Подарок на Рождество

Вой сирен слышен за несколько кварталов. Полицейские машины оцепили территорию, рассчитывая на лёгкую добычу. В промежутках между грузовыми контейнерами, на пароме, то и дело сквозь белую пелену снегопада сверкали вспышки сине-бело-красных огней. Он старался не обращать внимания на то, как сильно они действуют на нервы. Но не мог не обращать внимания на то, что свет отбрасывает тень. Падающий снег частично закрывал обзор. Он бесшумно, на сколько это было возможно, передвигался меж железных стен. Снег предательски скрипел под ногами. Раздражает. Как же раздражает. Он остановился, прислушиваясь. — Идиоты, — устало подумал Брюс. Он уже порядком измотался, бегая за Джокером и одновременно с этим скрываясь от полицейских недоносков, стремящихся поймать в первую очередь его. Никогда преследователи в виде закона не раздражали его так сильно. Он не стремился сотрудничать с полицией, разве что с Гордоном, но и тот не мог обещать ему, что и за ним тоже не будет погони. Он не был против. Всё-таки его действия нарушали закон. Никто не давал ему права действовать самостоятельно, но Брюс никогда и не спрашивал разрешения. Он предпочитал вершить справедливость один, не рассчитывая ни на кого, кроме себя. Ребенком он уже разочаровался в честности и бескорыстности законов Готэма. Однако сейчас ему не помешала бы заранняя договоренность, возможно даже помощь полиции. Они бы помогли, если бы не мешали. Джокер ускользает каждый раз и, черт возьми, если он уйдет снова... Бэтмен приглушенно рычит. Почти неслышно. Он старается упорядочить мысли, виски пульсируют от напряжения. Хочется спать. Холодно. Усталость заметно подкашивает. Уже который день он почти не спал, днём решая вопросы Уэйн Интерпрайзис, а ночью то и дело безуспешно пытаясь поймать разыгравшегося не на шутку в последнее время клоуна. Чем больше он думал, тем глубже в голове укоренялась мысль, что Джокер выматывает его, добиваясь именно такого состояния героя. Если таков его план, то это безумно действенный план. От мыслей болит голова. Он пытается сконцентрироваться, смотрит вперёд, стараясь как можно тише ступать в проходах между грузовыми контейнерами. Снег все портит. Грёбаный снег. Обострённое чувство долга заставляет руки сжиматься в кулаки. Снег и холод еще могут сыграть на руку не только Джокеру. Он остановился перед узким перекрестком поворотов, чувствуя необъяснимое напряжение. Сердце словно остановилось, боясь отвлечь его. В ушах ощущалось сильное давление, а глаза пристально следили за тенями, улавливая малейшие движения. Атмосфера вокруг словно накалилась. Время замедлило свой ход, а вой сирен пропал, оставляя место давящей тишине. Бэтмен не двигается. Шестое чувство, третий глаз — это можно называть как угодно, но он знает, что двигаться сейчас нельзя. Он словно чувствует на себе невидимый прицел. Взгляд. Слушать и ждать. Только тогда у него будет шанс отразить удар. И он ждёт. Это игра в блицкриг.

Бэтмен, у тебя есть шанс сдаться полиции, сними маску и выходи с поднятыми руками...

Резкий, слишком громкий звук со стороны полицейских машин отвлекает героя. Злость не успевает захлестнуть его. Он не видит, но знает, чувствует, как приближается удар. Бэтмен прыгает в сторону, избегая попадания в голову. Железный лом со свистом опускается прямо между лопаток героя, выбивая воздух из лёгких. Он тяжело хрипит, падая на землю. Рефлексы дают о себе знать: Брюс почти сразу сгруппировывается и откатывается в сторону, уклоняясь от возможных последующих ударов. В глазах темнеет, а дышать становится больно, но он встаёт, скрипя зубами от злости. — Джокер, – рычит он. Псих смеется. Громко и болезненно, почти задыхаясь. Смех резко обрывается. Он успокаивается, поглаживая в руках свое орудие. От его поведения по коже бегут мурашки. К этому невозможно привыкнуть. Сумасшедший. Пугающий. Бэтмен скользит взглядом по железяке, украшенной обрывками гирлянд. Джокер замечает его внимательный взгляд и испускает короткое хихиканье. — Тебе нравится мой подарок? Неплох, да? – он гладит холодную сталь с выцарапанными на ней едва ли понятными угловатыми буквами. Он делает это с такой трепетной нежностью, что Бэтмен недоумевает, что такого Джокер написал там. Его покрасневшие от холода руки дрожат, Брюс морщится про себя, как, должно быть, холодно сейчас без верхней одежды, без перчаток. Всё-таки Джокер был не более чем человеком, Брюс никогда не хотел его смерти. Он хотел лишь остановить смерти невинных людей. Прервать бесконечный поток жертв. За каменным лицом героя скрывалась бесконечно справедливая, слишком добрая душа. Ему было жаль Джокера, жаль как человека, настолько потерявшего себя в своем безумии. И он хотел помочь, противореча людям, которые искали выход в смерти клоуна. Он погряз в своем сумасшествии настолько, что уже не мог выбраться оттуда сам. Он не хотел поворачивать назад, и Брюс не знал, как убедить его сделать это. Но не мог просто убить. Не мог. И не хотел. Все, что он мог, это бесконечно бороться с ним, прятать в Аркхеме, чтобы вскоре ждать известий о его побеге, взрыве очередного задания, жертвах. Все по кругу. Однако кровь на руках не решила бы ничего. Он злился, избивал психа до полусмерти, но не мог убить, даже если сам Джокер просил об этом в перерывах, когда был накачан транквилизаторами в больничной палате Аркхема. Когда его руки были связаны смирительной рубашкой, а взгляд становился стеклянным, и он желал только одного: чтобы все закончилось. В такие моменты он не мог хладнокровно видеть в нем преступника. Никто бы не смог. Брюс терялся, не зная, чью сторону должен принять Темный Рыцарь. Правда в том, что он не знал, какой Джокер на самом деле. Бесконечно смеющийся псих или плачущий, худой до смерти и в безысходности просящий его о смерти человек? Бэтмен смотрит перед собой. Мужчина перед ним, едва ли не окоченевший от холода, улыбался. Улыбка на впалых щеках выглядела болезненной. Она то и дело подрагивала. Мышцы дрожали, чудом все ещё выдерживая такой холод, кожа трескалась. — Лови! — выкрикнул клоун. И драгоценный лом невероятно быстро полетел прямо в Бэтмена. Осознание пришло не сразу. По руке по инерции прошлась ноющая боль, затем онемение. Он поймал "подарок". Гирлянды, как издалека показалось Брюсу, оказались колючей проволокой, правда в некоторых местах он и правда увидел меж нее несколько рождественских огоньков. Джокер рассмеялся и хлопнул в ладоши как-то слишком по-детски радостно. Брюс не знал, зачем словил бесполезную железяку, ведь он мог бы уклониться от удара, отойдя всего на шаг. Было ли это нежелание двигаться с места от боли в теле или он просто машинально послушал то, что сказал ему Джокер, среагировав на его слова в столь резкий момент — он не знал. Но это и не было чем-то важным, когда дело было сделано. Он словил. Туповатые шипы вонзились ладонь, пробив броню точечным ударом. Он чувствовал, как кровь сочится под перчаткой. Брюс мысленно обругал себя. Это было слишком легко. Он слишком расслабился и позволил себя обыграть в такой предсказуемой ситуации. — Чему ты радуешься? – сухо процедил Бэтмен, стараясь говорить как можно безэмоциональнее. — О, я? Я радуюсь тому, что ты получил мой подарок, Бэтси! – с искренней радостью в голосе ответил клоун, раскинув руки. – Но ты ещё не посмотрел. Посмотри. Бэтмен опустил взгляд на лом, перекладывая его в здоровую руку. Из мелких дырочек в броне при движении просочилась кровь, капая на снег. Он нахмурился. Кевларовая броня искривилась, вогнулась внутрь и теперь каждое движение рукой доставляло боль. Он поднял взгляд на Джокера, но тот не двигался. Можно было заметить, как заметно дрожит его тело. Похоже, он ожидал. — Я не знаю, чего от него ждать, – подумал Брюс. – Возможно, он выжидает момент, когда я переключу внимание. Джокер заметил его замешательство. Улыбка исчезла с его лица, оставляя место недовольной гримасе. Уголки губ стремительно поползли вниз, брови нахмурились. Его голос стал скрипучим, он злился. Рука странно дернулась в конвульсии, и он выкрикнул: — Посмотри же! Бэтмен не двинулся. Шестое чувство молчало, но он был уверен, что это очередная уловка. Он не мог позволить себе ещё одну оплошность. Джокер закричал, заставив Брюса вздрогнуть от неожиданности. Он кричал от злости. Громко, пугающе, сложившись по полам. Джокер создавал самую неприятную атмосферу из всех людей, которых знал Бэтмен: он никогда не знал, чего ожидать от клоуна. Непредсказуем. Опасен. Его крик оборвался также резко, как начался. Пистолет, спрятанный все это время за спиной, теперь лежал в его трясущейся руке. Его брови были угрожающе сведены к переносице. Бэтмен машинально пригнулся, собираясь прыгнуть, но Джокер тут же вскрикнул снова, его лицо разглаладилось. — НЕТ!! СТОЙ! Ладно... Ладно? Прости меня, Бэтси, – он спрятал пистолет обратно за спину с виноватой улыбкой. – Я не хотел портить нам атмосферу праздника. Посмотри, пожалуйста, – сказал он ласковым, стелющимся голосом, но в мгновение ока поменял тактику, сверля Брюса ярким взглядом зелёных глаз: – Не зли меня. Бэтмен прищурился: что такого было в этом ломе, чего он не увидел сразу? Он едва успел закончить мысль, ответ пришел сразу же.

Надпись.

Брюс не собрался испытывать судьбу. Он медленным движением, чтобы не провоцировать психа, стал снимать доставляющие боль перчатки. Увидев это, Джокер дернулся и коротко ахнул. Брюс застыл, опасаясь его мыслей. — Нет-нет. Коснись. Коснись его руками, – он кивнул как-то дергано, словно у него случился нервный тик, но Бэтмен сразу понял, что дело вовсе не в этом. Он всего навсего замерзает, что не было ничем удивительным. Джокер был одет в свой неизменный фиолетовый костюм с фраком. Грим потрескался, лицо и руки раскраснелись. Ситуацию усугублял падающий снег, намочивший его костюм и волосы, из-за чего клоун буквально начал оледеневать. Однако его самого холод, казалось, не беспокоил. Брюс нахмурился, бросив перчатку на снег. Затем другую. Мороз шершавым языком коснулся ещё теплой кожи, обжигая грубую ладонь. Сейчас действительно было очень холодно. Он взял в руки несчастный подарок, повертев его в поисках той самой надписи. И когда нашел, брови ещё сильнее сошлись на переносице.

Бэтси

Так это действительно был подарок для него? Он поднял пристальный взгляд на Джокера, гадая, не отравлены ли шипы. Нужно скорее обработать рану. Он подпрыгнул, собираясь быстрее вернуться в штаб-квартиру. Джокер не успел обрадоваться, как снова издал раздражённое рычание. Бэтмен не оценил подарка. Он собирался просто уйти. Обида скопилась в уголках глаз, и он снова выхватил пистолет, чувствуя, как жжется и трескается кожа от движений, но не ощущая боли. — Ну почему ты не ценишь МОИХ ПОДАРКОВ?! – закричал он, срывая голос. Он выстрелил. Несколько раз. Намереваясь использовать хоть всю обойму, чтобы не дать Брюсу уйти. Убью. Убью. Убью. Он стрелял вверх, отрезая Бэтмену путь. Он шел вперед, зло ступая, пока не приблизился почти вплотную. Брюс приземлился кулаком прямо в его скулу. Джокер пошатнулся и упал назад, болезненно приземляясь на холодный снег. Бэтмен не медлил. Он желал поскорее покончить с ним. Вернее, он вовсе не хотел с ним возиться. Из-под маски послышался рык и мужчина стал осыпать костлявое тело шквалом ударов. В лицо, голову, в сложенные в защите худые руки, которые едва ли не ломались под его силой. В живот. Ещё. Джокер смеялся, словно не ощущал боли, он схватил пистолет, который выронил, пока падал, и нацелил на Бэтмена, но тот с лёгкостью выбил его из рук, попав прямо в железный контейнер с громким, пронзительным звуком. Он снова ударил в живот и Джокер сглотнул подступающую рвоту с булькающим звуком. Брюс остановился. Его рука зависла в воздухе, как бы предупреждая, что одно лишнее движение — и он продолжит. Но Джокер знал, что он не станет больше бить его. Его сознание мутнело, перед глазами плыло, его тошнило. Лицо Бэтмена то расплывалось, то вновь становилось четким. Он улыбнулся, заметив, как на секунду сузились глаза героя. Смех болью пронзил лёгкие. На деле же его рот был полон крови – не рвоты, а на глазах — слезы. Они стекали вниз по вискам и Бэтмен не сразу заметил, что Джокер плачет. Вернее... он смеётся и плачет. Брюс даже подумал, что ему показалось. Это вызывало смешанные эмоции. Он не знал, смеется ли он над своими слезами или плачет от того, что не может перестать смеяться. Брюс не бил его даже вполсилы, но, похоже, тело психа было слишком слабым, слишком истощенным. Его психика была расшатана до такой степени, что клоун и сам не понимал, какие эмоции одолевают его. Бэтмен ещё сжимал в руке тонкое запястье Джокера. Слишком тонкое в его хватке. И слишком холодное. Брюс сменил тактику. Нужно было скорее отправить его в Аркхем, вернуться в штаб, подлататься. — Ты отправишься в Аркхем, – приказным тоном заявил Брюс. Джокер не ответил. Возможно, у него не было сил, возможно он... — Джокер! Брюс не успел удержать контроль над эмоцией. Беспокойство в голосе, наверное, прозвучало слишком явно. Губы клоуна тронула улыбка, он издал тихий смешок, но глаза все еще были закрыты. На лбу ярким пятном на белом гриме выделялась кровавая рана: Бэтмен ударил его головой прямо в железную стену грузового контейнера. Губы психа тоже кровоточили, окончательно растрескавшись. Его довольная улыбка действовала на нервы. Брюс несильно, но ощутимо встряхнул клоуна, решив этим приглушить свой промах. Его голова безвольно ударилась оземь и Джокер издал хриплый звук, тяжело вдыхая воздух. — Я отдыхаю, – заявил он, улыбаясь. – У тебя теплые руки. Бэтмен застыл, задумался. Теплые руки. Очевидно, Джокер пытался спровоцировать его. Он встал. Клоун не двинулся, распластавшись на снегу. Без лишних слов Брюс отстегнул свой плащ. Непромокаемый, не пропускающий воздух. Его не заботило, холодно ли Джокеру, ведь он сам выбрал свою участь. Но он не мог винить психа, какими он был, в том, что тот не заботился о собственной шкуре. Или не хотел заботиться, рассчитывая на то, что смерть просто обойдет его. Однако Бэтмен как герой не мог дать ему замёрзнуть насмерть. Он должен спасать жизни. Любые жизни. — Встань, – сухо бросил Брюс. — О, я не могу, раны после тебя так болят, Бэтси. – Он тихо посмеялся, затем закашлялся. Из уголков рта потекла кровь, но он не поднялся, чтобы сплюнуть ее, сглатывая солоноватый кровавый сгусток. – Понеси меня. Бэтмен вскинул брови от удивления. Глаза округлились. Он не ожидал услышать что-то подобное. Прошла целая вечность. Улыбка на губах Джокера подрагивала, становилась натянутой. Глаза не улыбались, уставившись стеклянным взглядом вперёд. Сейчас он напоминал Бэтмену того человека, которого он видел, когда клоуна накачивали транквилизаторами, человека, желающего, чтобы все это поскорее закончилось, чтобы кто-то закончил это. Он уже не мог остановиться и повернуть назад и просил, умолял героя сделать это за него. И если это и есть настоящий Джокер... Брюсу стало жаль его. Неимоверно жаль, как подбитую птицу, медленно иссыхающую. Птицу, которая уже не могла летать, цепляясь за жизнь в самом низу, на земле, где ей не было места. Он сдержал вздох. Подошёл. Слишком резко, может даже агрессивно. Клоун тут же вздрогнул, почти подпрыгнул, ползком попятившись от героя назад, пока не упёрся спиной в холодный грузовой контейнер. Брюс остановился. Он не хотел пугать его. Не хотел оставлять здесь.

Любого человека можно спасти.

В голове звучал нежный голос его матери. Он верил в это. И хотел спасти его, если мог. — Ты замёрзнешь, – все так же без эмоций пояснил Бэтмен. Джокеру это, похоже, не понравилось. — Что с того? Брюс нахмурился. Он постарался сделать свой голос мягче в отношении этого человека. — Я хочу помочь. — Никто, – нервно рассмеялся псих, давясь кровью. – Мне не нужна помощь. Мне уже не помочь. Брюсу надоело искать способы. Он свёл брови к переносице, двинувшись вперёд. Джокер вжался в ледяную сталь контейнера, закрываясь руками. — Любому человеку можно помочь, – отрезал Брюс, поднимая его за шкирку словно нагадившего кота. Его слова были успокаивающими, а тон угрожающим. И не понятно было, что из этого преобладало в его голове. Грубое движение заставило клоуна застонать, вероятно от боли в теле. Прошло несколько секунд прежде, чем он открыл зажмуренные глаза. Плащ Бэтмена коконом окутал его замёрзшее тело. Казалось, будто стало теплее. Нет, тепло мгновенно разлилось по телу, но не от плаща. Сердце пропустило удар и он немигающим взглядом уставился на героя. Бэтмен не мешкал. Его лицо все ещё не выражало ничего, когда сильные руки подхватили лёгкое, худое тело. Он действительно нес его. В этот миг ему стало все равно, куда. К полиции, в Аркхем. Он все ещё не отошёл от шока, сердце стучало в бешеном темпе. Тепло. Было так тепло и уютно, словно в объятиях. На короткий миг он почувствовал свою нужность, осторожно прижимаясь к темным доспехам, расслабляясь в чужих руках. Впервые он чувствовал не только боль от тяжелых кулаков Бэтмена. Что-то... Странное. Казалось, он мог уснуть так. Безмятежно уснуть, без кошмаров и галлюцинаций. Без трясущихся в конвульсиях рук и без сводящего с ума от боли из-за таблеток живота. Не хотелось кричать. Не хотелось умереть. Бэтси. Бэтси. Бэтси. Герой. Мой герой. Бэтмен чувствовал, как расслабилось тело в его руках. Это вызвало облегчение. Почему-то он чувствовал уверенность в том, что сейчас Джокер не станет делать ничего, что доставило бы неприятности. Осталось лишь отправить его в Аркхем. Он пошел черным ходом, минуя полицию. Они вышли на темные, безлюдные улицы. Бэтмен приоткрыл рот, собираясь вызвать бэтмобиль, но что-то остановило его. Это было странным, спонтанным решением. Он остановился, внимательно разглядывая умиротворённое лицо своего врага. Его веки были закрыты, грудь мерно вздымалась. Казалось, он вот-вот заснёт прямо у него на руках. Бэтмен думал. От чего-то он не хотел прерывать момент. Вероятно, на подкорках сознания он уже понимал, что он больше не повторится. Но Брюс не мог игнорировать свой долг. Герой должен бороться с преступностью, Бэтмен должен доставить Джокера в Аркхем. По-другому нельзя. И по-другому не будет. Он поднял взгляд вперёд и больше не смотрел. — Бэтмобиль... – начал Брюс, и Джокер вздрогнул. Вероятно, он понял, что это конец. Точка. Он очнулся только услышав, как Бэтмен сухо повторяет знакомые слова. Поднял взгляд, следя за губами. Почувствовав движение, Бэтмен окинул клоуна холодным взглядом. Пора было заканчивать. Он поставил Джокера на землю, тот едва покачнулся. Он старался не смотреть ему в лицо, в глаза. Не хотел видеть, чтобы не вызывать у себя лишних эмоций. Белые хлопья плавно падали на землю, покрывая ее белым снежным ковром. Брюс уже видел почти бесшумно приближающийся бэтмобиль. Он не знал, что сказать, поэтому молчал. Что ж, Джокер и сам понимал, куда они направляются. Однако теперь он уже не хотел в Аркхем. Ничего, кроме как вернуться в уже ушедший момент. Он стоял спиной к Бэтмену. Без страха, без опасений удара в спину. Улыбка растянула едва зажившие губы. — Смешно. — Что смешного? – Брюс поглядел с опаской, пристально. Джокер как-то странно хихикнул. Звук больше напоминал икоту, подавленую резким вздохом. — Бэтси, ты знаешь, что тем, кто подарил тебе подарок, нужно дарить что-нибудь в ответ? Бэтмен нахмурился. Он не собирался ничего дарить. Джокер заметил бэтмобиль. Черная, незаметная в темноте ночи бэтмашина уже прибыла, а Бэтмен все медлил, стоял на месте. Клоун развернулся. Их разделял один шаг. Он ступил вперёд, обхватил лицо героя ладонями. Бэтмен не двинулся, не сопротивлялся. Потрескавшиеся губы, местами покрытые засохшей кровью, коснулись чужих. Он почувствовал легкую щетину, приятно покалывающую кожу. Бэтмен не оттолкнул его, не отпрянул. Джокер улыбнулся в его губы, отстранился, затем снова, словно не выдержав, коротко поцеловал нижнюю губу героя. Тепло... Бэтмен стоял недосягаемым небоскребом. Он держался словно каменная статуя. Не двигаясь, не предпринимая ничего. Но не от шока. Почему-то его не поразила молния, не хватил удар, он словно ожидал, что так и будет. Что Джокер... Он не хотел, не мог, не должен был отвечать, но его губы приоткрылись и он поцеловал в ответ. Короткий вздох клоуна, когда он прижал его чуть ближе, Бэтмен заглушил поцелуем.

***

Он стоял один. В голове было пусто. Бэтмен смотрел перед собой, на свою ладонь. — Бэтси... - звучал голос в голове. Джокер целовал запекшуюся кровь на его ладони. Там, где ее пронзили шипы. Больно не было. Брюс молчал. Он принял это за извинение. Он дал Джокеру уйти безнаказанным. Дал уйти, не удостоверившись, что будет дальше. Он не спросил, было ли это порывом безумия. Было ли все частью плана клоуна-психопата. Действительно смешно. В голове вдруг четко прозвучал его голос. Противный, смеющийся. Тебе нравится подарок, Бэтси?

Нравится.