a circle

ᅠᅠᅠНамджун ездит домой каждый год на протяжении следующих шести лет. Эти маленькие путешествия всегда наполнены искренней радостью встреч и горьким послевкусием от не высказанных вслух желаний. Всё, что касается Ким Сокджина как-то негласно переросло в запретную (скорее, просто нежелательную) тему для разговоров. И от чего-то это висло тяжёлым грузом на вечно ноющее грустью сердце беты.

***

ᅠᅠᅠ– Я возвращаюсь, хён, – говорит Намджун поздним ноябрьским вечером и смотрит на лицо друга, застывшее пиксельной рябью на экране ноутбука. ᅠᅠᅠ– Когда? ᅠᅠᅠ– Думаю, через месяц, – мычит бета и в задумчивости чешет затылок. – Мне осталось разобраться с некоторыми документами. ᅠᅠᅠ– О, – Мин улыбается уголками губ. – Это круто, Джун-а! Я рад! ᅠᅠᅠКим смотрит на друга несколько мгновений и улыбается в ответ. Ему кажется или Юнги вовсе не рад этой новости?

***

ᅠᅠᅠВ конечном счёте месяц перерастает в три, а те, в свою очередь, становятся шестью. И Намджун ненавидит то, что возвращение домой занимает у него так много времени. Но, вот он, - прощается с полюбившимся городом и, сидя на заднем сидении такси, с лёгкой меланхолией разглядывает проносящиеся мимо улицы. Он будет скучать по этому. По людям и самому городу. По запахам улиц и цвету неба на закате. Ему будет не хватать сквозящей тёплыми порывами ветра свободы, которой дышит эта страна. Но он по прошествии стольких лет наконец-то понял, куда так отчаянно тянулось его сердце. Почему оно так сильно болело и для кого билось отчаянным неровным ритмом. Ему потребовалось слишком много времени, чтобы понять это. И остаётся надеяться лишь на то, то он не опоздал.

***

ᅠᅠᅠНамджун не спешит. Со всеми важными делами он сегодня уже разобрался и с перерыва на обед, в принципе, можно особенно не торопиться. Ким неловко поправляет сползающий пиджак на локте, каким-то чудом не выронив стаканчик с кофе, и поднимает голову, машинально скользя взглядом по прозрачным витринам кафе и ресторанов, что нашли приют на неброской улочке. Бета с интересом разглядывает уютные интерьеры заведений сквозь прозрачные стекла и неспешно бредёт вдоль дороги, пока его взгляд не замирает на таком знакомом до боли в груди силуэте, который выцарапан на душе Намджуна кошачьими когтями. ᅠᅠᅠКрасивый. Ещё более привлекательный, чем раньше. Будто бы раскрывшийся под солнечными лучами цветок. Прекрасный и единственный в своем роде. Цветок, что станет путеводной звездой в жизни Кима или же украшением крышки его гроба. ᅠᅠᅠНамджун фокусирует взгляд на собственном отражении и, тяжело вздохнув, собирается с роящимися в голове мыслями. Сейчас или никогда. Верно? Он делает шаг вперёд и осекается вновь, когда к его омеге подсаживается мужчина. Мужчина, что одним своим присутствием вызывает на чувственных губах Сокджина счастливую улыбку. «Никогда» – сверкает в его голове мигающей красной строкой.

***

ᅠᅠᅠИменно в этот момент Намджун окончательно понимает, как сильно он проебался. Простой кусок плотного белого картона, сложенный пополам и украшенный розовыми (ну, конечно же, мать его, розовыми) бумажными кружевами, провоцирует в голове беты яркий видеоряд из последних двадцати лет. Намджуну кажется, что он задыхается, хотя, воздуха а просторном помещении загородного дома более, чем предостаточно. ᅠᅠᅠТихое и хриплое «Алло» выдёргивает Кима из задумчивости и он, откинувшись на спинку дивана, прикрывает глаза ладонью. ᅠᅠᅠ– Я проебался, хён, – почти шепчет он, стараясь сдерживать слёзы, вставшие давящим комом прямо в горле. – Я так проебался... ᅠᅠᅠ– Получил приглашение, да? – усмехается Юнги. – А ты думал, что он будет ждать тебя вечность? ᅠᅠᅠ– Я... – слова путаются в голове. – Я просто... ᅠᅠᅠ– Ты – просто идиот, Джун, – шипит мужчина по ту сторону. – Все всё видели. Один лишь ты предпочитал не замечать или, быть может, был полнейшим мудаком... В любом случае... Не приходи. Ты – мой друг и я люблю тебя, не смотря на всё дерьмо, но... он - мой брат. И я надеру тебе зад, если ты явишься и всё испортишь. ᅠᅠᅠ– Хён... ᅠᅠᅠ– Не приходи, Намджун, – сухо бросает Юнги напоследок и сбрасывает вызов. ᅠᅠᅠРука с зажатым в ней мобильным падает на диван и бета разбито скулит, словно побитая дворняга. Обжигающие дорожки слёз скатываются по загорелой коже и теряются в копне взъерошенных пепельных волос. ᅠᅠᅠОн понял все слишком поздно.