно. Смешно, но все же. Хоть и прибыли почти не было, но новые ботинки можно было купить за две продажи маленьких коробочек. Пей на здоровье, дитя. Глядишь, ощутишь ананас.—странная улыбка и чуть стеснения. —А что с ананасом? Только не говорите, что...—кивок, девчонка залилась краской,—О боги, Мама! Прекратите издеваться надо мной, Мама. Боги. Надо же. Теперь я буду думать об этом целый день. В такие дни этого так не достаёт, Миссис Мисако.—замахала руками, как веерами, паникуя,— Простите за такую искренность, что-то язык развязался! «Ну ты дурёха, Руми! Что ты выпила? Наверняка что-то из смесей. Никакой это не чай! Эта женщина коварна, хоть и выглядит пушинкой. Хватит говорить, прошу. А то она узнает то, что не положено знать никому из ныне живущих! Молчи.» —На то мы и здесь, чтобы поговорить по душам. Будем с тобой лучшими друзьями, Руми. Выпей ещё и перейдём к другой теме. Про чай говорить—лишь неприятные воспоминания приглашать! «Ну конечно! Друзьями, как же. У тебя нет лучшего друга, Руми! Нету и не было. Единственное дорогое, что было в твоей прошлой жизни—бродячая кошка, которую через неделю ты нашла в мусорном пакете. Помни об этом. Все твои лучшие друзья оказывались в пластике, который вот-вот порвётся и запачкает тебя выделениями. Н-да, наверно лучше не вспоминать. Переходи на другую тему, пожалуйста, иначе мы снова заплачем!» —И так, с чего бы начать, дорогое дитя?—откинулась на спинку, расслабляя затекшую спину и прикрывая глаза от старчества,—Наверно с момента родов. Нет? Хм, тогда...даже не знаю. Мы пройдем мимо момента со школой для трудных подростков, ладно? Только не такие воспоминания. Не хочу вывешивать себя в плохом свете, хоть раньше моё решение было таким,—дама захрипела,—Ну, чтож, давай начнем. «Как же долго она говорит. Ну, само собой понятно, человек старый. Прояви уважение, хотя бы выпримся!» —Самые лучшие моменты. Как вчера помню. Так же помню его отца. Гармадон не отходил от сына, когда тот появился. Было видно, как из его раны от той гадкой змеи, испортившей всё, что я любила, вытекал гной. Иногда. Эта рана не могла зажить, как перед глазами вижу её. Приходилось перевязывать руку, дабы не испачкать дорогостоящий, на тот момент, комбинезон нашего сына. Фу! Девчонка вздыхает, пытаясь представлять картину. Плохо выходит. Фантазия возможно была в детстве, но резко повзрослев, всё утонуло. «Она же сказала, расскажет тебе что-то приятное, весёлое? Или ты оглохла? Ничего не понятно, но интересно. Это даже намного веселее, чем услышать, как менять подстилки и прочее. Фу. Слушай её, Руми!» —Однажды, Ллойд не помнит этого, Гармадон чуть не дал погибнуть сыну. Тот выбежал на дорогу, пока отец разговаривал с кем-то. Если бы не его скорость, думаю, сейчас бы ничего весёлого в жизни не стало,—улыбка,—Здорово, что ты слышишь от меня плохие истории, нежели я обещала рассказать что-то весёлое. Прости. Сейчас вспомню. Обязательно расскажу тебе о снах, что ему снились. —Дайте угадаю, Мама, кошмары?—пододвинулась, перекинув вес на левую руку, согнутую для удобства. —Кошмары есть у всех. А снов про странных кошек нет! Тогда отец прочитал ему тонкую книжку с плюшевыми котятами. После, утром он рассказал, что ему снилось. Находка для кино, дорогая. —Сны влияют на судьбу?—вскинула взгляд, резко потом опустив, смотря на свои пальцы ног,—Может, я столкнусь с этим. Мастер Ву, когда он был последний раз, как-то рассказывал об этом. В тот момент Коулу нездоровилось. Он сказал пару слов и удалился. Вот уже долгое время я не вижу этого доброго старичка. Где он, Мисако?—сдвинула брови, в надежде услышать, что тот вернётся к ним. —Отдыхает. Это не важно. Вашему старичку, прошедшему через многое, пора отдохнуть. Вы выросли, какая слежка? Возьмите и навестите его, Руми. Все вместе, в один день. Ему будет легче, и, и радостнее! Долгое молчание. Флешбеки всплывают в голове, где пожилой мастер принимает девчонку, чуть ли не нарекая её ближним человеком. Очень ближним. Много времени она провела с Мастером, прежде чем девушка присоединилась к команде, которая относилась к ней с редким гневом. Но после, в один день при появлении беловолосой, на лицах всплывали улыбки. Странно, но все же, наверняка это из-за ночи, проведенной у зеленого. —Руми? —Да? —Что насчёт живота? Когда ты скажешь своему мужу? Он ведь имеет право знать. В конечном итоге, ты никуда ничего не денешь. Со мной теперь, поверь, не удастся. —После болезненного момента, Мама. После. Только не сейчас. Он напряжён. Не могу представить, что может придти к нему в голову. Простите. Седая леди, выражая светлую прядь, пододвинулась, начиная шептать на ухо огорченной невестке. —Как насчёт других? Они могут знать это, детка. Это не чужие люди. Они умеют держать язык за зубами. Всё будет в порядке. Дай им шанс узнать это. Они не посмеют отвернуться...как и я! —Боюсь,—отодвигается на другой край, еле передвигая ногами,—красный всё выдаст ему. Только не Смит, Мама. Только не он. Прошу, не говори ему. Не надо. Я ему не доверяю. —Между прочим,—откинулась с довольной улыбкой,—это один из списка, мужчина, кому можно доверять, дорогая. Поверь мне, он не расскажет секрет даже под пытками. Будь уверена. Просто, ему неловко в компании противоположного пола. Это единственная слабость, дорогое дитя. «Думаешь, все и вся готовы будут молчать? Не Кай, так мастер молнии откроет рот, Руми! Нельзя этого делать. Не разрешай! О боги, какие могут быть последствия. Не говори да! Не говори!» —Ладно. Опускает голову, жутко ругаясь в мыслях, строя брови волной. С победоносной улыбкой, Мисако начинает гладить спину Харуми, пытаясь похвалить. —Придумай отговорки Ллойду о своём быстро растущем животе. Роды придут чуть раньше, дорогая. Теперь в жилах вашего потомства лежит кровь ОНИ. Не напрягайся, милая. Тебе будет тяжелее с каждым днём,—Руми скривилась, ощущая режкую боль в животе, Мисако же лишь отодвинулась, позволяя корчиться беловолосой,— Тебе стоит лежать. «Ну конечно, черт побери! Говорить легко, как и напугать. Спасибо тебе. Эта боль, будто мне бьют молотком изнутри. Что же такое там творится? Надеюсь не мутация! Это будет ещё хуже, детка. Потерпи, ты же ежедневно её ощущаешь. Пора привыкнуть! Пора прогуляться.» —НЕТ!—резкий крик, напугавший пожилого человека,—Не надо мне лежать. Нет, нет. Не надо, Мама. Мне как раз пора,—встает, держась за спину,—надо выйти, подышать. Давно не видела солнце. Ай!—скривилась, напугав Мисако и заставляя её выдвигать руки,—Все нормально. Абсолютно нормально! Я пошла. Спасибо Вам. Напилась я на три дня, наговорилась на неделю. Спасибо большое. Нет, нет. Не останавливайте меня! Пора, пора. Ллойда нельзя оставлять одного, простите... *** Болтает ножками над большой высотой. Белые волосы вылезают из аккуратно сложенные слоёв. Руки дрожат, показывая мурашки. Одежда шевелится, впуская под себя ветер. Губы стали сухими, а запах недавно выпитого напитка тут же улетел. Сгорбившись, начала придерживать живот, вздыхая и посматривая на него. Сидит она, кстати, на бортике корабля, в надежде не упасть, а о чем-то поразмышлять. Никого нет. Тишина. Темнеет быстрее, чем дамочка успевает подумать, чем занят блондин, пока её нет рядом. Наверняка чем-то более интересным, чем очередная проделка сюрприза для беловолосой. От такого даже можно расстроится. Все ощущения, то тепло, страсть между ними, резко появилась и также резко исчезла. Как не странно, но такого поворота не ожидалось. Зеленка уже несколько недель не участвует в политических делах, находясь дома, бездельничая. Деньги хоть и начисляются, но, надолго ли вообще? Спрос на игрушки зеленого ниндзя могут упасть, как и его слава. Теперь блондин прибавил в весе, чутка набив бока, гордясь этим. Кажется, что он хочет покончить с карьерой, так целенаправленно тратя деньги на что-то людское, на что-то весёлое. «Как же всё-таки странно. Его многое привлекало. Сейчас, наблюдая за ним, видно, как он теряет контроль и бывает нервный. Раньше, находясь в своей компании, где-то далеко, даже намёков не было. Может ты накручиваешь, дорогая? Наверняка твой партнер просто хочет умеренно и обычно жить, забыв прошлое. Никого не напоминает? Всё-таки вы схожи.» —Возможно, если я буду обращаться к животу, не к его содержимому, то не привлеку внимание Монтгомери. Хотя будет подозрительно. Очень. Я бы никогда так не стала поступать, он знает.—болтает ногами, гладя свою выпуклость и подставляя голову ветру,—Но он даже не соизволит что-ли знать об этом. Не думаю, что он что-то заподозрит. Мало что знает о женском теле. Да и о своём тоже. В любом случае, это его вина. Даже не вина, способность. Такая возможность дана нам. Просто невероятно. Переборщили—теперь берём большую ответственность. Спасибо, Ллойд.—долгая тишина, очень долгая, девчонка начинает засыпать,—Чтож, это один из поводов не верить милым людям в белом, готовым помочь. Что же, жизнь будет веселой, да, живот? О боги, это смешно. Даже стыдно. Нужно что-то придумать. Нужны имена. Нужно придумать много имён. Составить хорошую подборку. Как минимум десять!—слезла и радостно вскочила,—Нет, нет. Двадцать! Наверняка Ллойду не понравятся мои идеи. Впрочем....удачного мне дня,—медленно собирается идти спать,—и тебе, живот!—кладет руку на выпуклость, в дальнейшем пути до зеленой дверцы не отрывая её. *** —Пятая бутылка на моём счету! Пятая! Ик...—еле сидит на стуле, икая,—Ну чтож...могу себе позволить!—звук открытия пробки. Бардак вокруг. На полу валяется одна бутылка, катаясь по неровному полу из-за вибраций от юного мастера. Тот же в свою очередь, перевернув почти разорванную бабочку, пил из глотка, всё чаще проговаривая имя подруги. Сегодня он хочет поддаться действию алкоголя. Свесил руку, заглядывая в горлышко и сгорая от нетерпения встретить любимую. Ушла и бросила его. А тот страдает. В его мыслях даже мелькает мысль найти её, но встать он не в состоянии. —Ну, гдее—е же она!? Где—е это...белое создание? Опять оставила меня. Чем я хуже? А главно, хуже...Ик...кого? М-да,—глоток с закатившимися глазами,—Сплетничает, утёнок, обо мне, чёрт её, Ик! Снова шастает где-то, дева...Сколько мо—ожно? Хочу колбасы! КТО-НИБУДЬ! У нас во—обще есть ко—олбаса, Ик?! Не дело, Лоуренс, не дело...—цокнул языком, подмигивая бутылке, валяющейся на полу,—Вставай, мать твоя с...Ик! Не встаёт, зараза! Даже не отвечает. ВСЕ В ЭТОМ ДОМЕ НЕ РАЗГОВАРИВАЮТ СО МНОЙ! Даже мать.—засыпает, скатываясь вниз,— Стой-ка!—резко подскочил, закрывая глаза и шатаясь,—Где моя дорогая мать, твою мать? Я ж...Ик...оставлял их..их оставлял, да! ДА! Именно так! Где они, чёрт меня через зад...Никак у Ву? О боги, сохраните мне споко—ойствие. Хотя бы дедушка....дорогой дедушка...Не удивлюсь, если эта стервозная заноза придёт вся злая, как смерть....Ик! Только и ждёт, когда я встану на линейку под её командованием, чёрт...Но не—ет! Она... Открывается дверь. Реплика заканчивается, наступает пора улыбки со стороны парня и великой радости, что одиночество кончилось. Девушка замерла, удалив с лица улыбку и скрестив руки, наблюдая за сползающим на колени зеленкой. Радостно открыв рот, тот медленно подползает ближе, пытаясь что-то сказать, но счастье не позволяет. Лишь выходят писклявые звуки, от которых только морщиться. —Нако—онец то! Ик! Рум—ауч! Ты снова пришла. Как я рад, дорогая! Ты пришла. Я думал, ты злишься на меня. Ик! Даже не помню... —Может мне тебя выгнать в конце концов?—на удивление мягкий тембр голоса. Слышно разочарование. —Но, Румичка..Ик!..Ру—уми, это же наша общая комната, де—Ик! М? Как я рад тебе—Ауч! Я так скучал!—пытается подняться. —Иди убирай всё, Ллойд. Мне нужно поспать.—холодно ответила и всё также оттолкнула его от себя, валя на пол и так не управляющую собой тушу. —Но, де—етка,—девчонка уже передивается, взывая на себя удивлённый взгляд зеленого. Закончив, залезает под мягкое, но холодное одеяло и отворачивается, закрывая нос от вони,—Ру—умичка? Ик!—подползает к постели, к части, где лежит ноги беловолосой,—Можно лечь с то—обой? Я тоже хоч—Ик! спать! Сто—ой, не лож...Ик! Без ме—еня! Подожжи—иии...—начал стягивать футболку с себя, обращая внимание девчонки. Та ещё больше запуталась. «Ты настоящая дура, что вышла за такого! Вот кто ты. И будешь страдать, похоже всю жизнь. Хотя, стой, может ты его таким сделала?» Тяжёлое тело падает на хрупкую девушку, неловко и неумело пытаясь обнять. Прижимает её, что воздух мгновенно перестаёт быть насыщенным кислородом. Чувствуется сильных запах пива и ощущение на своей щеке мягкого пушка в перемешку со щетиной, уже измазанной в липкой жидкости. Блондин начинает сопеть. Скоро заснёт. Харуми пытается сдвинуть навалившееся тело с себя, вызывая недовольные стоны у парня. Пара резких движений и Монтгомери оказывается на полу рядом с её стороной. Теперь от запаха не избавиться, ночь будет мучительной. Хотя есть выход—открыть окно. Но кто может знать что может влететь в голову пьяному человеку? Да и последствия с насморком могут протечь во что-то надоедливое и опасное для, как решила называть героиня, живота.