Ты пропадал во мне...

Ты пропадал во мне, а я и не замечал. Ты смотрел в мои глаза так доверчиво и преданно, что я думал, что вижу совсем другого тебя, не такого, который был раньше. Того чуть стеснительного, но уже взрослого Тимура давно не было. Я и не заметил подмены, пока мне на это не указал кто-то в переписке. Бухому мне, который тут же отправился спрашивать, что произошло. Спасибо, что списал это все на пьяный угар. Без твоего понимания между нами давно бы все разрушилось. Ты был то так далеко от меня, то слишком близко. Как будто сам не знал, чего хочешь, хотя твое тело желало только одного – быть рядом. Да и душа тоже, ты просто это не сразу осознал. А когда понял, было уже слишком поздно. – У меня девушка появилась, – случайно уронил я совершенно не в тему разговора. – Круто, поздравляю, – это была твоя самая кривая улыбка из тех, что я видел. И мне стало страшно. Я начал внимательнее присматриваться к твоему поведению, и не зря. Я заметил столько вещей, о которых раньше даже не знал и не думал. Ты пытался постоянно быть со мной, стать незаменимой частью моей жизни, чтобы я всегда хотел быть с тобой. Я правда хотел. Как твой лучший друг, конечно же. Тебе нужно было больше, но я не мог тебе этого дать. Я заметил, но не хотел говорить об этом. Нет разговора – нет проблемы. Это ведь так работает, да?.. Больничная палата озаряет мое лицо тусклым светом. За окном сплошная чернота: снега нет, время пять вечера, жутким холодом тянет из окна. Я не понимаю, зачем прихожу к тебе каждый день, трачу деньги на проезд, зная, что увижу одну и ту же картину: твое еле теплое тело, покрытое серо-синим одеялом. Разметавшиеся по подушке черные волосы. Огромные мешки под глазами, прикрытые веки, расслабленные губы. И темные линии шрамов на руках. Длинные и ровные. Их будто специально не стали накрывать одеялом, чтобы сразу было понятно, почему ты уже вторую неделю лежишь в коме и не желаешь из нее выходить. С того дня, как я узнал о том, что ты попал в больницу, мне страшно существовать. Очень боюсь однажды услышать: "Мы сделали все, что могли, но твоего друга больше нет." Даже думать об этом не хочется, ведь прибор показывает твое ровное сердцебиение, я слышу твое дыхание, которое согреет руку, если ее поднести к твоему рту. Ты ведь жив. Ты не можешь умереть. Только не из-за меня. К глазам подступают слезы. Я не хотел, чтобы все так вышло. Я ведь ничего не знал о тебе. Почти ничего, по сути, кроме того, что ты сам рассказывал. А говорил ты мало, в основном тогда, когда я что-то спрашивал. Ты вообще любил больше слушать. Как и сейчас делаешь, лежа на неудобной кровати бесформенным пластом, пока я сижу у тебя под боком и говорю эти бессмысленные слова. Я повторяю их почти каждый день, надеясь, что когда-нибудь смогу сказать вживую. Я правда не знал, что ты в меня влюблен. Если бы я только знал… Осознавая, что ты стремишься быть ближе, чем друг, я закрылся от тебя. Видимо, я этим тебя напугал, иначе как объяснить то, что на твоем лице все чаще оставляла отпечаток неизбежная грусть, на шутки ты уже реагировал не как прежде, невольно шарахаясь, когда я пытался тебя коснуться просто так, по-дружески. И сидел уже дальше от меня, и не стоял рядом, и вообще старался избегать меня. Наверное, если бы мы учились в разных школах, ты бы просто вычеркнул меня из своей жизни, ничего не сказав, даже не отправив сообщение с прощанием. А потом бы разрезал себе вены своим скальпелем, которым мы вырезали смайлики у себя на руках. "Чтобы быть навечно счастливыми," – произнес ты, когда мы остались вдвоем. Я любил шрамы. Но, кажется, после тебя я навсегда забуду, что значит резать кожу, чтобы остались красивые следы. Только выживи, пожалуйста. Останься в этом мире. Мне очень не хватает тебя. Мне недостает тебя. Ощущаю твою острую нехватку, такую же острую, как злосчастный скальпель, который забрали вместе с тобой, потому что ты зажал его в руке и не хотел отдавать, пока не отключился. Его потом передали мне и сказали отдать родителям. Но я точно знаю, что ты бы попросил не отдавать. Потому и оставил у себя, чтобы вручить тебе сразу же, как только очнешься. И умолять больше им не пользоваться по назначению. Я не переживу еще одного такого события. Мне хватило того утра, когда классуха сказала, что ты в больнице, а потом попросила меня подойти и тихо сказала, что ты попытался выпилиться. Я не помню, как я требовал попасть к тебе. Не помню, как и под каким предлогом вышел из школы, напрочь выкинув из головы все, кроме мыслей о твоем мертвом теле. Память услужливо вычеркнула этот момент, но мне уже все равно. Последнее, что отпечаталось у меня на окраинах разума, это сладкий запах в такси, ударявший мне в нос, пока я судорожно печатал сообщения твоим родителям. Аромат преследовал меня, пока я бегал по больнице в поисках твоей палаты. Тебя ведь госпитализировали ночью, а мне никто ничего не сказал. Хорошо, что ты не умер. Хорошо, что ты сейчас лежишь и я вижу, как опускается и поднимается твоя грудная клетка. Если ты очнешься прямо сейчас, будет вообще замечательно. Рука невольно тянется к твоим пальцам. К черту девушек. Хватит с меня выноса мозгов. Я только недавно понял, что с тобой мне нравится гораздо больше, чем с кем-то еще. Никому тебя не отдам, только проснись, пожалуйста. Я все исправлю, обещаю. Все, что мне сейчас нужно, это обнять тебя и услышать твой голос. Пусть он будет тихим, хриплым, некрасивым, каким угодно. Главное, чтобы он был твоим. И не записанным, а живым, исходящим из тебя. Переплетаю наши пальцы. Эту традицию стараюсь не нарушать с тех пор, как в первый раз пришел сюда. Тогда я просто коснулся запястья, чтобы прощупать пульс. Нашел его, сжал твою руку в своей и успокоился мгновенно. Если пульс есть, значит, живой. А когда услышал дыхание, вообще взлетел на седьмое небо от счастья. Ты не умер. Остальное можно исправить. Неужели ты не понимал, насколько мне больно будет? Хотя… ты же считал, что мне плевать. Уже не отворачивался, снова шутил в ответ, доверял мне какие-то вещи, но прежней искры между нами уже не было. Дружба изжила себя, когда ты в меня влюбился. Мы были друг с другом скорее по привычке, чем по желанию. Я проводил больше времени с девушкой, чем с тобой, и, конечно же, ты это подметил. Видимо, подумал, что мне уже все равно на тебя, и сдался. Не пытался меня впечатлить своими успехами… да ты вообще ничего не рассказывал. Мы разговаривали только на общие темы, а как только дело доходило до чего-то личного, ты либо заканчивал беседу, либо переводил ее в другое русло. Мне надо было один раз настоять и спросить у тебя, что происходит. Я никогда раньше не переживал за другого человека так, как сейчас волнуюсь за тебя. Мне кажется, у меня начались проблемы с сердцем. Мне посоветовали пить успокоительные, но никакие лекарства мне не помогут, пока ты не встанешь с этой кровати и не пройдешь свой первый шаг. Хотя бы открой глаза, пожалуйста! Я же не так много прошу… Если бы ты сейчас очнулся, вот прямо сейчас, я бы тебя тут же обнял крепко-крепко, потому что, как я осознал за эти две недели, ничего дороже тебя у меня нет. Я бы сидел так с тобой долго, пока ты бы наконец-то не улыбнулся, глядя мне в глаза. Я бы обнимал тебя вечно, пока тебе бы не стало лучше. Поправлял бы тебе волосы и гладил по спине и плечам. Пожалуйста, пусть тебе станет лучше. Мне это очень важно. Мне важно все, что связано с тобой. Мне важен ты. И далеко не безразличен, как ты думал. Просто очнись, и я готов повторить свой монолог с самого начала, разбавляя его множеством таких необходимых сейчас слов. Я сделаю все, что угодно, только чтобы не потерять тебя окончательно. Только услышь меня. – Я тебя слышу, – внезапно отдается эхом в ушах твой голос. Тихий, но такой знакомый. Сердце будто останавливается на секунду. Я забываю, что такое существовать, потому что ты сжимаешь мои пальцы. Ты смотришь грустно, давишь своей болью на меня, только я не реагирую, потому что эти ощущения уже во мне с самого начала этой бесконечной беготни от смерти, моей надежды на то, что ты снова станешь живым человеком. Моим живым человеком. Я смотрю счастливыми глазами в твои карие радужки. Мне сейчас ничего не нужно. Я обязательно напишу твоим родителям, скажу врачам про то, что ты очнулся, напишу в школу, кому угодно, если ты скажешь. Дай мне пять минут, пожалуйста. Я должен исправить свои ошибки, пока не стало еще хуже. – Я рад, что ты живой. – Я рад, что ты со мной. Я меньше всего ожидал тебя здесь увидеть. – Ты можешь сесть? – Наверное… ладно, не могу. – Я помогу. Я с трудом сажаю тебя на кровати и не выдерживаю. Обнимаю. Слезы брызгают искрами из глаз, и я крепко сжимаю тебя в своих руках. Не уйдешь. Я просто не пущу. – Тимур?.. Я разражаюсь длинным монологом, захлебываюсь в слезах. Впервые показываю настоящую сторону своей души. Мне очень не хочется тебя потерять снова, поэтому я прикладываю все усилия, вкладываю все свои эмоции в слова, только чтобы ты поверил. Чтобы снова захотел жить и быть частью моей жизни. Потому что я хочу лишь этого. Твои руки сжимаются у меня на спине. Время останавливается. Потому что ты снова пропадаешь во мне, а я это замечаю. И пропадаю в тебе в ответ.