Мой Хирург

«Личная жизнь утопающего — дело самого утопающего», — рассудительно подумала Тася, когда шла на следующей день в больницу. Сорванная свадьба и неверный жених — сильный удар по самолюбию, особенно когда свадьба уже оплачена. Каково было удивление Воронова, когда рыжая прошла к нему в кабинет. Мужчина обвёл взглядом бестию, после чего опять опустил взгляд в книгу. — Чем могу помочь? Таисия плавно опустилась на стул перед его рабочим столом и томно вздохнула. — Михаил Александрович, — начала девушка, — я к вам по очень важному вопросу. — Что-то с… — мужчина замялся, вспомнив вчерашний разговор, — с Семёновой? — Нет, а может и да, — неоднозначно пробормотала она. — Вы женаты? У Вас есть избранница? Хирург несколько смутился от такого неожиданного вопроса. Подперев кулаком щёку, чтобы собеседница не заметила едва уловимую самодовольную улыбку, он ответил: — С какой целью интересуетесь? — Хочу устроить личную жизнь, — обольстительно улыбнулась она, но, как увидела его незаинтересованность в данном вопросе (по глазам), быстро поправилась: — личную жизнь Леночки! Брюнет откинулся на спинку кожаного офисного кресла, скрестив руки на груди. Этот разговор его забавил, но рыжая была слишком настойчивой. К таким леди он испытывал апатию. — Если ей интересно моё семейное положение, пусть сама спросит меня, — улыбнулся ой ей учтивой улыбкой. — Не стоит отвлекать меня по всяким пустякам. Таисия недовольно вздохнула. — На Вашем месте, — сделала она акцент, — в отношении Леночки именно Вам нужно сделать первый шаг. Девчуля очень стеснительная. — Она взяла на его столе ручку и чистый стикер. — Особенно после аварии. Первое время будет тяжело, но как только дела пойдут в гору, позвоните мне. — И она протянула ему номер. Миша брать его не спешил, и Тася прицепила его к открытой странице в книге. — Я расскажу, что ей больше всего нравится и чего она терпеть не может. — Что-то ещё? — беспристрастно поинтересовался врач. — Прислушайтесь к моим словам, — сладко улыбнулась рыжая бестия. — Сохраните номерок, он вам ещё пригодится. Это был хитрый трюк. Даже если он женат и имеет трёх детей; даже если он не заинтересован в Елене и в Таисии; даже если он имеет какие-то проблемы в женщинами — это не так важно! У него остался её номер. И когда ему будет скучно, он её наберёт. Во всяком случае, он будет знать, что он может найти девушку.

***

Михаил закрыл дверь на ключ и вернулся обратно в кресло. Расстегнув первые три пуговицы своей рубашки, он неуверенно открыл последний ящик стола. Плеснув в стакан немного алкоголя, быстро осушил. Перед его глазами встала соблазнительная картина первой ночи… Она, Лена, лежит на кровати, в красивом белье, нежась в мягкой постели. И мужчина медленно, словно хищник, походит к девушке в одних черных брюках и садится возле ее ног. Беря ее стопу в свои руки, он принимается целовать каждый пальчик, ладонями скользя по нежной коже, потом его ладони поднимаются выше — до упругих бедер… Подмяв ее под себя, Михаил впивается страстным, собственническим поцелуем в ее податливые мягкие губки, предъявляя все права на нее, будто бы говоря, что она только его. Мужчина представил её сладкий стон, когда он станет входить в неё… Её прекрасные глаза, смотрящее на него с любовью и нежностью… Её нежное, податливое тело… Упругая грудь с розовыми сосками… Безусловно, мужчина хотел её. Если бы все так было просто… Одна из проблем, почему он никак не мог позволить себе это — она была его пациенткой, тем более такой молодой. Тем более в таком состоянии. Черт, он был самым настоящим извращенцем. Девушка плохо себя чувствует, наверняка на фоне разовьются много комплексов. В общей палате, без возможности встать на ноги. Ещё и спать спокойно не может из-за болей. А он не может остановиться и представляет её обнаженной в своей кровати. Да что там! Мысли зашли далеко вперёд, своей аморальностью удивляя даже Михаила. Мысль попробовать прямо в больнице уже не кажется такой дикой. Но было бы это справедливо? Мужчина и вправду не хотел серьёзных отношений. Елена не заслуживала такого к себе отношения. Она была прекрасным цветком, и Миша не хотел срывать её. И это противоречие не давало ему покоя.