"Теория относительности как средство выжить..."

«Гнев является кислотой, которая может нанести больше вреда сосуду, в котором она хранится, чем тому, на кого изливается»

.

Марк Твен.

Спенсер бежал так быстро, как только мог. Все чувства обострились. Им двигало непреодолимое желание успеть. Он прекрасно знал, что его коллеги: агенты и полицейские в любом случае будут делать свою работу. Томас не понимает, что творит, или наоборот слишком хорошо понимает. Неужели он решил так покончить с собой?! Рид, не чувствовал усталости и боли, неведомая сила гнала его вперёд. Этаж за этажом он приближался к цели. Обычно, Спенсер всегда знал, что и как сказать, но сейчас понимал, что ему будет крайне сложно подобрать слова для Томаса. Странно то, что именно чувствовал Рид. Под натиском ощущений, агент даже не мог разобраться в себе. Он просто не успел дать оценку своим поступкам. Да, возможно опрометчиво идти без оружия и даже бронежилета к преступнику, который пошёл на отчаянный шаг. Но, Рид всё чаще ловил себя на мысли, что относится к этому человеку не так, как к обычной массе нарушителей закона. Томас был другим, относительно другим. Агент чувствовал, что без него Томас не остановится и даже не попытается это сделать. Спенсер добрался до последнего этажа и открыл железную дверь, ведущую на крышу. Агент сразу же заблокировал путь назад. Прохладный ветерок тут же разворошил его волосы. Увидев Томаса, парень сразу ощутил необъяснимое облегчение. Словно огромная гора упала с плеч. Теперь нужно было что-то придумать, чтобы удержать Брауна от рокового шага. Он стоял слишком близко к краю бездны. И Рид следовал за ним, чтобы спасти, но чувствовал, что может сорваться и сам. — Томас? — Рид окликнул мужчину, останавливаясь в нескольких метрах от него. Пытался держать под контролем вихрь эмоций. Браун медленно поворачивается к нему, сначала лишь глазами, затем головой, а потом и всем корпусом. Смотрит внимательно, серьёзно, будто одним взглядом желает весь мир перевернуть. — Убирайся отсюда. — дрожащим от злости голосом, требует Томас и вновь сосредотачивает внимание на ожидающих внизу людей. Их много, там все: агенты, полицейские и простые прохожие. Рид хочет отвлечь его, хоть как-нибудь. — Томас, давай поговорим. Я хочу поговорить с тобой. — Спенсер спрятал руки в карманы, так и не решился сделать ни одного шага. Говорить было трудно, потому что Браун был непредсказуем, а Рид ужасно не любил общаться с такими людьми. Хотя агент успел изучить манеру его поведения и примерно знал, как может поступить Томас. Рид был категорически не согласен с выводами коллег, по поводу психологического состояния Брауна. Он считал, что этот человек вовсе не психопат и что его можно спасти. — Рид, убирайся отсюда. — сокрушительно покачал головой Томас, — Я тебя прошу… — Я не могу вот так просто уйти. Это нечестно! — словно обиженный ребёнок, нахмурился агент. — Почему с тобой так сложно?! — вздохнул Томас. — Я хочу помочь тебе. Ты совершаешь большую ошибку. Нельзя ставить на себе крест. — эмоционально затараторил Спенсер, — Всё ещё можно исправить, только надо захотеть. Ты можешь выйти отсюда со мной и я попытаюсь помочь тебе. — Ты смеешься надо мной?! Меня скрутят твои друзья, как только я выйду за порог — саркастически ухмыльнулся Браун, а потом разозлился и сделал несколько угрожающих шагов ближе к агенту, — Что ты здесь делаешь? Они прислали тебя, как парламентера? — Мне запретили ехать с командой. Отстранили от работы над делом. Я здесь как частное лицо. — начиная немного нервничать, стал пояснять Рид. В его глазах мелькнуло что-то очень похожее на страх и волнение. Он даже хотел отступить назад, но ноги словно онемели и Спенсер так и не шелохнулся. — Забирай своё частное лицо и вали отсюда! — с нажимом почти приказывает Томас, — Я не собираюсь повторять ещё десять раз. Если до тебя так туго доходит, это твои проблемы. — Никуда я не уйду! — решительно произнес Рид. — Проваливай! — закричал Томас и вскинул руку, в которой держал пистолет. Спенсер дернулся от его крика и шокированными глазами уставился на пистолет, которым в него тыкал Браун. Рид почувствовал лёгкий приступ паники, которую очень быстро заменила банальная жалость и оцепенение. — Пошёл вон отсюда! Это не твоё дело! Уходи! — продолжал кричать Томас, целясь в него дрожащей рукой. — Хотч! — стоя внизу, испуганно вскрикнула Дженнифер, когда увидела что происходит на крыше. Аарон судорожно втянул воздух, командуя всем приготовиться к началу штурма. Это ведь уже не шутки, а угроза жизни. Морган подбежал ближе к зданию и уставился на крышу, где его товарищ и друг рисковал жизнью. Нервы были натянуты до предела. Сердце грохотало, как бешеное. Одному Богу было известно, чем всё это закончится… — Гадёныш! — почти прорычал Дерек, уже возненавидев Брауна. Он не понимал, почему Рид поступил так опрометчиво. Что было на уме у этого парня? Как он мог так подставить себя? В это время напряжение всё росло, воздух стал будто наэлектризованным и одна малейшая вспышка грозила взорвать всё. Спенсер вздохнул, облизнув потрескавшиеся губы, прежде чем снова отважиться взглянуть в глаза Томасу. По какой-то причине Рид не боялся, что он может выстрелить в него. Вернее, он почти был уверен, что Томас не причинит ему вреда. Однако, на нервную систему давило происходящее за спиной. Все события, словно циклично повторялись. Рассвет — закат — рассвет. Всё вращается в этой вселенной. Справившись с эмоциями, Рид вдруг почувствовал необычный покой. Словно они оба оказались в каком-то вакууме и вокруг ничего не существует. Смазанное прошлое пульсировало в памяти. Стрелка на часах отсчитывала последние минуты ожидания. Томас упрямо смотрел на агента, глаза его были безнадёжно влажными и злыми. Нахлынувшее отчаяние подталкивало к опрометчивости. — Хотч! Надо действовать! Он убьет Рида! — возмущенно кричит Дерек. Дженнифер тяжело дышит, непрерывно следит за происходящим. Её дрожащая рука прижимается к губам, уже на ранней стадии предотвращая крик ужаса. Хотч смотрит на силуэт Рида и чувствует как что-то тяжелое давит на сердце. Он поднимает руку, что служило знаком для остальных агентов и полицейских. Начинается движение. Как в замедленной съемке бегут люди в форме, лишь трое из них остаются неподвижными. Спенсер делает несколько шагов, сокращая расстояние между ним и Томасом. Для многих со стороны это кажется безумием. И кажется удивлён даже сам Томас. Ничего не говоря, а лишь пронзительно смотря ему в глаза, Рид осторожно протягивает руку и кладёт поверх руки Томаса. Оглушенный биением собственного сердца, агент не слышит как пищат мигалки и что-то говорит переговорщик, пытаясь уговорить Брауна сдастся и отпустить заложника. У Томаса дрожат руки, Рид видит, а теперь и чувствует это. Но, не только руки. Томас сотрясется от напряжение почти всем телом. На его лице играет сложная гамма эмоций: от злости и отчаяния, до сожаления и сострадания. Рид не разрывает зрительной связи и потихоньку надавливает своей ладонью, вынуждая Томаса опустить пистолет. Неожиданно Томас срывается с места и в два шага приближается к агенту ещё ближе, хотя кажется уже некуда. Рид опускает глаза, начиная дышать так, словно бежит от кого-то. Волосы падают ему на глаза. Разум затуманен. Никакие мысли не могут прорваться сквозь пелену мрака, печали и оголенных нервов. Томас стоит так близко, что его Рид чувствует на своём лице его частое дыхание. И это выводит агента из себя, заставляет ещё сильнее нервничать. Томас внимательно сморит на него, не пытаясь ничего сделать. — Ты не похож на него…- вдруг говорит Томас с некой тоской, — Он бы этого не сделал… Рид резко вскидывает глаза. Смотрит на него с таким глубоким пониманием, словно сейчас проник в его мысли и прочёл всю правду, выяснив всю суть и полностью понял Томаса. Несмотря на это Спенсер полон такого же отчаяния, как и сам Томас. И этот страх, осознание неизбежности, нежелание отпускать и невозможность остаться, читается в его широко распахнутых глазах и даже в каждом взмахе длинных ресниц. Неожиданно Томас берёт его руку в свою широкую ладонь и проводит большим пальцем по запястью, нак которым ещё хранится шрам. О чём-то думает и судорожно кивает, словно соглашается с собственными мыслями. Спенсер наблюдает за этим, будто со стороны. Прислушиваясь к себе, обнаруживает, что не испытывает никакого дискомфорта или отвращения от прикосновений. Словно всё так, как должно быть. Томас как-то нервно улыбается, будто прощаясь. Крепко, но бережно сжимает его ладонь, а потом отпускает и отходит назад. Словно в дурном сне, Рид смотрит на то, как Томас удаляется от него, однако ничего не может сделать, чтобы воспрепятствовать ему в этом. Томас вновь разворачивается и смотрит вниз. Спенсер следует его примеру и тоже поворачивает голову туда. Оказывается за ними пристально наблюдали коллеги. Окидывая взором эмоции каждого, Рид протяжно вздыхает и устремляет обнадёживающий взгляд на Томаса. Странно, но Спенсеру кажется, будто он вдруг стал маленьким ребёнком и потерялся в толпе. — Твоё место здесь. Всё правильно. — монотонно говорит Томас. — А где твоё место? — спрашивает Рид, таким же голосом.