Как понять мутанта или химия любви падших ангелов

Его спасло лишь чудо. Когда корабль падал, набирая скорость все быстрее приближаясь к поверхности, его сильным толчком выбросило в коридор из рубки управления, а там, он, находясь в полуобморочном состоянии, заполз в дверь за которой оказался гидропонный сад. Там он и потерял сознание. Но отделался только обширным синяком на затылке. Спасла ушанка, которая почти никогда не покидала головы русского. Если бы не она, он бы не отделался легким сотрясением, а вполне мог и умереть. Поверхность гидропонного сада была покрыта приличным слоем почвы, так чтобы там смогли расти небольшие деревья. Земля выступила в роли амортизатора, когда космический корабль упал. В сознание он пришел спустя несколько часов, голова болела, а глаза резануло резкой болью, когда он попытался сфокусировать взгляд. Слух терзал непрерывный вой сирен, а когда он смог наконец сесть и оглядеться, то голова закружилась снова от постоянного мерцания красных лампочек. СССР еще не знал, что в небе от корабля откололась кабина рубки управления, в которой находился Рейх. Коммунист посидел еще минут пять, собираясь с силами, а потом встал и стал пробираться к выходу. За пределами гидропонного сада царил хаос. Корабль разломило ударом еще на несколько частей, а внутренности его покорежило. Союз едва не стал причиной полного обвала еле держащихся конструкций, неосторожно открыв дверь и сдвинув кусок обшивки, прочность которого не дало остальным обломкам завалить вход. После этого большевик стал продвигаться по кораблю осторожней. Когда он открыл дверь гидропонного сада, в ноздри ударил запах дыма.Выйдя в коридор, Советский почти потерял обзор из-за дыма, но довольно быстро вышел к зияющей дыре, ведущей на свободу. Русский, не задумываясь о происхождении отверстия, быстро рванул к выходу. Вонючие столбы дыма недвусмысленно давали понять, что корабль горит, а это значит, что он может взорваться. Выбравшись из корабля, СССР, не медля и не оборачиваясь, поспешил по выжженной поверхности вокруг места крушения, к маячившим в полукилометре зеленым массивам. В воздухе пахло гарью, но не так сильно, как воняло ей в чреве разбитой машины. Воздух был горячим и, казалось плавился от жара раскаленного метала. Идти было тяжело, ноги слушались плохо, а голова продолжала болеть, но уже не так сильно. Союз чувствовал, что может сейчас припустить что есть мочи, мало того, инстинкт самосохранения приказывал сделать именно так, но мозг, всегда возвышающийся над животной частью человека, с рассудительной холодностью просчитал, что если сейчас побежать, еще не пришедший в себя вестибулярный аппарат и до сих пор немного кружащаяся голова, воспримут это, мягко говоря, плохо. Иными словами он мог снова потерять сознание, при попытке побежать. Преодолев большую часть пути до спасительных зарослей леса, коммунист позволил себе оглянуться. К тому моменту, обжигающий спину жар стал невыносимым, а воздух обжигал легкие при каждом вздохе. Увиденное потрясло его. Корабль горел, из его хвостовой части извергались гигантские столбы огня, которые превосходили по размеру все остальные языки пламени, лижущие его обшивку. Хорошо, что корабль загорелся с конца, иначе Союз заживо сгорел бы еще до пробуждения. Дым уже почти заволок все небо над выжженным пространством, дышать становилось все трудней. В месте, где, как рассудил русский, должны были находиться топливные баки, огонь уже бушевал вовсю. СССР понял, что еще немного и корабль взорвется. Он успел разглядеть на боку космического судна надпись «Wermut Stern» — название корабля. Заторможенный мозг зачем-то перевел название, но большевику это было не особо важно. Он, проигнорировав мозг, что есть мочи помчался к деревьям. Подальше от горящей «Полынной звезды». В несколько широких прыжков он преодолел оставшееся расстояние и понесся дальше. Впрочем, далеко он убежать не успел. Нога зацепилась за корягу и Союз грохнулся на мшистую землю. Такой встряски его бедная голова не выдержала и он снова потерял сознание. Снова пришел в себя он от холода. На лес опустилась ночь и земля вмиг заледенела. Пустая глазница под черной повязкой, на которой были золотым вышиты серп и молот, слабо ныла. Такое всегда случалось с Союзом, когда собирался сильный дождь или метель, если дело было зимой. Говорят, у многих солдат, переживших серьезные ранения, в преддверии непогоды ноют шрамы. Или же ампутированные конечности, болят, словно живые, перед дождем. Такие фантомные боли не обошли стороной и СССР. Иногда, он совершенно машинально тянул руку к глазу, чтобы попытаться убрать мешающую соринку и, только натыкаясь пальцами на повязку, понимал, что это неприятное чувство, будто в глаз что то попало, всего лишь фантом, нарисованный его сознанием, не верящим в отсутствие глаза. Умом Союз понимал, что глаза у него нет, но когда такое случалось, у него возникало чувство отчаяния, которое он испытал когда-то давно в госпитале, когда ему сказали что он не сможет видеть одним глазом. Конечно, русский уже давно смирился с потерей, но в такие моменты он ничего не мог с собой поделать. Правда, с течением времени фантомные боли сошли на нет. Он уже больше двух лет не испытывал их, но это еще не гарантировало ему исцеления. Но куда сложнее было примириться с метеозависимостью. Теперь, страшный уродливый шрам, начинающийся над бровью и оканчивающийся на скуле, да и сама пустая глазница, ныли в непогоду. Это безмерно раздражало Советского, хоть шрам и не ныл каждый раз во время дождя и, обычно такие боли были сведены к минимуму, но выдавались деньки, когда за окном бушевала стихия, а он лежал в кровати, стиснув зубы от сильной боли в области шрама. Когда такое случалось, он на чем свет стоит костерил Рейха да и всех немцев в целом. Тело уже не болела, да и голова почти прошла. Сев и, привычным движением потерев рукой ту часть шрама, что располагалась над бровью и не была скрыта повязкой. Ныла старая рана не сильно, на такую боль СССР давно научился не обращать внимания. Странно, но в воздухе больше не пахло дымом и было холодно, что совсем не логично при масштабе пожара. Значит, его либо потушили, либо, что уже менее вероятно, он пробыл без сознания несколько дней, за которые пожар прекратился. Решив пройтись до места крушения «Полынной звезды», Союз встал и, отряхнув одежду от приставшей листвы, направился туда, откуда он недавно так стремился убежать. Плащ был влажным, мох, на котором валялся большевик был пропитан водой, но все же не мокрым. С неба, словно в оправдание над метеочувствительностью русского, заморосил дождь. Капли быстро покрыли плащ узором из точек, а потом и вовсе полностью его намочили, когда морось переросла в ливень. К месту крушения коммунист вышел довольно быстро. Вышел и удивленно замер. Над безжизненной черной полосой вокруг «Звезды» мерцал прозрачный купол, мерцающий радужными переливами, словно огромный мыльный пузырь. Советский неуверенно протянул руку к пузырю и наткнулся на плотную преграду. Находясь в нешуточном шоке от увиденного, СССР вздрогнул и со всей силы врезал кому-то локтем по носу, когда на его плечо опустилась рука. Послышался удивленный возглас, а когда большевик развернулся, молодой человек кинул на него недоуменный взгляд. — Hvad angriber du? Er du sindssyg chtoli? (Ты чего набрасываешься? Полуумный что-ли?) — спросил он на датском.Коммунист, конечно ничего не понял, ведь датского он не знал. Его языковые познания ограничивались английским и французским, в немецком же он знал только отдельные фразы, но не сам язык. — Hvorfor rørte du kuppelen? Ved du ikke, at hvis du rører ved ham for længe, ​​vil han ødelægge dig? (Зачем ты коснулся купола? Неужели ты забыл, что если соприкасаться с ним слишком долго, то он тебя уничтожит?) — продолжал допытываться датчанин. В темноте леса его лицо лишь частично выступало из мрака и Союзу было сложно разглядеть его мимику. Но по тону разговора он понял, что его ругают. — Ты уж прости, но я тебя не понимаю. — Как только СССР открыл рот, лицо паренька вытянулось, словно он услышал отборные ругательства, а не русскую речь. Русский же не заметил перемены в темноте, потому примирительно улыбнулся и пожал плечами. Датчанин щелкнул пальцами и в воздухе повис маленький огонек, потом, он произнес несколько слов и огонек разросся, осветив пространство вокруг юнца. Коммунист оторопело воззрился на собеседника, переводя взгляд то на левитирующий огонек, то на его творца. А тот, испуганно уставился на него. — S… Sovjetunionen?! Mig ende… (С…Советский Союз?! Мне конец…) — прошептал парень и поднял руки. — Эй, ты чего? — СССР удивленно смотрел на юного мага. — Я без оружия, видишь? — и тоже приподнял руки, показывая, что он не собирается атаковать. Датский паренек-волшебник, как мысленно окрестил его большевик, удивленно вскинул брови, а глаза его стали напоминать чайные блюдца. Но тратить время на удивление он не стал. Решительно он сделал несколько пасов руками и Советского словно связали по рукам и ногам за одно мгновение. Большевик мгновенно потерял равновесие и упал спиной прямо на мерцающий пузырь. Тело мгновенно пронзил электрический разряд, в голове словно взорвалась петарда. Мир мгновенно потемнел и исчез в небытие, а русский вновь выпал из реальности. Он не почувствовал, как его цепко схватили тонкие пальцы и оттащили от хищного барьера за несколько секунд до того, как стало бы слишком поздно. Молодой датский маг-оперативник или же попросту младший лейтенант Военно-Магических Сил Дании, многообещающий маг, вот уже пять лет служащий в секретном подразделении разведки, оттащил полутруп от купола и сморщился, когда враждебная субстанция обожгла ему руки. Спустя минуту у него в кармане запищала рация. Маг вытащил ее из кармана и нажал на кнопку приема. — Regner, hvad sker der der? Vi kan se på den anden side af skibet, hvor brændt, og hvilke magiske forstyrrelser! (Регнер, что там у тебя поисходит? Нам по другую сторону от корабля видно как полыхнуло, а какие магические возмущения!) — послышался возмущенный голос по ту сторону. — Du vil ikke tro, hvem jeg fangede… (Вы не поверите кого я поймал…) — произнес молодой парень, которого окрестили Регнером. *** Третье по счету пробуждение было самым болезненным. СССР открыл глаза и тут же зажмурился от яркого света. Мышцы ныли так, словно он был шахтером, проработавшим две смены подряд сверхурочно. Любая попытка пошевелиться отдавалась пронзительной болью в затылке. Рядом послышался тихий разговор на непонятном языке, но на этот раз не на датском. Большевик разобрал в потоке речи лишь несколько слов: …очнулся…да…сообщите…приведем. Потом скрипнула дверь и он услышал удаляющиеся шаги. Язык был немецким, из чего Союзу, все еще не пришедшему в себя окончательно, почудилось что он снова оказался на войне, в плену у немцев. — Врешь…не возьмешь, немецкая гадина. — хрипло и с большими паузами произнес он, с трудом поднимая тяжелую голову и с ненавистью смотря в ту сторону, где по его расчетам стояли говорящие. — Was? (Что?) — мужчина с автоматом на перевес посмотрел на русского. Он опустил оружие и подошел к Советскому, взволнованно всматриваясь в его лицо. — Пошел ты, немчура поганый! — прошипел Союз ему в лицо. — Я не понимаю вас, подождите, сейчас приведут врача. И не пытайтесь использовать магию, на вас уже применили «Железную Деву», если попытаетесь колдовать или еще как-нибудь освободиться, включая и попытки взять грубой силой, то вы мгновенно умрете. — После этих слов, которые были явно единственными, которые он знал на русском, охранник отступил в угол и снова взялся за автомат. Врач не заставил себя долго ждать. Он бегло осмотрел СССР, при этом явно корчась от отвращения всякий раз, как касался его. Еще медик все время бросал недоуменные взгляды на повязку большевика, но спрашивать, видимо не решился. Он дал ему пару таблеток, от которых ему стало лучше, а потом, немного отошел и вытянув вперед полусогнутые руки, сделал несколько пасов и произнес несколько витиеватых и непонятных слов. От его пальцев в разные стороны полетели разноцветные искры и Союз почувствовал себя намного лучше, словно не он недавно несколько раз подряд терял сознание, а потом снова пробуждался. Его развязали, но Союз почувствовал, как в висках что-то неприятно покалывает и понял, что сейчас за ним следят не только два автоматчика. Русского повели по коридорам и лестницам выше и большевик с удивлением понял, что узнает это здание. Вот роскошный холл, с идущими вверх лестницами и лифтами. Да это же здание Собраний Стран! Только вот в некоторых деталях оно отличается от того, к которому привык СССР. Лифтов в том здании не было, а здесь они были, да еще и состояли из одного стекла. Он опознал в этих прозрачных конструкциях лифты только потому, что своими глазами увидел, как человек зашел в стеклянную кабину и она понесла его вверх. До этого момента он и не думал, что такое возможно. Советский замер, восторженно глядя на это достижение техники, но один из конвоиров ткнул его автоматом в спину. Пришлось идти дальше. Вскоре, его привели в знакомый зал собраний. Он оказался почти пустым, здесь собралось только четыре человека. Почему-то в помещении не горел свет и поэтому подробно разглядеть собравшихся по другую сторону длинного стола стран, было достаточно проблематично. Союза усадили на стул, автоматчики отошли к дверям, а покалывание в висках прекратилось. — Мы сняли с тебя заклятье «Железной Девы», но колдовать или пытаться справиться с нами грубой силой настоятельно не рекомендуется, Советский Союз. — кто конкретно говорил, понятно не было, но большевик осознал, что его, похоже принимают за опасного мага. Но виду, что он крайне ошарашен происходящим, он благоразумно не подал. Мало ли что? — Товарищи, вы бы свет-то включили, темно ведь, а я по физиономиям вашим соскучился. — стараясь говорить как можно спокойней, Союз все же подмешивал долю сарказма в свою речь. Красивая люстра, которую русский знал по множественным собраниям, мгновенно загорелась. Отлично, теперь, он может разглядеть своих собеседников. Напротив него сидели четверо. Великобритания, Франция, США и… Третий Рейх. Нацист был в своей излюбленной форме, только вот без плаща и фуражки, которая, впрочем, покоилась рядом с ним на столе. Он сидел идеально ровно, на спокойном лице не было и тени беспокойства или страха. Левый глаз, словно в издевку над ним, был скрыт под повязкой, на которой красовалась свастика. Шрам тоже присутствовал, только вот был ровным и более длинным, он змеей продолжался от скулы и терялся в корнях волос надо лбом. Франция не изменилась, хотя нет, она подстриглась под мальчика и черты ее лица казались более грубыми. Но это, как про себя констатировал Союз, скорее всего просто от недосыпа, ну, а обширным бюстом девушка никогда не отличалась, поэтому, коммунист и не очень удивился, увидев ее. Ну подстригся человек, и что с того? Куда больше его удивил Англия, вернее, удивила. Каким-то непостижимым образом, британец обрел довольно большую грудь и длинные волосы, убранные в замысловатую прическу. США же, ни капли не изменился, да и сложно представить себе этого обалдуя как-нибудь по-другому. Советский застыл, рассматривая Великобританию, не зная что и сказать. — Мы тебе не товарищи, schwein. — проговорил он, смерив СССР холодным неприязненным взглядом. Лучше бы он этого не говорил. Большевик мгновенно вскипел. — Думаете, это смешно?! — сказал он, гневно смотря на британскую семейку. — И как вам могло такое взбрести в голову! «А давайте оглушим Союза по пути на работу, потом заставим смотреть на «магию», — произнеся это слово, коммунист изобразил пальцами кавычки. — Заставим поверить, что он очутился на Земной орбите вместе с Рейхом, а потом под конвоем доставим в зал собраний да еще и переоденемся! — к концу фразы, Советский хлопнул кулаком по столу. В обуявшем его гневе, он не заметил, как лица собеседников вытягивались все сильнее по ходу его небольшой речи. — Британия, не ожидал, что ты пойдешь на такое, переодеться в девочку, да еще и Рейха откуда-то откопать! Что за хрень вы курили, когда придумали всю эту ересь? Вам что кажется смешным, когда человек совершенно неожиданно просыпается в неизвестном месте и с ним и с ним творится всякая дребедень?! *** Рейх не видел, куда отлетел Союз. Сейчас, он лихорадочно пытался выровнять полет совершенно не знакомой ему машины. Вдруг, рубку управления вновь встряхнуло, но теперь, Третий явственно почувствовал толчок с низу и услышал взрыв. Он чудом не вылетел из кресла, но уши заложило, а в кабину ворвались потоки воздуха, немец понял, что рубка управления откололась от корабля. В иллюминаторах мелькала поверхность, осколок бешено крутило, нацист понятия не имел, куда он падает.Он попытался было трансформироваться, но это не помогло. Крылья только сильней обездвижили его. Потоки воздуха прижали их к стене, Рейха все же выкинуло из пилотского кресла. Он попытался воспользоваться своей недюжинной силой, но ничего не вышло, только голова заболела. Третий пришел к выводу, что в этом мире его способности существенно урезаны. По сути от них осталась только способность перевоплощаться, ускориться тоже не выходило. Крылья только мешали, поэтому нацист поспешно принял человеческий облик. Все это оказалось неожиданно сложно и выматывающе. Никогда еще ему не было так тяжело перевоплощаться. Рейх обессиленно вздохнул и…его подкинуло в воздух. Рубка управления, отколовшаяся от остального космического корабля, встретилась с Землей. Его ударило грудью о потолок, потом, он плюхнулся обратно и ударился спиной. После этого, немец не на долго выпал из реальности, но довольно быстро очнулся от сковывающей боли в груди. По тому, как участилось его дыхание и как болезненно проходил каждый вздох, Третий понял: сломаны ребра.Он аккуратно сел, зашипев от боли и попытался встать. Подняться у него не получилось, пришлось ползти. От каждого движения грудная клетка взрывалась новой болью, но он понимал, что лучше поскорее выбраться из рухнувшей кабины, ведь даже она способна загореться. Но Рейх полностью обессилил, когда добрался до выхода. В том месте, где рубка соединялась с остальным кораблем, металлическая обшивка была оплавлена, из чего нацист заключил, что в космическое судно стреляли. Сразу стало понятно происхождение «толчка», после которого кабину управления оторвало от корабля. Немец облокотился спиной о внешнюю обшивку. Ползти дальше не было сил. Железо было еще теплым после взрыва и приятно согревало тело. После прекращения движения режущая боль в груди поутихла, но дышать все равно было больно. Рейх устало прикрыл глаза.Рубашка набухла от крови, видимо, одно из сломанных ребер пропороло кожу. Но это было не важно. Третий чувствовал, знакомый зуд, которым обычно сопровождалась регенерация. Значит, эта его способность осталась при нем. Тут, прямо перед ним открылся сверкающий портал и из него шагнул высокий широкоплечий мужчина в военной форме советского образца. Этот человек был Рейху очень даже знаком, только вот повязки под левым глазом не было, а глаза светились звериным огнем. СССР из другого мира широко улыбнулся в безумной улыбке и произнес, разведя руки в стороны: — Не ожидал, что очередная добыча пожалует ко мне сама. Должен признаться, что не ожидал от выходца с Терры-25 такой сообразительности. Ты совершил поистине невероятное, но, вот незадача, ты попался мне в руки, а я ненавижу Рейхов, из каких бы миров они ни были. — закончив говорить, русский щелкнул пальцами и Третий Рейх, по своей-же глупой ошибке попавший в другой мир, потерял сознание. Да, то еще приключение он нашел на свою задницу…