Ты моя слабость

      А вот и утро постучалось в окошко... Стоп, погодите, это вовсе не солнышко. Разве у него бывают карие глаза и светло-русые волосы? Да и с окном нет никакой связи.       — Вставай, соня. — Врывается в комнату, спустя семь нетерпеливых стуков Кирилл. Все эти стуки я проигнорировала, так как была в глубоком сне. Глеб подставил меня снова, просидела с ним до половины четвёртого утра, а теперь сто процентов такие мешки под глазами, что даже бабушкины запасы в конце осени с картошкой бы позавидовали.       — Ты че приперся. Сегодня суббота, — недовольно бурчу, накрывая свое лицо и себя с головой покрывалом. — И вообще, тебя учили стучать? — Резкий прилив бодрости заставляет меня вынырнуть из своей "берлоги". Вспоминая о предстоящей сегодня встрече, беру в руки телефон, проверяя на наличие новых сообщений.       — Я стучал. — В свою защиту бросает, вскинув бровями. Проходит вглубь комнаты, присаживаясь на мою постель.       — А я не отвечала. — Парирую, вскинув бровями, даже не повернувшись в сторону брата, пялясь в экран. — А если бы я тут была голой, или переодевалась? — Выключаю и отбрасываю телефон, взглянув на время, приподнимаюсь на локти и спрашиваю у него.       — Господи, не смеши. Чтоб ты знала, я сам тебя переодевал. — тихо посмеивается, напоминая, что он мой брат и прожил со мной всю мою жизнь.       — Ты думаешь, что с тех пор ничего не поменялось? — Выгибаю бровь в вопросительной гримасе. Конечно, засветить голую задницу перед братом было не так уж катастрофически, потому что он всё-таки моя семья и адекватный человек.       — Ну, разве только ты теперь не такая мелкая. — Оценочно пробегается по мне глазами и продолжает посмеиваться, получая от меня лёгкий шлепок по предплечью.       — Хотя да, тут я согласна. — Отодвигаю ворот футболки, заглядывая под нее.       Лицо брата спустя пару секунд задорного смеха тут же посерьёзнело, а он выпрямился и откашлялся, выглядя по-офицерски сурово.       — Я пришёл сказать, что мама приехала. Завтрак уже готов, она просила сходить за тобой, так что быстро вставай и вали на кухню. — Поднимается с кровати, поправляя свои брюки.       — Есть, сер. — Повторяю его важное выражение лица, падая назад спиной на кровать, придерживая край одеяла у себя на груди.       У самой двери Кирилл останавливается и бросает из-за спины:       — Мы ещё не обсудили вчерашний случай. Эти слова заставляют меня закатить глаза и накрыться с головой, чтобы уйти наконец от этой темы. Говорить о Глебе с братом абсолютно не хотелось.       — Я думала, мы её уже закрыли. — Высовываю руки из-под моего "укрытия" и накрываю ими лицо поверх одеяла.       — Не вынуждай меня думать не о том. — Видимо, мое нежелание говорить на тему блондина его как-то смутило и привело к не очень хорошему умозаключению. И у него были все права так думать, потому что я не сказала ему ни слова в своё оправдание.       — Давай без этой драмы. Мы просто знакомые. — Сбрасываю с лица одеяло и откидываю его в сторону, поворачиваясь на силуэт брата. Закатываю глаза и продолжаю его будто отчитывать:— Тем более, что криминального в том, чтобы вечером подвезти девушку до дома, потому что улице темно и прохладно?       — А если этот парень чёр-те кто? — Вскидывает бровями и думает, что переиграл меня.       — А что, если мне кто-нибудь из твоего отдела предложит подвезти. Мне отказаться из принципа, потому что он коп? — Встаю с кровати, поправляя на себе пижамные штаны. — Это ведь ситуацию не меняет. Мы с Глебом просто общаемся, я же тебе никаких претензий не предъявляю по поводу твоих друзей и знакомых. Будь добр, и ко мне не привязывайся. Он нормальный парень. — Заканчиваю с оправданиями, а после задумавшись, понимаю, что слишком неправдоподобно возвышаю его образ. — Ладно, водит он немного пиздовато, но это маленький нюанс. — Признаюсь и показываю знак "на донышке", проскальзываю мимо брата в дверном проёме и ухожу вперёд.       — То есть, ты продолжишь с ним общаться? — недовольно кидает вдогонку, понимая, что я пытаюсь закончить тему.       — Именно. — кричу из кухни, заходя в залитое солнцем и сладковатым запахом маминых духов помещение. После его настырных попыток отгородить меня от всего, хочется ещё сильнее сделать назло. — Привет, мам. — При виде родного человека, на губах сама собой появляется мягкая улыбка, пока я стремительно подхожу к ней и заключаю в объятия, покрепче прижимаясь к её плечу носом.       — Доброе утро, детка. — Улыбается мать, целуя меня в щёку.— Опять ссоритесь с братом c самого утра? — мимолетно интересуется мать, а после отходит обратно к кухонной тумбе, на которой стояла её фарфоровая кружка с фруктовым чаем, от которого и шёл этот запах малины и мелиссы.       — Когда же он поймет, что не стоит лезть без разрешения в мою жизнь. — Стараюсь держаться непринуждённо, но внутри напрягаюсь, вспоминая, что скоро, как и обещал, должен приехать гвоздь нашей программы — герой-любовник Глеб.       — Он же так заботится о тебе. Беспокоится. — Мама сочувствующе улыбнулся и отпила из кружки, аристократично держа её меж тонких пальцев, немного оставив мизинец.       — Уж слишком. — Закатываю глаза и отхожу к стеклянному шкафчику, доставая оттуда такую же чашечку из белого фарфора с позолоченной каёмочкой и ручкой, "оплетённой" лозой. — Перцевого баллончика неделю назад в моей сумке ему не хватило? — задаю риторический вопрос, суетясь над своим чаем и, насыпая туда ложку сахара, затылком чувствовала вошедшего на кухню брата.       — Твой подростковый возврат не дает тебе иногда понимать, что другие люди не против тебя, а наоборот, беспокоятся и заботятся. Тем более тебе этот балончик какой-то вес добавляет? Будто тебе так тяжко утащить сумку с ним. А мне будет спокойнее. — Тут же продолжает свои поучительные речи на правах старшего брата, подходя ближе.       — Просто иногда меня раздражает тот факт, что меня ограничивают в свободе. Будто заперев меня дома, ты чего-то добьешься. — Спокойно отвечаю, поуспокоившись, к тому же в комнате мама, при которой мы с братом старались не выяснять отношения.       — Камилла. — Вдруг, голос брата сделался на пару тонов ниже и угрюмее, а он подошёл ко мне со спины, поэтому я сразу же заметила свой телефон у него в руке. Он вибрировал, а фонарик мигал.       — Кто там? — Хмурю брови и тут же беру телефон в руки. — Ясно. — усмехаясь, пробегаясь глазами по абоненту и тут же понимаю, что послужило резкому изменению в настроение Кирилла.       Отхожу немного от брата и мамы и снимаю трубку, настойчиво звонящего на неё бондина.       — Алло. — С блестящей улыбкой отвечаю сладким голосочком, сверкая взглядом на Кирилла, который тут же сдвинул брови к переносице, оглядывая меня с презрением.       — Доброе утро, спящая красавица. — Тут же слышу ответ его хриплым голосом. И я могу даже предсказать, что на его лице сейчас его коронная ухмылка.       — Доброе, — киваю. — ну что, все остается в силе? — невозмутимо спрашиваю, даже не ёжась от убивающего взгляда брата, а после подхожу к стойке со своим чаем, поддеваю её ушком пальцами и подношу к лицу.       — Не забыла? Я думал, что в таком состоянии, в котором ты была сегодня, невозможно что-то запомнить, — поддевает и посмеивается, явно наслаждаясь воспоминаниями.       — Даже не думай отвертеться, я помню все, что ты мне тогда сказал. — Отпиваю глоток чая и опираюсь спиной о барную стойку, разглядывая лучи солна, что играли на летящих занавесках от открытого окна.       — Ну, раз ты так хочешь, то я уже выезжаю. — Только блондин договорил своим томным голосом, на заднем фоне слышится какой-то грохот, который тут же портит всю картину, потому что Глеб начинает сыпать проклятия и кого-то материть.       — Что уже успели уронить? — посмеиваюсь и представляю возможный погром в его...квартире? Доме? Я даже не могу представить место, в котором живёт этот загадочный человек.       — Лысый, мать твою, ты разучился пользоваться руками?! — кричит своему приятелю мужчина грозным голосом, продолжая тихо материться себе под нос между слов. — Звони в клининг, хуилининг, мне похуй, сам возьми тряпку и вытри, но чтобы к вечеру этого не было. — Глеб продолжает кричать на своего друга, заставляя меня прикусить щеку изнутри, чтобы не расхохотаться.       Когда гнев такого страшного человека, как Глеб не направлен на неё саму — он не кажется таким угрожающим. Или просто Камилла ещё не знает всего, на что он способен.       — Что произошло? — спустя несколько секунд спрашиваю, когда шум и голоса на той стороне подутихли. — Кто-то что-то уронил? — уточняю, не слыша ответа.       — Лёша разбил кружку с кофе. — Вновь слышится его спокойный голос, нет больше ни следа от былой ярости.       Представляя этот небольшой погром и крупного, неповоротливого лысого бандита, что устрашал только своим видом, на лице появлялась улыбка. Бандиты, как и все люди, способны совершать самые обычные и глупые ошибки, ронять посуду и спотыкаться на ровном месте, но мне это было до сих пор так в новинку.       — Можно же просто собрать осколки и протереть пол. Справитесь с этим? - Пожимаю плечами, хмуря брови.       — Он тупой, не стоит напрягать его мозг такими сложными вещами. — Отмахивается Глеб, говоря вполне обидные и оскорбительные вещи о своём друге, но, по его интонации и не последующими возмущениями — у них это в порядке дел, и никто не обижается, как восьмилетка. — Я уже выезжаю, так что не заставляй меня ждать и беги собираться. — Снова придаёт своему голосу опасную игривость и завершает звонок, не обременяя нас банальными словами прощания. Всё строго по делу и без лишних слов.       — Пока... — убираю телефон от уха и говорю сама для себя.       — Ты собираешься куда-то поехать с ним? — Слоило мне убрать телефон от уха, как Кирилл набрасывается на меня диким псом, одаривая своим презрением.       — Да, а что? Не пустишь? — кладу телефон на стол и допиваю кружку до конца, дерзко вздёрнув бровью. Одним взглядом показываю, что не позволю.       — А что, я должен на это просто смотреть? — Парирует он, блестяще ведя нашу многолетнюю борьбу в "царь горы".       — В твоем положении это самое верное решение. — Я стараюсь не накручивать себя и не переживать, так как Кирилл не мог меня запереть. Он всегда только угрожал, но никогда не применял радикальные меры. Но даже если вдруг решит, то мой приятель обещал, что если придётся, то выкрадет меня из дома, выбив дверь.       — И что ты мне предлагаешь? Может, заказать вам свадебный букет?       — Почему ты лезешь в мою жизнь? — Закатываю глаза и отворачиваюсь, так как не могу больше ссорится с ним. Тем более, мне нужно ещё собраться, пока ещё одна большая проблема по имени "Глеб" не прибавился к Кириллу, устроив мне вынос мозга в квадрате. — С кем хочу, с тем и общаюсь, ты не имеешь права мне запрещать. — Допиваю свой неуспевший остыть чай в два больших глотка и, звонко поставив её на стойку, ухожу, закрывая тему.       В след слышу доносящиеся из кухни голоса Кирилла и мамы, что даже не смогла как-то вмешаться и дала нам вдоволь накричаться. Но мне нужно было уйти, чтобы не попасть под горячую руку и не рассорится с братом в пух и прах, так как мы могли брызгаться ядом до самого вечера, потому что, видимо, эта черта у нас общая и заложена в ДНК.       Когда дверь за мной звонко захлопнулась напоследок, я достала из шкафа свежее полотенце и футболку с джинсовой юбкой черного цвета. Будет неплохо смотреться в заправку с вишневыми кедами. На улице уже начинает теплеть и меня это не может не радовать. Забросив полотенце на плечо, я вновь выхожу из комнаты и стараюсь как можно быстрее и тише прошмыгнуть в ванную, чтобы не наткнутся на брата.       Забравшись в душ, становлюсь под горячие струи воды, что падали на голову и стекали по волосам, плечам и всем изгибам тела. Сменяя температуру воды на прохладную, я немного вздрагиваю от понижения градуса, но уже привыкшая к контрастному душу, подставляю лицо под капли и снова поворачиваю краник, повышая температуру, придавая телу больше бодрости и энергии.       Закончив с душем, вытираю полотенцем на волосы, пока стою в юбке и лифчике перед зеркалом, чтобы не намочить футболку мокрыми прядями.       — Камилла! — кричит мне мать, подходя к двери.       — Что-то случилось? — спрашиваю, хмурю брови и откладываю полотенце, подходя к двери.       — Тебе звонил три раза какой-то "Глеб". — После нескольких секунд тишины, когда мама читала имя абонента, отвечает, заставляя меня прикрыть глаза и ощутить жар, а после холодный пот от волнения. У меня осталось катастрофически мало времени, а я до сих пор стою в лифчике и с мокрой головой.       — Черт.       — О, опять звонит. — Подливает масло в огонь и оповещает о новом звонке абонента, теряющего терпение по ту сторону. И тогда я буквально вырываю из петель дверь, открыв дверь рывком.       — Спасибо, что принесла. — мило улыбаюсь, беря в руки телефон, смотрю будто невзначай на угрожающую надпись на телефоне, словно меня это ничуть не пугает.       — Да на за что. — Как-то загадочно улыбается мама, говоря мне без слов, чтобы я потом рассказала ей всё.       Если останусь жива, мам, то обязательно.       Смущённо улыбаюсь ей в ответ и киваю, принимая вызов. Прикладываю телефон к уху и закрываю дверь снова, лишая этот разговор лишних ушей.       — Малышка, тебя учили брать трубку с первого раза? Где твой телефон? — Без приветствия набрасывается, звуча угрожающе в своей непринуждённости. Это, кажется, его не волнует, но на самом деле я знала, что мне не стоило заставлять его ждать, потому что мы играем по его правилам, а терпения у блондина не занимать. — Я уже хотел подниматься. — Предупреждает, видимо, приехавший к моему дому.       — Я в душе была, прости. — Смотрю на себя в отражение, покусывая губу.       — Тогда пятнадцать минут тебе на скидку, — хмыкает, давая мне обратный отсчет.       — Пятнадцать?! — в недоумение переспрашиваю и смотрю вновь на свое отражение, понимая, что мне и двадцати минут не хватит.       — Ты что, оглохла? Иначе я поднимусь. — Понизив голос, он диктовал свои правила, звуча при этом максимально серьёзно. Но, спустя пару секунд моего молчания рассмеялся задорный смехом с ноткой хрипотцы, будто той угрозы и не было. — Я не люблю ждать, так что быстрее. — Так же резко, как он начал, так же он и успокоился, и я удивилась, что после этих слов он опять не сбросил звонок.       — Ладно, — сдаюсь. — через пятнадцать минут буду. — Делаю акцент на последних словах и сбрасываю трубку. У меня осталось катастрофически мало времени.       Включив фен, я постаралась как можно быстрее высушить свои волосы, благо, они были не слишком длинными, но даже на такую длину потребовалось немало времени. Так что я не успела их досушить, оставив немного влажными.       Забежав в комнату, я наконец надеваю футболку, расстёгивая пуговицы на лицевой стороне юбки, заправляя в неё полы футболки. Поправляя одежду в зеркале, я убеждаюсь, что всё в порядке и сажусь за туалетный столик, чтобы немного подкраситься.       Чёрт тебя побрал, блондин, так я никогда быстро не собиралась.       Открываю косметичку, доставая от туда тушь и гель для бровей. Сейчас нет времени на что-то большее, просто укладываю брови гелем и подкрашиваю ресницы тушью, но из-за спешки размазываю по всему глазу помимо ресниц, которые я с горем пополам кое-как прокрасила. Внутри я уже вскипала, когда щёточка туши выпала у меня из рук, пачкая белую поверхность стола, но, слава всем богам, не испачкала мою белую футболку, чему я была несказанно рада.       Оттерев все свои фейлы ватной палочкой, я наконец смогла выдохнуть, и сбрызнувшись пару раз духами, выхожу из комнаты, следя за временем, оставшемся у меня. Плюхаюсь на пуфик в прихожей и, чуть ли не заплетаясь в пальцах, обматываю белые шнурки вокруг щиколоток, завязывая бантики.       — Куда ты так бежишь? Никуда не денется твой Глеб, — на шум моих сборов выходит мама и посмеивается с моих нелепых попыток не свалить всё на своём пути, потому что когда я куда-то опаздываю, то превращаюсь в халка, который волей-неволей роняет, ломает всё, что попадает под руку.       — Он-то не денется, а Кирилл его быстро выпроводит, он на дух его не выносит. — Встаю с пуфа, забирай свою джинсовку.       — Не переживай за это, я его успокою. Он волнуется, но это скоро пройдет, — гарантирует мне мама, неспеша подходя ко мне, чтобы приобнять и поцеловать в висок на прощание. — Давай аккуратнее. — Предостерегает и шуточно грозит пальцем, заставляя меня рассмеяться от искреннего веселья и, подхватив ключи с тумбы, толкая входную дверь.       — Поверь, это не пройдет так быстро. — Я была в этом абсолютно уверена, потому что упрямства нам не занимать. — Пока, — быстро меняю интонацию с грустной на кокетливую и посылаю воздушный поцелуй, выбегая в парадную.

***

      Когда пышущее жаром лицо обдал прохладный ветерок, я едва прикрыла глаза, позволяя слабым порывам развивать мои волосы. От беспокойства и спешки я, кажется, даже вспотела, но тут же пришла в себя, когда услышала автомобильный гудок где-то рядом. Распахнув глаза, я быстро нашла заведённый чёрный BMW, а в его приоткрытом окне знакомую блондинистую бошку в темных очках. Ветер так же трепал его светлые волосы, которые казались тоже немного влажными, как и у меня. Парни часто не видят смысла сушить волосы, чтобы выйти на улицу, в отличие от девушек.       — Ты управилась за одиннадцать минут, даже меньше чем надо, — кричит и смеется одновременно, опуская стекло ещё ниже, высовываясь сильнее.       — Сукин сын, — злобно цежу себе под нос сквозь зубы.       — Че стоишь, иди в машину? Нас уже ждут пацаны. — Кивает в сторону машины, не выходя из нее, а после убирает голову, удобнее устроившись на сиденье, говоря тем самым, что ждать больше он не намерен.       Быстро это поняв, я перехожу дорогу и, открывая пассажирскую дверь, сажусь рядом с Глебом, пристегивая ремень безопасности. Я уже усвоила этот урок и ни за что не отстегнусь, потому что с этим психом без ремня ездить страшно и опасно, блять, для жизни.       — И снова привет. — Вскидывает бровями и поворачивается ко мне, берёт за скулу, поворачивает мою голову к себе ближе и смазано целует в щеку, ближе к уху.       — Привет. — Выдавливаю из себя подобие улыбки и млею от плохладных губ парня в контрасте с моей горячей щекой. А после облегчённо откидываюсь, закрывая глаза и не веря, что я успела. — Так быстро я не собиралась никогда. — Раскрыв глаза, я устремила их прямо в лицо блондина, надеясь задеть его совесть, но уже понимала, что это проигранная война. Восстанавливая дыхание, я сделал ещ один глубокий вдох, вздымая грудь.       — Никогда не поздно научиться, — подмигивает, трогаясь с места.       — Меня брат не хотел пускать. — Поджимаю губы и усмехаюсь, понимая, как это нелепо со стороны. Мне почти восемнадцать, а мой старший брат пытается запереть меня дома и запретить с кем-то общаться.       — Боится, что я тебя съем, — хрипло посмеивается, явно забавляясь этой ситуации, выворачивая руль на трассу из дворов.       — Я ему говорю, что лучше в этой ситуации просто ничего не делать. А он такой: «я что, должен на это все просто смотреть, может мне ещё вам свадебный подарок заказать?!». — Начинаю громко хохотать, не стесняя того, что делаю это слишком громко. Я знала, что Глеб меня за это не осудит.       — Как вариант. Если что — звони, вынесу хоть через окно, тут проблем не возникнет. — Поворачивается ко мне лицом на светофоре, откидывает голову назад, уверяет, заставляет поверить и, закатив глаза, я всё же слабо киваю, соглашаясь с его предложенной рукой помощи. Такие, хоть и не очень "чистые" связи никогда не помешают.       — Он мне постоянно твердит одно и то же про бандитов, что они, как в красной шапочке утащат меня к себе в пещеру и сожрут. Или это было не в этой сказке? — задумчиво щурюсь и пытаюсь вспомнить. В этом мне помогает блондин:       — Это в реальной жизни, малышка. Большой и страшный серый волк схватит тебя и утащит к себе в берлогу, и косточки не останется. — Угрожающим низким голосом рокочет, приближается ко мне и утыкается носом в щёку, глубоко вдыхая сладкий запах духов, смешавшихся с природным ароматом кожи. Горячо выдыхает, опаляя кожу своим дыханием и обнажает зубы в издевательской улыбке, когда я замираю в смятении. — А ты только и рада, сама запрыгиваешь к нему в объятья. — Накрывает мою макушку своей ладонью, в каком-то странном позволительном жесте поглаживая по волосам. Это было очень странно и даже как-то интимно, но я не знала, что в его больной голове, поэтому просто постаралась сделать вид, что ничего не происходит.       Он ещё какое время поглаживал меня по волосам, только более ленивыми движениями, уже у плеч, уткнувшись носом в скулу. Его дыхание стало размеренным, а мне даже на мгновение показалось, что тот мог уснуть, потому что его рука остановилась и обмякла. Загоревшийся зелёный свет заставил меня пихнуть его в бок и предупредить:       — Загорелся зелёный, следи за дорогой. — И с упрёком указываю пальцем на светофор, а мои слова только подтверждают недовольные сигналы сзади.       Глеб невозмутимо отстраняется и без слов давит на педаль газа, продолжая дорогу. Повисает неловкое молчание, которое затягивается на несколько момент, которые, кажется, каждого устраивали. После этого странного порыва Глеб даже не отрывал глаз от дороги, хотя обычно любил поглядывать на меня, по моим скромным наблюдениям. Хотя, возможно, сегодня у него было другое настроение...       — Как давно твой брат пытается узнать обстоятельства смерти Альберта? — вдруг, нарушает тишину невозмутимым тоном, будто этот вопрос был таким будничным, как спросить о делах человека.       — С самой смерти. — Пожимаю плечами, не решаясь утаить этой информации, так как никто её и не скрывает. — А как только стал полицейским, постоянно говорит об этом, но бьётся в закрытую дверь. — Цыкаю, вспоминая грустный и усталый взгляд Кирилла, когда тот снова ничего не может найти,никаких данный, никаких зацепок. А как только ухватывается за соломинку, то ничего снова не находит. — Его это так беспокоит, прошло уже столько лет. Пора бы уже смириться и дать отцу покой, прекратить о нём постоянно говорить и больше не поднимая все архивы. Ничего не изменить, а поимка виновного не воскресит папу. — Пожимаю плечами и выпячиваю нижнюю губу, стараясь сдержать эмоции, рвущиеся наружу.       — Сколько ему лет? Двадцать два? — Сдвигается брови к переносице и явно что-то вспоминает, поглядывая в мою сторону.       — Двадцать три, — поправляю, смотря в своё отражение на экране телефона, так как я впопыхах поправляла макияж и могла не заметить ещё парочку черных следов на веках.       — Не узнает ещё столько же, если ты, конечно, не проболтаешься, — хмыкает и тянет хитрую улыбку одним уголком губ, будто его ни капли не волнует факт, что я с лёгкостью в порыве гнева расскажу всё, что знаю. И раскрою тайну, покрытую мраком много лет за одно мгновение.       Я снова замолкаю и не знаю, какую ещё начать тему, о чём поговорить. Только украдкой поглядываю на профиль парня, чтобы тот не заметил и не зазнался, но, скажу честно, солнцезащитные очки на его лице это что-то схожее с произведением искусства. Идеальная дополняет резкие и оттененные черты лица, и ещё скрывают устрашающие глаза.       — Ему это знать не надо, так же, как и тебе. — Кивает на меня и бросает короткий взгляд через тоннированые линзы очков на меня, возвращаясь обратно к дороге. В этот раз он более медлителен и внимателен, и даже не нарушил ни одного правила дорожного движения.       — Но я знаю. — Констатирую факт и показываю тоном, что хочу закончить с этой темой. — Ты так и не сказал, куда мы едем. — Поворачиваю к нему полубоком, обращая все свое внимание на него. Теперь у меня есть причина смотреть на него и тайком немногочисленно любоваться. Как же это несправедливо, что у такого плохого человека внешность греческого Бога.       — К парням. Помнишь, мы ездили в ресторан, после того, как я разбил твой телефон? Там есть Secret Room, так скажем, где мы часто отдыхаем. — Блондин не решился на игры и сразу все рассказал, выложив правду,       Ну хоть когда-то это не «секрет» или «скоро узнаешь».       — Круто! Я еду к мужикам, которые будут бухать, а после, чёрт знает, как вернусь домой. — Натягиваю фальшивую улыбку до ушей изображая радость, и, зажав руку в кулак, через пару секунд гневно роняю его на колени.       — А что ты ещё хотела? Сама просила со мной встречу. — Разводит руками и напоминает мне мои же слова. И, мне не очень хотелось этого признавать, он был прав. Но я просто не думала, что меня отвезут не куда-то погулять, а напиться в хлам.       — Ты кроме того, как калечить людей и бухать ничего не делаешь? — в неверии спрашиваю и закатываю глаза.       — Я ещё сплю, ем и таскаюсь с тобой. — Тянет хитрую улыбку и перечисляет всю свою скудную деятельностью       Ну да, забыл ещё сказать про своих проституток.       — Мне, даже, как-то неловко стало, что я у вас отнимаю время, ваше высочество. — Отворачиваю голову и недовольно цыкаю, показушно уставившись внимательным видом в лобовое стекло, будто там было что-то, что достойно моего внимания больше, чем блондин на водительском.       — Ну ладно, так уж и быть, прощу тебя, но ты перестанешь наконец-то уже, блять, возмущаться и успокоишься. — Устало потирает пальцами переносицу, будто уже устал, но сейчас было около полудня. Только дорога перед нами немного освобождается, Глеб давит на газ и машина подлетает с места, лавируя между медлительными автомобилями, которые мужчина с непринуждённости объезжал, заставляя меня дёргаться каждый раз, когда капот автомобиля уходил от столкновения за считанные секунды. Но на лице Глеба не было ни сосредоточенности, ни напряжения, такое ощущение, что он даже заскучал, хотя на спидометре было уже около ста пятидесяти километров в час.       — С тобой куда-то ездить — опасно для жизни. — Впиваюсь пальцами в ручку двери сбоку, чтобы хоть и пристегнутой, не так сильно мотнуться в случае того, что он резко затормозит. А от него сейчас это можно ожидать, так же как и всего остального.       — Страшно? Для чего тебе ремень? — усмехается, показывая глазами на черную полосу, проходящую через белую футболку от бедра до шеи.       — Но тебе, я смотрю, и без него ничего так, — немного повышают голос, наблюдая за тем, как он одной рукой держал руль, вальяжно развалившись на сиденье. Ремень безопасности висит паралельно двери, будто про него никто и не вспоминал.       — Мне он не нужен, я нормально вожу. — Самодовольно улыбается, а после убирает вообще руки, отворачиваясь от лобового стекла, прожигая теперь во мне дыру. Машину мотнуло от потери управления, но Глеб не затормозил.       — Ты стебёшь? Твою мать, веди нормально! — прикрикиваю в припадке дичайшей панике, уже готовясь лечь в гроб обугленным трупом, вжимаясь в сиденье. Прямо как папа...       — Господи, девушки, вечно вам что-то не нравится. — Закатывает глаза. — Ками, поверь мне, если бы я хотел, чтобы мы разбились, уже бы это сделал. — Невозмутимо отворачивается к дороге и вновь укладывает руку на руль, пока вторая отбивала мою от края сиденья, сжимая ее в кулак и накрывая сверху.       — Долго ещё ехать? — Отдышавшись, спрашиваю, разжимаю свою руку, заставляя сделать то же самое мужчину и переплести наши пальцы.       — Нет, минут семь. — Пожимает плечами и прикидывает, продолжая с серьезным лицом вести машину. Руку он так и не убрал, продолжая согревать похолодевшую ладонь своей. Я старалась не думать об этом, но этот жест прибавил мне немного спокойствия.       — Господи, лишь бы мы доехали. — Закрываю глаза и посылаю тихую молитву в потолок, облокачиваясь полностью на сиденье, чтобы как-то расслабится и успокоится.       — Потерпи, чуть-чуть осталось. — Улыбается в своей манере, но голос его звучал с ласковой ноткой, или мне просто показалось...

***

      И, наконец, спустя минуты ада, так как руль танцевал под ладонью блондина в резких поворотах, как не в себя, но при всем этом, он ни на секунду не отпускал моей руки, что хоть как-то придавала уверенности мне, заставляя попытаться успокоиться, мы приехали на место.       Остановились у заднего входа огромного многоэтажного здания, в котором прошлый раз мы "ужинали". Насколько я понимаю, это отель, а снизу ресторан, принадлежащий Глебу.       — Погнали. — Прокрутив ключи от машины на пальце и сунул их к себе в штаны, разблокировал двери, позволив мне выйти.       — Боги. Каждый раз, когда ты меня куда-то везешь, я таю в надежде ступить ещё раз на эту землю, — усмехаюсь и захлопываю дверь за собой, поправляя юбку, так как мне хватило мозгов её напялить.       — Мне это даже нравится. — Подмигивает, закрывая машину и проверяя карманы, он оглядывает местность и, кивнув к себе, уверенно идёт мимо главного роскошного входа к заднего. Железная верь с обычным дверным замком и железным порожком. Всё выглядит новым и красивым, но лишённым излишней роскоши.       — Очень смешно. — Закатываю глаза и даже не задаю вопрос, как у него есть такой доступ ко всем входам. Это бессмысленно, как он говорил, что если иметь связи, то можно открыть любую дверь в этом мире.       — Малыш, хватит ныть, мне это начинает действовать на нервы. — Закатывает глаза в ответ, приглашая зайти меня первой открывая дверь. Что я, собственно, и делаю, входя в темный коридор. — Иди прямо, не бойся, ты никуда не врежешься. — Заходит следом и не дат потеряться, закрывая за собой дверь на замок.       — Я на ровном месте могу упасть, — нервно хихикаю, пытаясь нащупать руками пространство вокруг себя, но чувствую только пустоту и теплые руки, что берут сзади, опуская мои по швам, продолжая вести в нужном направлении.       — Давай аккуратнее, тут порог. — Предупреждает и убирает руки от моих кистей, перемещая на ребра и приподнимая над землей, заставляет даже ноги не понимать, просто ставит уже минуя порог. Как опрометчиво и заботливо, мистер Голубин.       — Я думала мы никогда не дойдем. — Скорее радуюсь, так как с детства не очень люблю темноту. Это будто слепота, неведение пространства и препятствий. — О, привет. — Пытаюсь натянуть улыбку, так как вижду множество незнакомых мужчин.       Мы выходим на свет в просторную комнату, выполненную в тёмных, коньячных тонах. Тут стоял большой шкаф со стеклянными полками и дверцами, до верху заполненный алкоголем. Всевозможные бутылки и маленькие пузырьки, хрустальные фужеры и графины. После там шли небольшие кухонные тумбы, наверное больше для приготовления коктейлей. Столешница плавно перетекала в барную стойку чёрного цвета, что была с двух сторон обставлена высокими стульями, на которых сидели, как петухи на жердочках, его друзья.       — Здорово. — улыбается, если я не ошибаюсь, Марк, поглядывая то на меня, то на блондина.       — Так надо. — Сразу же улавливает настроение в комнате и отвечает на немой вопрос, кивает всем им в приветствии и, подходя, пожимает руку или обнимает, похлопывая по спине каждого. — Привет, а где моя доля? — усмехается, смотря за тем, как парни пьют пиво, коньяк и виски, а для него не налили.       — Сейчас организуем. — Тут же поднимается со своего диванчика один из незнакомцев и отходит к бару, выискивая нужную бутылку.       — Ками, иди к нам. — зовёт меня парень с красными волосами, что были сбриты у виксов, а в центре красовались огненные и густые кудри. — Чего ты там мнешься? Давай знакомится. — Доброжелательно улыбается, прислоняя к губам граненный стакан с янтарной жидкостью. — Запрыгивай. — хлопает по свободному стулу, приглашая меня на него. Я робко оглядываюсь и, не получив отказа от блондина, медленно подхожу к предложенному месту и сажусь.       — Чего тебе? Пиво, виски, абсент? — спрашивает Лёша у Глеба, походя к серванту. Смотря на лысого мужчину, сразу вспомнился случай с разбитой кружкой утром.       — Давай бренди, который мне отец дарил на двадцатилетие. — Пожимает плечами блондин и улыбается одним уголком губ, указывая на место, в котором пылилась бутылка.       — Неужели. — Удивлённо вскидывает бровями и зависает на секунду, а после тянет хитрую улыбку и открывает стеклянную дверцу барного шкафа.       — Мне надоело на нее просто смотреть, — тихо посмеивается, медленными шагами приближаясь ко мне, останавливается точно за моей спиной, облокачиваясь руками по бокам от меня. — Ты что будешь? — наклоняет голову на уровень с моей, щекоча мою щёку своими волосами, смотрит мне в глаза и ласково заправляет выбившиеся волосы за ухо.       — Я не пью. — Отказываюсь и морщу нос, отворачиваясь в другую сторону из-за нежелания пить.       — Брат, налей ей вина. Красного. — отмахивается от меня, решает всё сам, складывая руки передо мной в замок, пока спина чувствовала его грудь. Так я оказалась в капкане его рук.       — Я не... — не успела я и слова сказать, как мне затыкают рот.       — Полюбишь. Выпей, веселее будет. — перебивает настойчивым голосом, не принимая отказов, и берёт в руку стакан, что только что поставили перед ним. Холодный пот небольшой паники поднимается по телу, застывая комом в горле. Мне не нравилось, когда меня не слушают.       — Ты не исправим. — закатываю глаза и качаю головой, наблюдая за тем, как быстро управляется лысый со штопором и бокалом.       — Ваше вино, юная леди, — довольно улыбается, вручая мне в руки бокал с бордовой жидкостью.       — Ну что, за новую победу? — предлагает первый тост блондин, разогревая компанию. — Это не очень важно по сравнению со всем тем, что мы проворачивали, но мне отдельно хочется сказать вам всем спасибо. Вы — моя вторая семья, наверное, даже ближе и роднее чем биологическая. Нам нужно чаще собираться, потому что вы все, засранцы, разбрелись по городу и хер вас собрать всех. Даже сейчас не все приехали. — Подмечает недовольно и, наверняка, добавляет в свою воображаемую "тетрадь смерти" тех, кто посмел не приехать. И я не вижу его лица, но мне бы очень хотелось видеть, так как любая эмоция, кроме этой ублюдской улыбки, вызовет мою. Поворачиваю голову вбок вверх для удобства и смотрю за его выражением лица, замерев в ожидании.       — Это тебе нужно сказать, — подмечает незнакомый мужчина, указываю рукой со стаканом чего-то крепкого в нашу сторону. — Такого друга, я бы даже сказал, уже брата надо поискать. Впереди ещё куча нерешенных дел, но давай забудем это хотя бы на сегодня. Сейчас рядом твоя семья, красивая телочка, выпивка, мы отдыхаем. — Улыбается бритый под единицу кареглазый парень с изобилием сережек в одном ухе, что явно очень привлекало внимание. У него были на редкость для парней длинные, даже девичьи ресницы, которые очень необычно смотрелись на фоне его брутальной внешности и сбритого уголка брови, а шею и ключицы, открытые из-за белой футболки с V-образным вырезом, покрывают редкие тату, не связанные друг с другом. Смотрелся он не старше 21 года, но мне было немного страшно с ними заговорить, так как, от него, не смотря на его миловидную внешность, которую он старательно пытался скрыть за брутальными масками, от парня веяло опасной аурой, ка ки ото всех. Он не просто так в шайке Глеба и не просто так называет себя его братом.       — Давай, Камилла, вставай на стул произносить тост. — поддевает с едкой улыбочкой лысый, отпивая из кружки пиво.       — Очень смешно, — язвлю в ответ и, сев поудобнее, приподнимаю бокал от поверхности стола. — Я не знаю за что сейчас поднимаю тост, но я верю, что такие люди, как Глеб, добьются ещё большего. И пока я ещё не пьяная, а мой брат этого не знает, я хочу поднять тост за новое знакомство с новыми людьми. Знаете, мне совсем не важно кто вы, я прекрасно знаю кем являюсь, и меня это не колышет. Так вот, мой брат меня опять же таки убьёт, но Глеб, за тебя. — Почему-то хорошее настроение само собой начинает наполнять моё тело, я разворачиваюсь к блондину, который всё ещё стоял в той же позе, подношу свой бокал к его и, услышав отчетливый звон бьющегося друг об друга стекла, прикладываюсь губами.       — Милая речь. — Хмыкает и хвалит между строк. Делает небольшой глоток из своего стакана и не морщится, слизывая с нижней губы остатки крепкого алкоголя.       Я просто хмыкаю в ответ, мол, услышала тебя, и разворачиваюсь обратно, складыва руки на столе в замок.       — Малышка мафиози вновь в своей среде обитания? — усмехается, по-моему, Серый, так как по первой встрече в машине с документами, он был за рулем, и я отчетливо запомнила его волосы и тату над бровью.       — Если мой отец был частью всей этой чёрной сети, это не значит, что мне тоже нравится. — Хмурю брови и недовольно устремляю взгляд в свой бокал. Я надеялась, что весь этот день меня не будут подкалывать, чтя я дочь.       — Признай, тебе нравятся плохие парни. — Кидает блондин, хотя, мне казалось, это было совсем не в тему.       — Какое это имеет отношение к теме? — Поворачиваюсь на него и жду ответ в явно очень спокойных и веселых глазах парня. Его это все веселит.       — А, я понял, она про тех, что в старшей школе прогуливают уроки и бегают курить сижки за школу на переменах. — выдаёт колкость один из молчаливых, поправляя свою красную шевелюру, полностью довольный собой.       — Ага, не пизди, ты так тоже делал, умник. — Пресекает попытку друга съязвить Лёша между глотками.       — По-моему, это не имеет смысла. — Решаюсь заговорить и донести до них весь абсурд ситуации. — Вам серьезно нравится рассуждать, какие мне нравится парни? — пожимаю плечами, разводя руки.       — Тут итак все ясно. — Посмеивается Лёша и кидает хитрый взгляд на меня, а после на то, что у меня находится над головой. А правда, что там?       Стоило мне любопытно откинуть голову назад, чтобы взглянуть, как меня тут же берут хза подбородок и целуют. Запрокидываю голову ещё сильнее, до лёгкого хруста шеи, я пытаюсь как-то выпрямиться, но блондин продолжает попытки углубить поцелуй.       — Ты мне сейчас шею сломаешь. — В конце концов отпихиваю его от себя и недовольно бурчу, облизывая горькие от алкоголя губы. Разминаю шею, пока вокруг слышатся лёгкие смешки.       — Я же сказал. — самодовольно улыбается лысый, допивая свой бокал пива.       — Подожди ещё немного, он опьянеет и начнет приставать. — предупреждает и хихикает красноволосый, переглядываясь с брюнетом на соседнем стуле. Тот отстранёно сидел и, кажется, даже не отреагировал на наш приход, только кивнув Глебу, когда мы только зашли. На меня даже внимание не обратил, что меня ничуть не смутило, я не любила излишнее внимание.       До моего мозга доходят чужие слова и я ощущаю новый прилив жара, сменяющийся холодком по коже, когда я кидаю быстрый взгляд за спину на грудь, обтянутую чёрной футболкой, не решаясь глянуть в лицо.       — Иисус. — бормочу тихое и легонько бью себя по лбу, а после допиваю свой бокал за несколько больших глотков до дна.