А что если не любовь?

Боль растекалась по всему телу, и я не могла пошевелить им, рядом пикали приборы, пахло медицинскими препаратами. Я в больнице? Не помню как тут оказалась… Мое сознание медленно уползало от меня. Я слышала голос. Эдриан что-то говорил, держа меня за руку. Мне хотелось плакать. Почему я не могу пошевелить своим телом? Больно. Не могу больше… Приборы начали пикать. Кто-то прибежал в помещение, кто-то что-то говорил, но я разобрала лишь одно предложение: — Я люблю тебя! Ох, Эд… Я тоже, тоже люблю тебя, но влюблена в другого. Стук сердца, затем темнота. Снова. Я попробовала дернуть пальцем. Получилось. Попыталась поднять руку, но она ужасно болела. У меня вырвался стон, но я все-таки подняла руку, чтобы погладить животик с моим малышом. Но… он оказался плоским. — Дафна? Я трогала свой живот, не хотя осознавать того, что произошло. Почему мой живот плоский, а не круглый с натянутой кожей и выпученным пупком? — Где?.. — Дафна! — Где мой малыш? — говорить получалось сложно. — Тише, — он коснулся моей щеки. — Где мой малыш? Почему его нет? Я плакала, выгибаясь в спине. Нет, я не хочу этого, разбудите меня, пожалуйста. Я хочу проснуться и снова ощущать этот комочек счастья в себе.  — Дафна, прошу, не надо… — Эд умолял меня, но я не могла ничего поделать с собой. — Я здесь, рядом! Но это не помогло, лишь усугубило ситуацию. В палате послышались торопливые шаги и голоса. Руки с силой прижали меня к кровати, а игла коснулась руки. Сознание ушло. В следующий раз просыпаться было легче. Я больше не билась в истерике, просто пришло осознание случившегося. Я повернулась на бок, слезы быстрой дорожкой прокладывали путь. Эдриан дотронулся до моей щеки. Я благодарна, что он тут. — Эд. — Дафна? — прозвучал его голос, но он был в противоположной стороне комнаты. Кто тогда трогал меня. Я отдернула руку, и волна боли нахлынула на меня. — Осторожней, — прошептал голос Гарри над моим ухом, обдавая меня теплым дыханием. Я резко села. — Не трогай меня. — Дафна! — голос отца заполнил палату, затем его руки дотронулись моего лица. Я нащупала его лицо. Звук смачной оплеухи разнесся по палате. — Не трогайте меня. Не трогайте, не смейте! — я кричала из всех сил. Снова игла. Мое тело обмякло, погружаясь в сон. В следующий раз я проснулась из-за громких голосов, которые были рядом со мной. — Заткнись, сука, пока я тебя не убил прямо тут! — прорычал Гарри. — А что, разве это не правда? — довольным голосом спросил Эдриана. — Тише, идиоты! Вы разбудите ее! — шикнул женский голос.- Бедная Дафна. — С каких пор тебе жаль меня? — прошептала я, не открывая глаз. — Проснулась? — Подумай немного своей блондинистой головой! — Дафна… — позвал меня Маркус, но я не ответила. Кажется, здесь собрались все, ненавистные мной, люди. — Дафна! — Привет, Маркус… Зачем пожаловал? — Я твой брат… — Да? — я нервно рассмеялась, перебивая его и пытаясь принять нормальное положение. Тело ужасно ломило из-за боли. — Почему ты вспомнил об этом только сейчас? И я, вообще-то, говорила тебе, что больше не буду появляться в твоей жизни, — в горле першило, и разговаривать было больно. — Тогда какого хера ты тут делаешь? Тебе припомнить, что ты сказал мне при нашей последней встречи? — Даф, я… — Не надо этих пустых слов. Не надо вообще ничего говорить, потому что вы все тут ебаные эгоисты. — Даниель! — Что? — Зачем ты такое говоришь? — А что? Неприятно? — вокруг повисла тишина. — Ты думаешь, мне было приятно, когда после смерти мамы ты меня ни разу ласковым словом не назвал, а обращался ко мне только: «тварь»? Когда меня били до поломанных рёбер? Или когда меня брали против воли, а родной брат и отец думали, что я какая-то шалава? Почему, если Астория не залетела, то она умничка и солнышко? Почему не учитывает никто того, что стоит вам отвернуться, так она по хуям начинает скакать? Думаешь, мне было приятно? Я вам что, робот, который не имеет чувств? Если я молчала всю жизнь, это ещё ничего не значит. — Это вы во всем виноваты, вы же не хотели этого ребенка! Можете радоваться его НЕТ! Я замолчала, потирая виски и вытирая щеки от слез. Шаги, и у моей кровати сели. Теплые руки взяли мое лицо, вытирая большими пальцами слезы. — Теперь я понимаю, — прошептал Эд. — Прости… — я всхлипнула. — Даф, открой глаза, посмотри на меня. Я покачала головой, зная, что увижу. — Даф! — требовательней произнес он. Открыла. — Что ты видишь? — спросил он. Слеза упала мне на руку. — Я ничего не вижу, Эд. Ничего, кроме темноты…