Ты моя слабость

      — Не стоит мне больше лгать, я большая девочка и смогу понять, чем занимается русская мафия, пока все остальные люди спят. — Мне не доставляло удовольствия все это обсуждать, но я хотела разобраться во всей этой ситуации. Окончательно.       Я до ужаса уже устала от этого мерзкого запутанного комка тайн, которые все никак не могу размотать.       Мужчина, будто понял мои слова с немного другого угла и неудовлетворительно нахмурил брови.       — Ты не знала всего этого не просто так, я всегда старался защитить вас с Кириллом, и ты это знаешь.       Да, мне это было известно, даже без всяких намеков. Но сам смысл в том, чтобы рассказать мне о этих тайных причинах, о которых он до сих пор не хотел говорить.       — Меня это и интересует, знаешь, я ведь могу узнать об этом и сама, если ты будешь и дальше устраивать танцы с бубнами, — я недовольно поджала губы и попыталась повторить жест Глеба с испепелением своего оппонента взглядом.       Такой расклад событий моего отца, кажется, тоже не устроил и он напрягся, сщурив глаза, будто пытался разглядеть что-то, спрятанное за милым лицом его дочери.       — Ты очень сильно изменилась, — тот подметил это не так эмоционально, но сделала сдержанный кивок в мою сторону.       Я натянула излишнюю улыбку и специально похлопала ресницами, закинув ногу на ногу и сложив на коленях руки.       — Мне было в кого пойти, или я должна была остаться наивной дурочкой с излишней доверчивостью и центром всех психов, которые хотели бы надо мной поиздеваться? — я не хотела рассказывать ему все, потому что это больше не имело значения, те наркоманы или псевдо-гангстеры из подворотни меня колышали сейчас меньше, чем выбор платья на выпускной в эти выходные.       Я не старалась звучать так, будто задавала вопрос, это был один из способов, чтобы доказать своему отцу то, что я больше не была ребёнком, со мной можно было общаться на равных.       Потому что многие часто об этом забывали.       — Раньше ты была очень похожа на свою мать, а сейчас, ты настоящая Миранда. — Теперь он говорил это с гордостью, осматривая меня с ног до головы с еле видной улыбкой.       — Думаю, я могла бы вступить в ваш клан мафиози и преуспеть, — я сказала это скорее, как шутку, потому что не собиралась ввязываться в это дерьмо больше, чем уже изначально была, но, Альберт тут же посуровел.       Я расхохоталась в тот же момент, когда понял, что он воспринял это не как шутку. Мне было настолько смешно, что я запрокинула голову назад и накрыла грудину рукой, сотрясаясь от новых приступов смеха.       — Это кажется ещё забавнее, когда ты поверил в это, — спустя некоторое время я пришла в себя и смогла обратить свои глаза обратно на отца, но все равно немного похихикивала.       Это звучало, как минимум, глупо, а как максимум совсем неуместно, тем более в моих мечтах никогда не было стать брутальной гангстершой и палить во всех из пушки в открытое окно Мерседеса, и никогда не станет.       — Я долго отсутствовал и жалею о том, что не мог видеть, как ты растешь. Поэтому, возможно, ты вдохновилась нашей историей семьи и хотела пойти по моим стопам.       Я усмехнулась и поправила волосы, но тут же смутилась, когда до меня дошли последние слова папы.       — Если тебе нужно было наследие, почему Кирилл до сих пор не знал, он был достаточно взрослым, чтобы об этом узнать, когда ты еще не "умер".— Ему было почти столько же, сколько и мне сейчас, когда отец покинул нас, но он до сих пор не знал о том, кем были наши родственники и пытался найти виновника ДТП в котором "умер" наш отец.       Альберт нахмурил брови и поправил галстук на горле, будто он был сильно затянут и доставлял ему дискомфорт.       — Я не хотел такого будущего для него, может, когда ему исполнилось бы немного больше, потому что он был сложным подростком, поэтому ему бы просто крышу унесло. — И я понимала, о чем он говорил, все мы помнили пубертат Кири. — Тем более сейчас, как ты знаешь, Босс не я.       Я не пыталась отрицать, возможно, он не знал о моих отношениях, но я знала, что Глеб был сейчас Боссом. Все, кому это нужно было — знали.       На это я пожимаю плечами и делаю такое выражение лица, будто принимаю его ответ и закрываю тему.       Она была уже автоматически закрыта.       — Воды? — вдруг, интересуется, а после берёт из центрального подлокотника стеклянную бутылку минеральной воды, протягивая её мне.       Мне удалось сдержать удивление от его неожиданного предложения и еще несколько секунд смотреть на протянутую бутылку.       — Эм, ладно, — я всë-таки беру в руки бутылку и откручиваю её горлышко. Приложив бутылку к губам, делаю небольшой глоток, смочить рот.       — Продолжим, — закрутив крышку у бутылки, ставлю её рядом с собой, опираясь на спинку сиденья и глухо хлопнув в ладоши.       — Хорошо. Кирилл не знает, но он презирает мафию и вообще...милиционер, — я показываю руками несостыковку и абсурд ситуации. — Не понимаю, как ты собираешься ему это рассказать. Это же будет нечто, — я прикрываю рот рукой, сдерживая смех, вырывающийся наружу.       Это было более чем уморительно       — Мне кажется, он и меня зарыл в своëм презрении, хотя я даже ничего не делала. Я просто... — закрыв глаза руками, я просто хотела отдышаться. — Возможно, меня изменила эта новость, но разве меня не должны уважать?       Я не решалась ткать его носом точно в проблемы, мне нужен был совет от вроде как родного человека, который ещë не знал всего дерьма и мог помочь мне.       Он сморщил брови и прищурил глаза, потирая пальцами подбородок, будто был одновременно недоволен и задумчив.       — Конечно, ты член семьи. Тебя расстраивает твой брат?       Это мало сказано.       Усмехнувшись, я отвела глаза к окну, уловив небоскрёбы Moscow City, которые мы проезжали.       — Чуть чаще, чем "иногда". — Я не хотела жаловаться, но понимала, что не смогу уйти от ответа.       — Из-за того что...? — подняв брови, задал наводящий вопрос.       Стиснув зубы, я закрыла глаза, жалея, что начала эту тему. Я не хотела говорить ему про то, что периодически была сукой, а ещë встречалась чаще всего назло с парнем.       Меня пугала эта тьма, которая часто показывала своё уродливое лицо. Но больше всего меня пугало то, с какой легкостью я поддавалась ей.       Будто это было на уровне рефлексов.       Будто так и должно быть.       — Из-за того, что я изменилась.       И он все понял.       Только по взгляду, по моему немому посылу.       Может, он и не изменился за эти годы, но я — да.       Мне плевать, вернётся он или нет, я смогу дать отпор, если мне кто-то попытается причинить боль.       Мне не нужен отец или защитник для этого.

***

      Этим же вечером, после встречи с отцом, я не хотела возвращаться домой, поэтому сидела около часа в кафе и растягивала время, пока не поняла, что кофе был тошнотворно холодным и его больше невозможно было пить.       Особо выбора у меня не было, но мои пальцы сами заскользили по экрану, пока я не приложила телефон к уху и после нескольких гудков не услышала запыханый голос Глеба.       — Привет. Отвлекаю? — я не хотела вдаваться в подробности того, что он сейчас делал, но ради приличия должна была спросить.       — Немного. — на той стороне послышался смешок, а после какие-то посторонние звуки. Кто-то заскулил где-то рядом, и это был не блондин. — Чëрт, вот дерьмо, — выругнулся немного тише, будто отдалил телефон от лица. — Слушай, если ты будешь продолжать молчать...       Ему не пришлось договаривать, я перебила его первой.       — Нам нужно встретиться, — спокойно сообщаю, нахмурив брови. Меня по-прежнему напрягали странные кряхтения и посторонние звуки на фоне.       Я догадывалась, что происходит, но не хотела об этом думать.       Зажмуриваю глаза и потираю лоб, пытливо ожидая ответа.       — Немного не вовремя... — и опять же я не даю ему сказать и слова:       — Когда ты будешь свободен, но мне нужно сегодня. Я могла бы подождать тебя в твоей квартире. — Это был как вариант, потому что слоняться по улице я не хотела, а сидеть здесь уже надоело.       На другом конце звонка повисла тишина, но лишь на секунду, Глеб тут же начал, с привычным озорством:       — Ты не представляешь, как мне хочется тебя отшлепать за то, что таким выбешивающим образом перебиваешь меня.       Стиснув зубы, я пыталась сдержать смех.       "Не только же тебе меня перебивать раздражающим образом"       А он это делал почти всегда.       — Езжай в квартиру и жди меня там. — На этом наш разговор закончился.       Я отправилась прямо в квартиру Глеба, чтобы дождаться его возвращения там.       Он знал, что это что-то серьезное, но тянул время и пытался меня отвести от темы, даже почти напоил виски.       Честно говоря, у него это восхитительно получалось, если бы не моя неприязнь к крепким напиткам.       Казалось, что мужчину не интересовали мои проблемы и переживания, но он это умело скрывал.       Это заставляло меня хотеть закатить глаза, потому что он не мог смириться с тем, что заставляю его ладони потеть или лишаю нервных клеток, когда попадаю в очередную неприятность.       Он хотел, чтобы я не имела никакую власть над ним.       Потому что его профессия отнимала все возможности на нормальную жизнь, но и у меня она была далека от нормальной.       Я чувствовала, будто мы были родственными душами. Я бежала от одиночества и тоски, которую ничто и никто не мог заткнуть. Он пытался затопить весь мир в боли, чтобы отгородить себя от этого.       Вместе мы были непобедимы.       Непобедимы столько же, сколько уязвимы.       Мы приняли вместе душ, а после устроили небольшую жаришку в постели, чтобы сейчас лежать и переводить дыхание.       Устроившись на его груди, моей колыбельной становился ровный сердечный ритм Глеба.       — Мой отец жив, — спокойно сообщаю, моргнув.       — Иногда, когда я оставляю тебя твоей семье, я надеюсь, что они вернут тебя мне в сохранности, принцесса, — он потрепал меня по волосам и усмехнулся.       Я закатила глаза и поднялась на руках, нахмурив брови, чтобы он понял мои намерения.       — Ты знал об этом, поэтому не надо мне лгать, — я зачесываю немного растрепанные волосы назад и не забочусь о том, чтобы прикрыться, я не стеснялась своей наготы перед Глебом.       — Ками, — он закрыл глаза и откинулся на подушку, громко рассмеявшись. — И кто это тебе сказал?       — Он сам.       Его брови сошлись на переносице, будто он обдумывал мои слова.       — Он решил использовать тебя, как посредник с твоей семьей? — он скорее спрашивал у себя, но я и не собиралась отвечать на это.       Потому что это было очевидно.       — Не очень-то благородно, не в стиле Альберта, — после он опять рассмеялся, сводя это все к шутке.       Не только же ему играть грязно.       — Он хотел добиться моего прощения, — я грациозно перебросила через его торс ногу и оседлала живот, хватаясь за одеяло, которым он был накрыт до начала груди. — Не знаю, почему именно я была в начале его списка, — мы оба синхронно усмехнулись. — Но, думаю, он посчитал, что я смогу стать ключом к брату, дяде и матери, чтобы у него было больше шансов. Это тактический ход, — как бы я не старалась, фальшивая улыбка сползла с моих губ, заменяясь подозрительным прищуром, когда я смотрела на ночной город из окна.       — И это тебя бесит, — закончил за меня парень, подтягивая к себе за бедро.       Когда я обернулась к нему, на его губах играла озорная и блаженная улыбка.       Этот чëрт как обычно все угадал       — То что все пытаются воспользоваться мной? — переспросила я и прокралась кончиками ногтей по груди к жилистым плечам. — Безумно.       На этом я закончила наш разговор, начиная протяжный поцелуй, будто хотела заткнуть мужчину, который бы не прекратил эту тему, пока я его не прикончила.       И этот способ был самым действенным, потому что, даже если Глеб и знал, что таки образом я затыкала ему рот в прямом смысле, то не имел никаких возражений. Наоборот.       Он раздвинул мои губы и скользнул в рот языком, а после слегка ущипнул за бедро, заставляя меня оторваться от него и вскрикнуть.       — Если твой отец так хочет вернуть себе дочь, то он опоздал, — усмехнулся блондин и бережно убрал коричневую прядь волос с моего лица, смотря прямо в глаза с таким...трепетом и озорством. — Я украл его принцессу безвозвратно, — он запустил пальцы в мои виски и сжал их в кулак, а после притянул к себе, чтобы подарить новый поцелуй.       Это вызвало мою радостную улыбку. В такие редкие моменты, как сейчас, я могла искренне улыбаться.       — Ему придется убить меня, если он хочет тебя назад, — заверил он, а после подхватил меня под задницу, чтобы развернуть нас и прижать меня к матрасу.       — А что, если я не хочу назад? — прищурив глаза, хитро спросила.       Он приподнялся на руках и поджал губы.       — Тогда нас обоих.       Да, черт подери.       Рассмеявшись, я схватила его за скулы и притянула к себе, не желая больше останавливаться на разговоры.       И так было всегда.       Он всегда находил причину моего смеха. Пусть мы даже не говорили ничего смешного.       Я просто хотела смеяться рядом с ним. Всегда.

***

      — Как думаешь, нам стоит вмешаться? — задаёт вопрос мужчине брюнет, стоя в своём офисе и наблюдая через панорамное окно на город.       — Твоя дочь не пойдёт против тебя. — настаивает родной брат Альберта.       — Вопрос в том, пойдёт ли она против него. — отпивает из стакана, в котором звенели почти растаявшие кубики льда.       — Вполне забавная ситуация, он настолько сильно заморочил ей голову, что она стала походить на него. Она не слушает семью, не послушает и нас. — мотает головой тот.       — Уверен? А что если ей придётся? Не думаю, что она захочет потерять семью, ради этого засранца. — жилки на руках стали выступать сильнее, а пальцы сдавливать стакан.       Факт неизведанности и непредсказуемости безусловно бесит и выводит из себя мужчину, что привык всё контролировать и управлять словно кукловод. В его семьей столько гнили, что они скрывали за прекрасными картинками.       Девушка сына — стерва, жена — расписались с братом, родным братом, что должен был приглядывать за ними, а не занимать его место. Дочь — встречается с одним из самых гнилых подонков страны       Больше всего его бесит то, что это именно тот сукин сын, которого он нянчил после его рождения. Сам мечтал о семье, о детях, но после предательства друга, всё изменилось. Он возненавидел его и всю его паршивую семейку. Хуже всего, что его сын крепкий орешек, да ещё и претендует на его самое ценное — на его семью, на его дочь. Он её не достоин.       Ни он, ни кто-то вроде него.       — Они встречаются уже почти два месяца. Не знаю, как у них из угроз и морального насилия переросло во все эти милые поцелуйчики. — искажает лицо в неприятной гримасе.       — Надо вернуть её, почему-то мне кажется, что сейчас она мне не поверит. Нужно время, я должен вернуть себе семью. Но нам нельзя терять время, пока он окончательно не охмурил её. — губы сжимаются в тонкую полоску, а стекло скрипит под пальцами мафиози.       — Камилла сейчас готовится к выпускному, у нее скоро экзамены, Глеб уезжает на 4 дня из города, хороший способ отвлечь её. — голова Кристиана начинает наполняться мыслями.       — Хорошая идея, мне нужно подумать. Мне ещё нужно купить новый дом, тот просто тихий ужас. Как они жили в той холупе всё это время? — интересуется тот, так как перед "смертью" завёл банковский счёт, на который положил немаленькую сумму денег, чтобы его семья ни в чём себе не отказывалась, тем более в жилье.