А что если не любовь?

Я смотрела на себя в зеркало: вещи весели на мне, как на вешалке. ' Отъедаться надо' — крутилось в голове. В комнату, как обычно без стука, вошел отец. А я, забитый ребенок, прислонилась спиной к шкафу. — Откуда у тебя новая одежда? — ледяным, полным ярости, голосом, спросил он. — Стипендия, — только и выдавила я. Он окинул меня внимательным взглядом, кивнул и вышел. Повезло? Такое случается раз в пару месяцев, не больше. От нервов резко заболели старые болячки. Схватившись за ребра, присела на кровать, но боль стала нарастать все больше. Трясущимися руками вытащила из тумбочки шприц и пробирку. Иголка плавно вошла под кожу. Лекарство текло по венам. Под воздействием лекарства, плавно окунулась в царство снов…

***

 — Мама, ты такая красивая, — я прыгала возле нее. — Спасибо, дорогая, — она поймала меня и чмокнула в лоб. Я захихикала. — Мамочка, а можно я тоже буду носить это платье, когда вырасту? — я наивно хлопала глазками. — Папа купит тебе еще красивее! — она улыбнулась. — Это папа купил тебе это платье? — Да. Мы пойдем сегодня праздновать мой день рождения. Папа немного задерживается. Мама усадила меня к себе на коленки, расчесывая мои непослушные волосы. Две косички падали с плеч, достигая бедра. Наш радостный смех прервал стук в дверь. — Мамочка, стучатся. Я видела страх в ее глазах, как побледнело красивое лицо, и ничего не понимала. Мама вскочила и запихнула меня в шкаф. — - Не создавай ни звука, чтобы не случилось! Ты поняла меня? Я лишь кивнула, а нижняя губа подрагивала от страха и не пролитых слез. Хруст ломающейся двери…

***

— Что с тобой? — спросил, сидящий рядом Блейз. Знаете, что я сделала при этих словах? Правильно! Меня передернуло, как от тока. — Все нормально! — быстро говорила я, отворачиваясь от его взгляда. Он не поверил. Тем временем, пока я писала конспект, он с раздражающей внимательностью рассматривал мою фигуру. Зря, наверное, я купила эти вещи. Джинсы сильно обтягивают ноги, а альфа грудь и талию. Вернее, кости, обтянутые кожей. Продолжаю писать и делать вид, что не замечаю его взглядов. Но продолжалось это, весьма, долго. И не вытерпев, одела свою бесформенную, но теплую толстовку, в которой пришла. Рядом недовольно засопел Блейз. — Мисс Гринграсс, задержитесь, пожалуйста! — окликнул меня наш химик, после звонка. — Да, мистер Брукс? — Хотел сказать, что у вас выходит отлично, — он порылся в тетради и протянул мне листок. — Вы освобождаетесь от всех контрольных на полгода. (((эххх жаль что в Российских школах такого нет, эх если когда я училась😍😍ладно дальше надо писать, а то автора не туда понесло))))))) Я, не веря своему счастью, выхватила листок, смотря на него, как на золото. — Спасибо! — я кинулась мужчине на шею. Правда, скоро стало неловко, но все же. Это просто билет счастья, а не освобождение. Теперь у меня будет больше времени. — Привет! — у класса алгебры меня поймал Гарри. — Даф, ты можешь мне помочь? Сегодня? С химией? Ты же знаешь, на следующей неделе будет тест. Даф? Я что-то выпустила этот момент, когда разрешила так себя называть. Меня это бесило. Он прогуливает, а я его еще учить должна. Он растерялся. — Прости. Я проспал… Хотелось врезать ему меж глаз. — Хорошо, после уроков в библиотеке жди.

***

— Ну, Гарри. Да раскрой же ты глаза! Я уже час объясняю ему формулы, по которым решаются задачи. Нервы были на пределе: хотелось перевернуть стол и уйти, хлопнув дверь. Он тоже психовал. Об этом говорит испарина на лбу и вздутая Вена на виске. Я невольно засмотрелась на его профиль. Скулы, полные губы, пышные и длинные ресницы. Нет той смазливой внешности, которую рекламируют в журналах и на дефиле. Он резко повернулся, смотря мне в глаза. И так же резко рванул меня на себя так, что я упала на него, а он впился в меня своими губами, жадно сминая, заставляя раскрыть их. Одна рука держала за затылок, другая уже расстегнула кофты и трогали мою грудь и живот. Меня трясло. Трясло от страха. Нет, не позволю! Вырваться получилось не сразу. И я, растрепанная испуганная, схватив свои вещи, кинулась к выходу. Как добежала до дома не знаю, задыхаясь от всхлипов, но только перед входом я поняла, что у меня мокрые от слез щеки. Быстро вытерла их рукавом, пригладила волосы и вошла, стараясь придать своему лицу невозмутимый вид. В доме была тишина. Нет, не такая зловещая, а… уютная. Папина машина была во дворе, так что, тихо пятясь к своей комнате, я думала, что умру от страха. Что-то тут не так. Когда зашла, выдохнула с облегчением. Стянула с себя толстовку и кроссовки. Хотелось горячего душа, чтобы смыть с себя вкус Гарри. Вкус мяты… Открыла шкаф и перерыла все в поисках своих домашних штанов и футболки. Ели отыскала и закрыла шкаф. И тогда до меня запоздало дошло… рывком открыла дверцу, видя, что мой гардероб превратился в обтягивающие штаны, кофточки, юбочки, платья. Нет тех растянутых футболок, кофт почти до колена, темных джинс. Что за черт? — Ты пришла, а я думал опять куда-нибуть убежишь, — в проеме двери стоял отец. — Тебе не кажется, что я делаю это из-за хоть какого-то чувства самосохранения? — прошептала я в ответ. Молчание. — Где все мои вещи? — В шкафу. — Нет, это не мои. Другие. Те самые, которые я носила на протяжении нескольких лет. — Я их выбросил, кипит все новое. Тебе идут такие вещи. Я закрыла глаза. — Что ты хочешь? — слова делись с трудом. — Ничего не хочу… — он был, мягко говоря, удивлен. — Что. Ты. Хочешь. От. Меня. За. Это? — Ничего не надо! — рыкнул он. — Ничего не делается просто так, отец! — крикнула я в ответ, прекрасно зная, что за повышение тона получу. — Я не могу побаловать свою дочку? — Обычно ты балуешь меня другим способом, — качая головой, я пошла в ванну. Ничего не делается просто так! Это я поняла еще в детстве.