Как понять мутанта или химия любви падших ангелов

Рейх провел Польшу мимо нового, только сошедшему со станка мессершмитта модификации «Эмиль». «Эмиль» (Emil) — Messerschmitt Bf 109E. Это была, по сути, первая по-настоящему массовая модель самолёта. Истребитель был оснащён новым двигателем Daimler-Benz DB 601 с системой непосредственного впрыска топлива и гидромуфтой в приводе нагнетателя. Но самым главным было то, что этот двигатель оказался намного надёжнее своего предшественника. На «Эмилях» устанавливался трёхлопастный винт VDM изменяемого шага. Первые машины новой модификации поступили в войска в начале 1939 года. В основном «Эмили» были вооружены двумя 7,92-мм пулемётами, смонтированными в корпусе, и двумя 7,92-мм пулемётами, расположенными в консолях крыла. Не смотря на все плюсы, истребитель имел также и много минусов. Рейх не очень им восхищался, он уже продумывал как можно улучшить самолет. На его рабочем столе в Городе Х было множество чертежей по разработке совершенно нового или доработки старого военного оборудования. Конечно в основном доработкой старых и новых немецких машин занимался Фашистская Италия, но все его нововведения проходили через Рейха и там уже либо браковались, либо продолжали свой путь на заводы. Польше вместе с Рейхом предстояло лететь на небольшом грузовом самолете, который совершал свой последний рейс. В Берлине его разберут на запчасти, а все остальное отправят в утиль. Сначала главнокомандующий ударной армии, что остался в поверженной Польше за главного, протестовал, ведь у немцев было достаточно самолетов в лучшем состоянии, чем тот, который нацист собирался пилотировать. Но Рейх был категорически против и настоял на полете. Рейхканцлер знал, что восстаниям в Польше не миновать и скоро военным понадобятся пассажирские самолеты, чтобы доставлять раненых в госпитали. Зачем же гонять самолет просто так, если он может понадобится здесь? На этом чуде не было даже артиллерейских орудий, отбиться в случае неожиданного нападения в воздухе защитится будет нечем. Нацист взвесил все за и против и решил, что сможет если что выбраться из горящего самолета. Посадив связанного поляка на кресло второго пилота и даже надев на него наушники, Рейх сел и завел самолет. — Летал раньше? Знаю, эта развалюха не новенький мессершмитт, например как тот, что ты видел сегодня, но гонять ради тебя новые самолеты просто так я не собираюсь. — В.вы точно умеете им управлять? — совсем недавно Польша видел, как фюрер вылезал из танка, только что вернувшегося с зачистки мятежа и поэтому сомневался, что Рейх может уметь пилотировать и танк, и самолет. Парень был очень напуган, но очень хотел знать, долетит ли он хоть куда-нибудь. — Сомневаешься во мне? Между прочим, я и подводную лодку водить умею. Но эта развалюха и вправду может в любой момент упасть, а мне ты нужен живым, так что быстрее взлетим, быстрее прилетим. — С бог.гом… — пролепетал поляк. — О, это не ко мне. Я не верю в бога, собственно как и в судьбу или удачу. — ухмыльнулся Рейх, самолет оторвался от земли. — Но как же Вы тогда живете? — Я живу по принципу «каждое поколение учит следующее и выживает сильнейший». Думаю это достойно. — Разве Вам не кажется что средства уже не оправдывают цель? — Цель зависит не от средств. Она зависит от того, сколько готовы мы за нее отдать, и если у нас есть средства которые мы готовы отдать ради цели, значит цель цель уже их оправдывает. Лишь в редких случаях это не так. Будь добр, перестань задавать идиотские вопросы или я пересмотрю решение о сохранении твоей жизни. — дальше полет проходил в тишине. Они пролетали над Берлином когда двигатель самолета начал чихать и задыхаться. Рейх глянул на приборную панель, топлива и солярки было достаточно, значит самолет разрушался в воздухе. — Черт! — Рейх отправил в деспечерскую сообщение, в котором запрещал высылать помощь или спасательную бригаду и что он справится сам, а как доберется до места назначения уведомит об этом Берлин. — Ч.что случилось? — мигом промямлил поляк, ставший еще бледнее чем был за несколько минут разговора с диспетчером. Рейх смачно выругался на немецком. — Подтвердились мои опасения. Эта поделка скоро развалится. На. — Рейх протянул в связанные руки Польши кортик. — Зачем? — поляк был напуган и поэтому туго соображал. Рейха это злило. — Ну можешь конечно остаться связанным, но тогда у тебя не будет шансов выбраться из падающего и возможно горящего самолета. — резко бросил нацист. Польша принялся усердно пытаться освободиться, но у него ничего не вышло. Рейх, прорычав какое-то проклятие, на секунду оторвался от управления и одним надрезом освободил Польшу. — Парашют только один, предупреждаю сразу. Он там, в пассажирском отсеке. Принеси его сюда. — бледный как смерть поляк, шатаясь поплелся за парашютом. Рейх отчаянно пытался спасти машину. Через минуту к горлу рейхканцлера приставили ржавый нож. Видимо Польша нашел его между сидениями. Рейх усмехнулся. — А ты не такой рохля, каким желаешь казаться.Только ты был и будешь трусом. — Мне все равно. — сквозь зубы прошипел поляк. — Я вам отомщу. За все. За мою страну, за страдания моего народа. Вы ответите за все! — Глупый ребенок. — Рейх продолжал вести самолет в сторону Города Х, но мотор чихал все чаще и нацист понимал, что скоро машина начнет терять высоту. — Ты понимаешь, что если убьешь меня то погибнешь? — Вы сами отправили меня за парашютом. Из правого винта вырвался сноп пламени. Тревожно запищали датчики, самолет накренился и начал терять высоту. Рейх сделал сложный маневр и выровнял умирающую машину, но все чего он добился — лишь более плавное падение. Рейхканцлер знал, что Польша технически не сможет его убить, даже если всадит ему в грудь нож. Лицо нациста как всегда было каменным и ничего не выражало. Самолет падал и скоро парашют уже не поможет. Поляк, как и обещал полоснул его по горлу и бросился к люку. Рейх усмехнулся и стал не спеша отстегиваться. Из яремной вены хлестала кровь, она уже безнадежно испортила его форму. Фюрер встал и успел увидеть как Польша выпрыгнул. Спустя несколько секунд послышался полный ужаса крик. Поляк падал, дергая кольцо парашюта, но тот не желал раскрываться. Рейх принял свой истинный облик и прыгнул следом. Падающего парня он нагнал быстро. Когда его тело обвили руки Рейха, Польша закричал, теперь уже от неожиданности и нового, неизвестного доселе ужаса. Немудрено, когда из горящего самолета выпрыгнул и спас тебя от падения враг, которому ты собственноручно перерезал яремную вену. Нацист отчаянно махал крыльями, но выровнять полет пока не получалось. Рейх еще никогда не поднимал в воздух человека, поэтому не знал может ли он это сделать. Кровь из шеи забрызгала Польше лицо. Он извивался, пытаясь вырваться, чем очень сильно осложнял спасение. — Если ты не перестанешь вырываться, я тебя брошу и ты точно умрешь. — это на поляка подействовало. — Ну давай же! Давай! — их закружило в воздушном вихре и теперь они падали, беспорядочно вертясь. Крылья только мешали. Рейх закусил губу до крови и неимоверным усилием выровнял их падение. — Ты слишком тяжелый, я не могу тебя нести. Возможно и смог бы, но я не робот и силы после ранения, кстати кровь еще хлещет, я тоже теряю. — Это было правдой. От кровопотери у Рейха уже кружилась голова, а крылья делали взмахи все реже. Земля приблизилась настолько, что шансов выровнять полет почти не осталось, да фашист и не смог бы. Нет, возможно, у него и получилось бы, но в недавней ходке рейканцлер попал в жарку и только недавно восстановился, а после того происшествия в пещере Рейх еще долго испытывал слабость после восстановления. Плюс свежая рана. Слова о том, что его не спасти подействовали на Польшу пагубно. Он начал плакать. Рейха это разозлило. — Немедленно заткнись! Реветь будешь в штабе, когда я тебя наказывать буду за это все. А сейчас слушай внимательно: мы сейчас упадем, но ты скорее всего не пострадаешь. Сейчас ты должен успокоиться и делать все, что я тебе скажу. Рейх развернулся спиной к земле, которая была уже совсем близко и завернул Польшу в свои крылья. Получилось так, что парень оказался в своего рода коконе, лежащим на животе Рейха. Лицо поляка было в паре сантиметров от лица нациста. В «коконе» было намного тише, чем снаружи. Уши перестало закладывать. — М.мы уже упали? — дрожащим голосом спросил Польша. От его напускной храбрости не осталось и следа. — Л.лучше бы мы полетели на том мессере. Рейх усмехнулся. Мессер — так прозвали мессершмитты все, кроме военных Нацисткой Германии. Они называли эти боевые машины по другому. А точнее по названию модификации. Например, даже рядовой немецких войск, только что поступивший на обучение летному делу, назвал Messerschmitt Bf 109E Эмилем и никак иначе. А прозвище, которое ему дали все остальные войска мира, посчитал бы оскорблением самолета. — Ты имел ввиду Эмиля? Да он несомненно лучше, но ты бы там не поместился. Это истребитель, в нем только одно место. Он не рассчитан на пассажиров. Удар был сильным, адская боль пронзила все тело. Захрустели позвонки, но Рейх не закричал. После падения Польша отполз от него и, дрожа, прислонился к дереву. При ударе о землю он сломал ногу и идти не мог. Перелом был пустяковый, даже не перелом, — трещина, но идти Польша все равно не мог. Рейх же лежал неподвижно, не подавая признаков жизни. Парень опять зарыдал. Нацист превзмогая боль, прошипел раздраженно: — Да жив я, жив! Не шуми тут, лучше сними парашют со спины, разорви его и перевяжи раны.Тогда я быстрее восстановлюсь. Польша молча принялся за дело. Произошедшее сильно повлияло на его психику, поэтому лучшее, что он мог делать — это слепо подчиняться приказам. Все равно чьим. Лишь бы не оставаться в одиночку с этим всем. Скоро Рейх почувствовал, как всхлипывающий поляк бинтует его. После попадания во временную аномалию многое изменилось. Человеческая оболочка Рейха перестала быть сверхсильной. Но нацист вскоре заметил, что может на короткий промежуток времени вступать в так называемое промежуточное состояние между трансформацией и человеческой формой. Во время этого состояния Рейх мог быть быстрее и сильнее обычных людей. Правда чем дольше пробыть в этом состоянии, тем сильнее наваливается усталость после него. Свою хилую человеческую форму Рейх прокачал и имел даже несколько кубиков. Только выглядел он все еще таким же заморышем, как и раньше. Теперь фашист мог ускоренно регенерировать, а платой была неимоверная усталость в течении нескольких дней. Могло дойти до того, что Рейх не мог даже пошевелиться после ускоренного восстановления. Но в этот раз рейхканцлер решил, что лучше быстро исцелиться, чем две недели, а именно столько понадобиться для регенерации, сидеть в лесу. Через час Рейх опираясь на плечо Польши уже шел в сторону Города Х. Поляк смог идти, но пришлось сделать для него самодельную шину. Н-да, компания из них получилась — загляденье… К Городу они вышли к ночи. Рейх к тому времени едва держался на ногах и чуть не терял сознание. Когда Польша практически донес его до ограды, в их сторону побежали военные, увидевшие их с блокпостов. Распознав в окровавленном оборванце, едва находящемся в сознании, своего фюрера, вояки действовали быстро. Уже через минуту Рейха и Польшу на носилках несли в госпиталь. Фашист успел отдать пару приказов насчет поляка перед тем, как его сознание окончательно поплыло и в конце концов он не погрузился во тьму. Очнулся Рейх через полторы недели. Чувствовал он себя намного лучше, вернее просто отлично. Хотелось принять душ и поскорее увидеться с ФРГ и ГДР. Что он и сделал. Дети копошились у него на коленях, а он радостно трепал их волосы. Хорошо, что Японской Империи и Фашистской Италии не было дома. Они уехали в свои страны и вернуться примерно через месяц. А то не миновать скандалу. Не забыл Рейх и про Польшу. Вручив детей няньке, он отправился к нему.