Кимоно

- А говорил, что тебе не пойдёт - лёгкие насмешки Осаму и смиренные посиделки перед косметикой Коё со стороны Чуи мог наблюдать каждый, кто проходил мимо комнаты рыжей бестии. Чёрное женское кимоно с красными узорами, аккуратный пояс оби и хорошая причёска - эти труды со стороны наставницы не были напрасными и даже чёрное кружевное бельё под одеждой, очерчивающие худые ноги, заставляли напарника, Осаму, полнейшего гетеросексуала, пошатнуться, взглотнуть и осознать что не такой уж он и натурал - Завались, - Чуя рыкает и смотрит на детектива так, словно его сейчас расплющит одним лишь щелчком пальцев. Миссия - абсурд, работа под прикрытием в квартале красных фонарей - тем более, особенно та часть, в которой Чуя идёт соблазнять искомую цель. Ну, а Дазай - так, страховка и помощь, да и пока Чуя следует плану его напарник заберёт необходимые документы. *** " Двойной чёрный не может существовать порознь " - вместе с приливающим гневом к голове, там доносится эта бесящая фраза Босса. Чуя скрипит зубами, грациозная походка на массивных гэта и такое развратное присвистывание со стороны пьяных мужчин ему вслед никак не лелеет самооценку. Да и сам Чуя не признается в том, что ему нравится это женское кимоно и такая девчачья заколка-шпилька в волосах. Не признается ни за что, как и Осаму, его напарник. Не скажет о том, что Чуя не так уж и плох в этой одежде, а покачивающиеся из стороны в сторону бедра и вовсе словно гипноз, от которого не оторвать пристального взгляда. И никто не говорит ни слова всю дорогу: молчат, не переглядываются, и уж тем более не бросаются колкими фразами. Лишь когда они находят цель, Осаму подключает свою актёрскую игру и, приобняв мужчину лет сорока-пяти, начинает рекламировать Чую и буквально продавать этого рыжика. Приподнимает юбку, оголяя бёдра и чулки на подтяжках, шлёпает по заду и смеётся, говоря какая "она" покорненькая в постели, а навыков у нее побольше чем у профессионалов со стажем. Хотя... есть правило: в губы не целуется. Странная деталь, учитывая что парню-то с виду плевать на рыжика. Продать-то продали, пусть и с трудом. Отвели в отель, где Осаму ищет документы и файлы, пока Чую собираются буквально взять и оттрахать за деньги. *** По коже расплывается разгоряченная алая жидкость, когда пульс ускоряется и тело обливает новой волной жара. Чуя пожалел, что выпил эту "непримечательную воду", которую так любезно подала его цель, и в голове уже проносятся лишь мысли желания увидеть Дазая. Того, кто спасёт его от отвратительных прикосновений мужчины, на ласки которого тело так возбуждённо отзывается. Тело желало разрядки, но мыслями Чуя не мог собраться и вот, весь в поту и бреду, он, словно течная сучка, желает быть снятой от этого возбуждения. Единственное, на что хватает сил - это сопротивляться поцелуям и ощущать меньше запаха отвратительного одеколона и разящего спиртного изо рта мужлана, когда его руки блуждают по телу столь недешевой проститутки. Лишь крик его имени, громкое "Чуя", напоминает ему что он ещё в сознании, которое точно сейчас не выдержит и взорвется. Громкий удар и холод свободы от чужого нависающего тела остаются на коже Чуи, утонувшего в десятке засосов на его теле. Скрип зубами, Осаму держит его на руках и прикрывает плащом. Тихое "мы идём домой" и заплаканное от чувства спасения лицо рыжика утыкается вглубь чужой одежды, прижимаясь сильнее и слушая как напарник говорит что-то успокаивающее. Приятное звучание голоса и чувствуется как слова отдаются урчащей вибрацией в его груди, переполненной злостью и переживанием за рыжика. *** Чуя чувствует мягкую кровать и приятный запах кофе на простыни, кимоно ужасно душит его и хочется либо чтобы все прекратилось либо имело продолжение. Чуя уже согласен на звание главной проститутки, просто пусть его отпустит эта пустота внутри, а налившийся кровью орган вернётся в исходный вариант. В комнату входит спаситель, даёт стакан воды и Чуя, выпивая, молчит. Держит паузу, а после просит помочь и спасти от этих чувств, спасти от буквально всего сейчас происходящего. - Чуя, потерпи пока эффект не пройдёт, - Дазай держит себя в руках, но это выше его сил, особенно видя как из-под помявшейся ткани выглядывает это по-блядски выглядящее бельё, черные лямки и кружевные детали Его не слушают и уже в слезах просят помочь, валят и, держа за воротник рубашки, называют Осаму жестоким монстром и это чудище вздыхает, усаживая его поудобнее на бёдра - Что бы потом меня даже не пытался убить - Мх- просто сделай уже что-нибудь... И Чую целуют. Аккуратно, слегка касаясь губами, а после пытаясь протолкнуть язык внутрь. Чуя хмурится, это смущает похлеще чем происходящее ранее, а сейчас он и вовсе не понимает кем стал для Осаму. Любовник, парень, друг с привилегиями или обуза? Он не умеет отвечать на поцелуи, говорить что любит и просто проявлять заботу: для него это все впервые как и тот факт, что он понимает как ему нравится эта прилюдия. Та, когда Дазай умело целует в губы, висок и шею, оставляя мокрую дорожку от уха до ключицы и оставляя пометку в виде багрового засоса. Та прелюдия, когда детектив снимает кимоно и проводит рукой по позвоночнику, останавливается на лопатках и сминает плоские груди, задевая сквозь чёрную кружевную ткань затвердевшие бусины сосков. Чуя трётся о чужие бёдра, чувствует невероятное возбуждение и то, как голова отключается в попытках найти удовольствие без грамма раздумий. А Осаму ухмыляется. Дразнит, кусая мочку уха и сжимая между подушечек пальцев соски, играясь с ними словно это привычное дело. Чуя чувствительный. Он стонет сквозь прикусанные губы каждый раз, когда к нему прикасаются и когда Дазай сминает его зад, оставляя багровые метки от груди и вниз, по рёбрам к животу а там - к налившемуся органу. Чуя не может не кончить, раскраснеться но требовать ещё. Больше, приятнее и жарче. И Осаму не против этого дать, понимая что тело Чуи отзывчивее чем у какой-либо девушки до него. Горячее, сексуальней и желанней. Из недостатков лишь маленькая грудь, шрамы. Из плюсов можно ярко отметить веснушки на плечах и, как оказалось, они есть ещё и на щеках, прикрываемых волосами, и немного на коленках, локтях и спине Чуя выдаёт глухой стон, когда напарник оттягивает ту-самую лямку от чулков и с хлопком её отпускает Чуя кричит, то ли от боли, то ли от удивления, когда палец проходит сквозь колечко тугих мышц и отдаёт неприятной отрезвляющей болью и напряжением в ногах, но мысли вновь его покидают когда его вовлекают в очередной поцелуй. Проходит минут двадцать, да, Осаму готов взорваться, но и он признается честно: это его первый раз с мужчиной. А с Чуей-так и вовсе словно сон. Мягко разминая рыжика он наконец снимает оставшиеся на нем брюки а затем и бельё, надевает презерватив и нервно сглатывает. Чуя накрывает лицо подушкой, думает что окончательно слетает с катушек и просит войти, но Осаму хитро посмеивается и отказывается. Не войдет, пока Чуя не откроет личико. Красное, похотливое, со слипшимися от слёз ресницами и распухшими губами. Это чертовски горячо и Осаму, говоря "хороший мальчик", входит. Во всю длину, резко и неприятно, но заставляя почувствовать Чую заполненным. Рыжик всхлипывает, готов плакать, но просит двигаться, пока Осаму дрожащими руками вытирает капли пота со своего лба Начинает плавно двигаться, закидывая ноги Чуи на свои плечи, смотря как тот пытается спрятать своё лицо за плечом, отворачиваясь и закусывая его. Осаму лишь просит больше, больше и громче стонов парня, набирая темп и оставляя разумные мысли где-то далеко от их пары, когда каждое движение, задевающее простату, выбивает из Чуи всякую возможность сдержать свои похолтливые звуки, стоны, мычание и крики, выгибаясь под парнем словно мартовская кошка, впиваясь руками то в кровать, то в простыни, то блуждая по ним и возвращаться к спине Осаму, вырисовывая на нем узоры и незамысловатые картины кровью ссадинами от своих ногтей, на которых ещё остался живым маникюр от Коё. Дазай ускоряется и набирает темп, водит рукой по члену Чуи и близится к разрядке, когда мышцы вокруг него сжимаются и рыжая бестия кончает на живот. Осаму следует за ним, остаётся замерзшим на месте и пытается отдышаться. Выходит из мафиози, завязывает презерватив и кидает в мусорку, пока его вновь не затягивают в очередной поцелуй и не валят рядом с собой, засыпая и что-то бормоча под нос. Единственное, что услышал и понял Дазай, было "нравится"