Вечное лето

Рангику Мацумото находилась возле тренировочной пещеры капитана 10 отряда, приглядывая за не прекращающим изнурительные тренировки парнем. В это время женщина могла позволить себе подумать о человеке, который ушел в из ее жизни давно, но из живых совсем недавно. О человеке, которого стоит забыть, растопить о теплые ладони словно снег. Снежинка тая на ладони Рангику, плакала о погибшем капитане 3 отряда, превращалась в воду, после чего впиталась в кожу словно острая игла. Игла колола и отзывалась болью в грудной клетке, так что Мацумото задыхалась от тоскливых переживаний. Снежинка.. Гин Ичимару и был как это снежинка, таким же мимолетным и острым как игла. Уходя, он ничего не оставил женщине, что была дорога ему. При жизни мужчина лишь наблюдал за ней, приглядывал, иногда позволяя себе поиграть с ней. Эта игра раздражала ее больше всего. Его скрытность и мимолетность раздражала еще сильней. Мацумото Рангику всем сердцем любила его. Так тянулась к нему, как цветок в направлении солнца. Ичимару лишь дальше и дальше уходил от совсем еще маленькой девочки, продолжая сбегать и от взрослой женщины в оглушительную черноту ночи. Это доставало и это любила Рангику в нем. Как снежинка, прошел сквозь ее ладони и исчез продолжая свой неведомый никому путь. "Черт". Тяжело выдохнув лейтенант 10 отряда сжала в руке растаявшую противную печаль и едкое горе, смотря по сторонам в надежде, что никого не увидит. Так хотелось кричать. Во все горло, что есть мочи, посадить голос, но уничтожить все свои досаждающие чувства. И она закричала, так громко и остервенело, что, наверняка, весь Сейрейтей услышал. Капитан решил не вмешиваться в ее траур, у каждого свой способ, пусть так. Хицугая просто хочет, чтобы у лейтенанта все в дальнейшем наладилось. Она сильная. А сила безвучными волнами наращивала свой темп, пока человек все сильнее въедался в мысли Рангику. От этого так горько, противный привкус ужасных эмоций остался на языке, осел в горле, не давая говорить. Рассказывать новые страницы в своей жизни, открывать неизведанные вершины, стать другим человеком, безусловно, бережно храня память о прошлом. Обрывки мыслей об Ичимару Гине тлели, догорали в сердце последние ноты в песне о нем. Сердце так жаждало свободы от друга, спасшего когда-то ее жизнь, заставляющего сейчас хотеть раствориться в мире словно снежинка. Интересно снежинки узнают друг друга по прошлым жизням? Мацумото не знала, но отчетливо на задворках сознания понимала — чувства рассеются во времени и пространстве, оставив крохотный шрам. Шрам от алой ниточки, которая связывала их, теперь же они в разных мирах. Снежинка продолжила свой хаотичный бег, а нить натянулась и порвалась, острой болью пронзив живое сердце, уставшую душу. Осколки памяти невозможно собрать воедино и теперь разлука кажется еще более широкой. Как хочется продолжать кричать, но силы уже покинули тело, поэтому Рангику молчала, подавляя в себе жалкие всхлипы. Плакать она не будет. Грусть темно-тягучая превращалась в серую унылость, оставляя на последок сухую грусть-тоску. Лейтенант решила прогуляться по округе, рассматривая мир, который хотелось чувствовать еще ярче и сочнее. Мацумото касалась каждой травинки, стараясь бережно запомнить легкое чувство безмятежности, смешанное с каплями растаявшей снежинки в ее сердце. Так хорошо и прекрасно, светло и нежно ощущать природу, делясь с ней своими эмоциями, получая в замен гармонию и размерянное спокойствие природы. Это воскрешает. Ей понравилось это чудесно-оживляющее место. Видимо не ей одной, так как лейтенант увидела мужчину, сонливо смотрящего на голубое небо, который обычно всегда был занят. Хисаги Шухей давно заметил Рангику, стараясь не мешать ей. Сюда в такие ответственные и сложные деньки он бы никогда не пришел, но ее крик нарушил все планы обязательного лейтенанта 9 отряда. Хисаги забыл, точнее забросил свою работу, решив немного отдохнуть именно здесь, закончив работу сверхурочно. Понимая его мотивы женщина легла рядом с ним, всматриваясь в ослепительно голубое небо, будто там что-то было и молчала. Тишина окружала их, смешиваясь с красками природы и ее звуками. Волна спокойствия накрыла их с головой, они, не сговариваясь, решили чаще сюда приходить. Мужчина поднял руку вверх, словно хотел достать до перистых бело-розовых облаков, продолжая держать ее, не опуская. Она внимательно следила за ним, категорически не понимая что он делает. — Хисаги, какого черта? — нехотя разбивая благодатную тишину, вяло спросила Мацумото. — Рангику-сан, я хочу достать до неба, чтобы все грозы рассеялись. —смотря прямо на небо, говорил лейтенант. — Это так по-детски. — Я и есть ребенок. — Не соглашусь с тобой. Все взрослеют, становятся старше и черствеют. Жизнь заставляет откинуть все свои чувства, стать безликой тенью себя. Ты не хочешь? Так легче. — Совершенно так. Я буду живым и не перестану дышать полной грудью. Мне мало только вдохов чтобы выжить. А тебе легче уйти в серость? — Сейчас мне так легко дышится, так что если я стану черствой, перестану замечать спокойствие и гармонию природы. Я полюбила это место. Как думаешь ради этого стоит попробовать? — с любопытством спросила женщина, поднимая руку вверх. — Ты прав. Небо так и просит дотянуться до него. — Вот видишь. Ты тоже ребенок. — Немного опусти свою руку, а то мне кажется что я плохо стараюсь. — обидчиво надув губки попросила лейтенант, толкая его руку в сторону. — Небо всем хватит. — ответил мужчина, содрогаясь от каждого прикосновения руки желанной им женщины. — Шухейчик, почему ты такой упертый? Я же прошу тебя.. — чуть приподнявшись и схватив его за руку, переплетя пальцы, томно спросила Мацумото. — Я... — краснея все больше от ее опаляющих прикосновений, промычал Хисаги. — Ну же — с детской упрямством, продолжила опускать его руку, сильнее сжав его широкую ладонь. Победоносная улыбка встретилась с растерянно-восхищенным взглядом Шухея, который видел ее лицо соблазнительно близко, понимая что не имеет право совершить ошибку. Мацумото будто почувствовала напряжение и резко отпустила его руку, сев рядом. — Хорошо. — Я хочу приходить сюда. — хрипло сказал мужчина, в тайне надеясь на встречу с ней, смотря на нее нескрываемой симпатией. — Может и я стану. Это место определенно мне нравится. — Мне уже пора. — трезво сказал лейтенант 9 отряда, словно очнувшийся от опьяняющего сна. — У тебя работа...Ты вечно занят чем-то.. Не забудь про наши вечера.. Выпивка с ребятами ждет. — немного повернувшись, с нежно-грустной улыбкой отозвалась Рангику. — Конечно. Не сиди долго.. Заболеешь — Хорошо. Я больше не простужусь из-за снежинок. Мужчина исчез, оставив одну Мацумото, удостоверившись что с ней теперь все будет в порядке. Она сильная. Она великолепная женщина. Именно поэтому его сердце бьется чаще при ней и рядом с ней. *** Арисава Тацуки в прострации сидела на футоне, облокотившись об отрезвляюще-холодную стену, которая хоть как-то свидетельствовала ей, что она еще жива. Ее друг детства, тот самый которого она так искренне любила погиб. Как герой он сражался за слабых со сверхмощными противниками, не жалея себя и это привело к разбитым сердцам. В душах связанных с рыжеволосым парнем догорали угольки горечи потери и загорались мысли о нехватке временного шинигами. Как хотелось поверить и надеяться, что это не конец. Ичиго просто на долгом задании, он вернется. Тацуки знает оттуда не возвращаются, но надежда такая пагубная привычка. Она умерла через несколько дней. Пришла тихая и едкая ненависть, отравляющая девичье сердце, на все сообщество душ, на каждого проклятого шинигами. Во всем виноваты они. Они. Зловещих и таинственных "они" не существует. Они стерлись с мыслей Арисавы, после того как она вспомнила — Ичиго всегда был таким. Герой его призвание. Быть главным сильным героем это его судьба. Но веретено судьбы источившийся годами немного скосило и уничтожило нить жизни главного героя. Он убиваем. Он уже мертв. Арисава плакала совсем немного, словно все слезы забрала у нее Орихимэ. Теперь она желала вернуться назад и забыть обо всем. К ней в комнату зашел Юмитика сев рядом, тихо прошептав: — Какая глупость.. Тацуки услышала, намеренно громкий шепот, но не подала виду, все также продолжая дырявить пустым взглядом стену. Сердце болело и не хотело промыть рану, которая гноилась с каждой минутой все больше. Аясегава несмотря на самовлюбленность является очень чутким по отношению к окружающим, особенно к тем, кому нужна помощь. Поэтому он здесь сидит и ждет, пока девушка осознает его правоту. Ей чрезмерно необходимо выговориться. Пятый офицер 11 отряда до безобразия терпелив, такое глубокое терпение начало раздражать Арисаву. Она жаждала выпихнуть его из комнаты пропахшей смертоносно-жуткими мыслями, в душе разбиты остаточные огни надежды. — Какая глупость.. — тихо прохрипела, не разговаривавшая несколько дней девушка. И это означало все. Все что произошло с ней, Ичиго, Орихимэ, которая сейчас не вставала с постели. — Согласен. — вяло ответил Юмитика. — Что будет дальше? — без интереса спросила девушка, будто это уже не имеет значения. — С кем? — остро посмотрев на нее, спросил мужчина. — Со мной. — тоскливо ответила Арисава. — Не знаю. Все зависит от тебя. —немного отстраненно, словно это ему безразлично ответил пятый офицер. — Понятно.. — словно приговор, сказала Тацуки. — Ты уверена? — зная правильный ответ, переспросил Юмитика. — Нет. Оставь меня в покое. Я не настроена на разговоры сейчас. — Когда будешь? — Не знаю.. — Скоро ты отправишься в мир живых. Может поговорим? — О чем? — О смерти и жизни. — И что ты расскажешь? Для шинигами это так не ново.. — Я знаю, что такие красивые девушки как ты, - мужчина нежно повернул ее лицо в свою сторону, — не должны свою душу окрашивать в темную горечь утраты. Ты справишься с этим. Я знаю, так как и жизнь мне не в новинку. По щекам девушки потекли обжигающие слезы, а душа с благодарностью к сердобольному мужчине, позволила на миг пропустить несколько ударов сердца. Он обнял ее, пока она горько плакала в его теплых объятьях, радуясь ее душевному облегчению. После Тацуки станет лучше. — Я.. не смогу больше... увидеть Орихимэ.. — всхлипывая, начала рассказывать все что таится в сердце школьница. — Глупость.. Сможешь. — Я потеряю.. потеряю.. — Связь со всеми друзьями не ослабнет. Даже после смерти одного из них. Девушка еще сильнее втиснулась в него, словно хотела раствориться, искала защиты и спасения. — Да? Ты уверен.. — Чрезвычайно. Арисава продолжила тихо всхлипывать немного успокоившись, почувствовав долгожданное облегчение и мимолетное спокойствие. Сердце сильно колотилось, руки дрожали, а язык то и дело не хотел слушаться хозяйку. — Мне пора? — Да.. — Пойдем. — девушка быстро вскочила, прямо направившись к выходу. Мужчина медленно поплелся за ней, понимая, что вряд ли она зайдет к своей подруге. Тацуки не могла сейчас поддержать подругу и поэтому не хотела беспокоить Иноуэ, которая потеряла нечто большее, чем друга. — Не торопись. — Я не появлюсь здесь больше. Не хочу запоминать это место. Девушка внезапно остановилась рядом с воротами, оглянувшись на спокойного и немного задумчивого мужчину. — Спасибо.. — немного грустно поблагодарила школьница, боясь переступить черту. Зная, что этот путь разделит ее и мир шинигами навсегда. Ей было жутко страшно и в то же время спокойно. — Боишься? — с интересом спросил Юмитика. — Нет! — смущенно проговорила брюнетка, пойманная на горячем. — Я приду навестить тебя. — как бы в невзначай сказал Аясегава, продолжая цепко смотреть на нее. — Будь осторожна. Тебя будут сопровождать. Она удивленно посмотрела на него, с некой благодарностью. Юмитика очень чуткий и слишком добрый для шинигами. А может он просто ценитель красоты, который не хочет чтобы мир потерял еще один цветок? Души людей такие ранимые, а шинигами такие стойкие. Сердца людей словно бутоны, которые можно раздавить горечью, тоской и темно-мутной грустью, сухой и едкой потерей. Шинигами такие же души, способные болеть от снежинок, хандрить от горечи утраты. Бояться начать новый рубеж своей долгой жизни с чистого листа. Все в поиске себя и своих целей, своих истинных чувств и эмоций. Каждый справляется по разному, каждый находит свой способ. И это здорово! Офицер 11 отряда взглядом провел удаляющийся силуэт школьницы, которая уже направилась к неизведанной части себя, пробегая по коридору, а также в залах своей души, открывая новую дверь своей долгой жизни.