История одного стресса

- Ура! - множество рук с бокалами чокнулись, проливая напитки. - Мы отлично поработали, и с прекрасными результатами продаж движемся к концу года. Я прошу всех хорошо отдохнуть в эти выходные, особенно Сехуна, - повернулся шеф к парню, что сидел в углу дивана и усиленно что-то строчил в телефоне. - Тебе дается четыре дня выходных. Чтобы я тебя в офисе не видел, даже в кафе возле офиса, а телефон свой передай Соён, она - твоя постоянная ассистентка, думаю, выживет эти дни без тебя. Все. - Шеф выдернул телефон из рук Сехуна и передал девушке. Соён подмигнула Сехуну, намекая, что все будет хорошо, а если нет - она его и из-под земли достанет. Вся компания решила сделать паузу и вывалилась из ресторана курить. Сехун не курил, точнее, бросал, но последние пару месяцев выдались слишком тяжелыми, и сил бороться с вредной привычкой не было. Глубокой затяжкой он наполнил легкие дымом, в надежде, что хотя бы никотин заполнит дыру в груди, которая растет с каждым днем и разъедает его изнутри. Его коллеги стояли рядом и раскрасневшиеся от алкоголя громко смеялись, выпуская пар. Сехун же держался в стороне - у него не осталось сил общаться, да и вряд ли ему удалось бы рассмеяться даже над очень смешной шуткой. Забыв выдохнуть дым, Сехун закашлялся. Чья-то теплая рука легла меж лопаток, слегка похлопывая. - Тебе точно нужно отдохнуть, - это был шеф - Чон Юнхо. Хороший человек, что удивительно для издательского бизнеса, в котором высока конкуренция и нет места для человечности. Почти нет. - Не то что бы ты стал плохо работать, но словно что-то не так. Мне бы хотелось, чтобы ты взял небольшой перерыв. Уходи сейчас, вряд ли тебе весело, я вызвал тебе водителя, не стоит бросать машину здесь. Я жду тебя отдохнувшим, - Юнхо похлопал Сехуна по плечу и слегка подтолкнул в сторону машины, где уже ждал вызванный водитель. *** Оказавшись дома, Сехун, как был в одежде, повалился на кровать. Количество выпитого алкоголя давало о себе знать, да и в машине его сильно укачало - мир кружился вокруг. Стараясь дышать ровно и глубоко, Сехун заснул. Пробуждение наступило слишком резко, он думал, что закрыл глаза всего на минуту, но за окном было уже светло, и серое, еще не зимнее, небо низко висело над городом. Сехун сел на кровати, оглядывая комнату: полупустая, лишенная мелочей и каких-то деталей, указывающих на то, что здесь постоянно кто-то живет. Любой гостиничный номер выглядел уютнее этой квартиры. А ведь у Сехуна были интересы, хобби, когда-то. Попытка вспомнить, когда он последний раз читал что-нибудь для развлечения, ни к чему не привела. Последний фильм, который он смотрел? Что-нибудь из того, что было снято по книге одного из его авторов. Музыкант, которого он слушал? Какой-то фон в машине, в ресторане или еще где-нибудь. Куда-то ходил? Только работа и деловые встречи. Редкие встречи с друзьями - обычные попойки, которые не радуют. Секс? Случайные встречи, не принесшие должного удовлетворения. Юнхо зря дал ему выходной, потому что у Сехуна не было иной жизни, кроме той, что была на работе. И что теперь делать в эти дни он не знал. Решив начать с простого, Сехун набрал ванну горячей воды. Вчерашний костюм все еще сковывал его, поэтому избавившись от одежды, он погрузился в воду. Легкая дрожь похмелья била Сехуна, поэтому окунувшись с головой, он не торопился выныривать. Наконец-то он чувствовал себя хорошо, тепло, и внутри не раздирает от пустоты и бессилия. В какой-то момент Сехун открыл глаза под водой и, испугавшись, резко сел: - В опасные игры играешь, придурок, - сказал он сам себе, отдышавшись. Сехун решил не испытывать судьбу и дальше принял душ, обдумывая что же ему делать. Телефон мигал входящим сообщением: “Сынок, надеюсь, ты тепло одеваешься и хорошо ешь, все-таки зима скоро, становится слишком холодно, хотя у вас в Сеуле, наверное, теплее. Позвони, если будешь свободен”. Сехун подумал, что давно не видел родителей, последний раз они приезжали в Сеул несколько месяцев назад, а он к ним - домой - не ездил уже несколько лет. Сначала он изо всех сил старался избавиться от привычек мальчика из глубинки, адаптируясь к жизни в большом городе. Потом устроился работать в издательство, и жизнь понеслась слишком быстро, что он не заметил, как оказался здесь и сейчас. В этом тупике. Решение пришло быстро, и пока также быстро не появилась куча отговорок, Сехун наспех высушил волосы. Надел первое, что попалось под руку, схватил кожаную куртку, ключи от машины и быстро захлопнул за собой дверь. Пару секунд ожидания лифта, который не успел приехать, и Сехун уже пешком спускался вниз: быстрее-быстрее, ему казалось, что надо торопиться, словно кто-то его остановит. Дорогу в сторону Сокчо сложно назвать живописной, да и чтобы выехать из Сеула Сехуну понадобилось два часа. Это его раздражало - стояние в утренних пробках создавало давящее ощущение, что он опаздывал на работу. Выехав, наконец, за пределы столицы Сехун был уже не на шутку напряжен, внутри него все дрожало. Ему хотелось остановиться на ближайшей стоянке, перекусить, выпить кофе, но, увидев то огромное количество людей и бесконечные очереди, Сехун решил поспешить и ехать дальше. Мимо проплывали города и небольшие деревушки. Через час Сехун стал различать горы Сораксан, и дышать стало немного легче. Вот только на подъезде к родному городу, внутри Сехуна все сжалось в ужасе предвкушения встречи с родными, городом детства и возможными знакомыми. Паника накатила, и чтобы отсрочить встречу с родными, Сехун поехал в объезд своего города. Неширокие горные дороги казались ему уютными и приятными, немноголюдными. Вот только урчащий желудок давал о себе знать: Сехун был голоден и в начале своего пути, не говоря о том, что было после того как он провел за рулем больше трех часов. Но с годами он научился игнорировать это чувство, вот только в отпуске можно было позволить себе чувствовать себя человеком. Среди пары домиков на склоне горы, он увидел двухэтажное кафе, возле которого была огромная стоянка для велосипедов, полностью занятая. Сехун кое-как припарковал свой автомобиль и зашел внутрь. Кафе на деле оказалось совсем не кафе, а магазином комиксов, где можно что-то взять перекусить. В таких местах Сехун не был со школьных времен, когда они часто зависали с близким сонбе в разных магазинчиках и кафе. Невольно Сехун вспомнил того парня: невысокого (по крайней мере Сехун хоть и был младше, но был выше), улыбчивого, с самыми чудесными, нет-нет, с самыми обычными глазами. В общем, просто друг из прошлого. Ненадолго окунувшись в воспоминания, Сехун не заметил, как успел схватить какой-то томик с комиксами и усесться на диван в самом углу. К нему тут же подошла девушка, очевидно, работница этого места. - Здравствуйте, вы у нас впервые? - Да, - Сехуну понадобилось время, чтобы понять, что это к нему обращаются. - У нас такие правила: если у вас разовое посещение, то вы оплачиваете по часам пребывание здесь, - озвучила девушка. Сехун задумался: ему, конечно, хотелось отдохнуть, но стоило ли оно того, если проще до дома родителей доехать и там сидеть сколько влезет. - Либо, вы заказываете еду не менее чем на 10 000 вон. - Еда? Отлично, я выбираю второй вариант. Что у вас есть? Сделав заказ, Сехун открыл комикс, но читать не стал, ему больше нравилось наблюдать за окружающими, а магазинчик был как раз таки просто переполнен людьми. Здесь были и школьники, и студенты, и взрослые, что немало удивляло: место находилось в пригороде, но при этом все было занято, люди ели, громко смеялись, разговаривали, шуршали страницами комиксов. Может это все туристы? Но почему тогда здесь? Вряд ли это те же люди, что занимаются восхождением на гору. Из размышлений его выдернул голос: - Миён, ты решила обслужить всех, а меня, своего самого близкого человека на свете, оставить голодным? - раздался голос недалеко от Сехуна. Он посмотрел в сторону говорящего, но толком ничего не смог разглядеть: говорящий сидел вполоборота в кресле, которое было повернуто спиной. Лица из-за высокой спинки не было видно, зато отлично были видны выгоревшие спортивные штаны и голые пятки, торчащие из кроссовок со стоптанным задником. - Уж кто-кто, а ты должен понимать, что клиенты вперед. Джехён - не сторукий Шива, потерпишь, - прошипела Миён, подходя ближе к возмущающемуся парню. В ответ послышался только смех, и было видно, как тот поднял руки вверх, сдаваясь. Когда принесли заказ, Сехун был действительно удивлен, лапша выглядела восхитительно, и помимо наваристого бульона и свежей зелени, удивляло тонко нарезанное мясо в большом количестве. Да и закуски выглядели очень аппетитно. На вкус еда оказалась еще лучше, чем на вид. Сехун не заметил, как все съел, слегка развалившись на диване. Странное чувство овладело Сехуном: ему было тепло, комфортно, и большое количество людей вокруг не раздражало. Тревога отпустила. Кто бы мог подумать, что нормальное для всех остальных самоощущение для Сехуна будет странным. Еще немного посидев, Сехун отправился на выход, но ноги сами повели его ближе к креслу, где сидел самый шумный посетитель - тот давно затих, как оказалось, он заснул. Сехун слегка надменно усмехнулся над несуразной одеждой парня, но словно окаменел, стоило лишь бросить взгляд на его лицо. В следующее же мгновенье Сехун сорвался с места выбегая прочь из кафе: ему показалось, что он увидел в том парне своего школьного сонбе. Того самого друга, с самыми смеющимися, нет-нет, с самыми обычными глазами. - Нет, - сказал Сехун сам себе. - Тебе показалось, вряд ли первый ученик школы будет до сих пор жить здесь, к тому же он окончил университет в Сеуле. Да и ты дурак в очках, мало ли что там тебе привиделось, - успокаивал он сам себя. Машина неуверенно лавировала в узких улочках: ее водитель не был уверен в правильном направлении, что было чистой правдой. Сехун вроде помнил дорогу до дома как свои пять пальцев, но эта самая дорога сильно изменилась, магазины, дома, сами улицы - все стало другим. Как будто бы чужим. Знакомые ворота, наконец, показались впереди, зайдя внутрь Сехун улыбнулся - дом был все таким же. Мир вокруг стал другим, но что-то столь значимое было постоянным. - Мам, - позвал Сехун, открывая входную дверь. Дома было подозрительно шумно и слишком много обуви валялось при входе. - Паап? Из гостиной выбежала удивленная мама, - Сехун, ты каким чудом здесь оказался? - вслед за ней прибежал отец, радостно обнимая сына. - Мне дали пару выходных, и я решил приехать домой и отдохнуть тут. - Ой, - родители переглянулись, что-то определенно было не так. Еще через двадцать минут Сехун снова стоял на улице: как оказалось, он не может вот так без предупреждения приехать домой. Родители принимали старых друзей, и для него не было места. Это было очень странно, но они отправили его в гостевой дом, и сказали возвращаться в любой момент, но ночевать дома можно будет через два дня. Сехун не хотел ночевать в пансионе, в каком-то незнакомом месте, у странного человека, который готов приютить незнакомца (ну ладно, сына своих знакомых). Это наверняка будет супер-неловко. Для себя Сехун решил, что оставаться долго точно не будет. Переночует и уедет в Сеул. Если бы он ночью нормально выспался, уехал бы отсюда сразу. Правда одна лишь мысль о пустой квартире раздирала изнутри, поэтому он сдался и поехал по адресу, который ему дала мама. Подъезжая к месту он увидел тот самый магазинчик с комиксами и занервничал от одного воспоминания, как сбежал оттуда едва ли час назад, но навигатор показывал, что ехать нужно глубже в горы. Стрелка вела его через лес совсем недолго, вскоре путь преградили ворота. Сехун припарковался и вышел из машины. В городе еще снега не было, но тут… лишь коснувшись земли, Сехун провалился по щиколотку. Стоило только позвонить в домофон, как ему тут же открыли ворота. В глубине участка виднелся дом, в котором горел неяркий свет, несмотря на медленно опускающиеся сумерки. Сехун, выковыряв пальцем снег из ботинок, побежал к дому по протоптанной тропинке: слишком легкая одежда и освежающий горный воздух, пробирающий до костей сквозь тонкую кожаную куртку, гнали его быстрее к дому. Передняя дверь была закрыта, и Сехун позвонил в дверной звонок: громкий лай собак послышался изнутри: - Ну-ка, ну-ка, ребята, ну, алле, давайте, посторонитесь, ну же! Гук, боже, ты самый толстый отойди… Нет, так невозможно. Эй, вы, кто бы вы ни были за дверью, обойдите дом справа, там есть другой вход, а то я тут не в состоянии открыть. Сехун нахмурился, но послушно отправился в обход. Там была простая раздвижная дверь в пол, которая легко поддалась. - И зачем тогда входную дверь закрывать, если эта открыта? - пробормотал Сехун, заходя в дом и замирая на пороге. Его встречали не меньше трех разнокалиберных собак и… - Чунмён-сонбе? - тот самый школьный друг, с самыми обычными глазами, которые и теперь искрились теплотой. Собаки прыгали на него, от чего тот раскачивался из стороны в сторону. - Се-сехун? - казалось, Чунмён был удивлен не на шутку. - Твоя мама могла бы и сказать, что человек, которого надо приютить это ее сын! - Эм, если это неудобно, я могу уехать, - Сехун сделал шаг назад и хотел тут же сорваться и уехать. Ему было слишком неловко находиться рядом с Чунмёном. И это определенно его, он утром видел в магазине с комиксами, те же штаны и куртка. - Я, - после короткой паузы заговорил Чунмён, - в общем-то, не прочь, чтобы ты остался. У меня небольшой перерыв в работе, и в ближайшие несколько дней гостей не будет. А мне надо тут порядок навести. Поэтому, захочешь - поможешь, нет - так я твоей маме один фиг должен. Сехун стоял и раздумывал, стоит ли соглашаться на авантюру, которая смущала его, но Чунмён продолжал разговор с ним: - А ты всегда ходишь в солнечных очках? Или ты операцию на глаза сделал? - Чунмён бомбардировал его вопросами пытаясь избежать неловкого молчания. - Оставайся, - одним этим словом Чунмён уговорил Сехуна переночевать. - Я тебе пока чайку налью, а то ты, кажется, замерз. Чунмён быстро скрылся в недрах дома, а Сехун присел на диван и снял очки. Где-то недалеко было слышно бормотание Чунмёна и негромкий скулеж собак. Напротив дивана, где сидел Сехун, находился камин, в котором оранжевыми отблесками догорали угли. Неожиданное резкое движение испугало Сехуна - рыжий пушистый кот запрыгнул на колени и принялся тереться об них. Тишина окутала Сехуна, первый шок от встречи с Чунмёном ушел, а усталость навалилась грузом, и глаза закрылись. - Чу, ну-ка брысь оттуда, - сквозь толщу сознания слышал Сехун. Нужно было проснуться, открыть глаза, уехать отсюда, но тепло опустившееся на плечи было сильнее. За окном совсем стемнело, в камине весело трещали дрова, а рядом спали собаки, подобравшись поближе к теплу. Сехун проснулся от того, что кто-то упрямо щекотал его нос. Открыв глаза, Сехун увидел перед собой пушистый белый хвост, что аккурат проходился по его лицу. Сехун осмотрелся: в комнате было темно, и только огонь едва освещал все вокруг, рядом спали два кота, один из которых разбудил его. Тело затекло, и куртка заскрипела от движения, когда Сехун потянулся. Собаки тут же повернулись на звук, а самая маленькая подошла к нему и ткнулась носом в штанину. В доме было слишком тихо и это слегка пугало Сехуна. Поднявшись на ноги, он прошелся по первому этажу: миновав гостиную, осмотрел небольшую кухню, а рядом было что-то вроде столовой - обе пустые. Из гостиной вела лестница на второй этаж. Немного помявшись от нерешительности, Сехун поднялся на второй этаж: там была спальня и выход на террасу, его не на шутку удивила ванна, стоящая вне ванной комнаты, лишь слегка отгороженная ширмой. И снова пусто. Невероятно, насколько сильно это место отличалось от его собственного дома. Там, несмотря на наличие мебели, ощущалась пустота, которая заползала внутрь его самого. В той квартире было холодно даже в самую сильную жару. Здесь же было полно хлама, бардак, много животных (которые точно не добавляют порядка дому), но зато, это место выглядело живым, дышащим и успокаивающим. Вернувшись на кухню, Сехун остановился у пробковой доски, на которой было много полароидных фотографий с разными людьми, на некоторых из них был и Чунмён. Неожиданно открылась еще одна дверь, ведущая на улицу, и показался хозяин дома в пуховике и смешной шапке, держа в руках щетку: - О боже, не зря ты в солнечных очках ходишь! Какие огромные синяки под глазами! Ох, прости, - смутился Чунмён. - Когда живешь в основном с животными, привыкаешь озвучивать свои мысли И снова какая-то неловкость между ними. Впрочем, чтобы вы чувствовали, встретив человека, с которым сначала дружили десять лет, а потом не виделись еще столько же? Это ощущение, что вы вроде бы знакомы, но на самом деле это уже совсем другой человек. - Хочешь мне помочь? Я там уличную ванну мою. К сожалению, горячего источника на участке нет, так хоть это, - спросил Чунмён, покрутив щеткой в руках, а потом, посмотрев на Сехуна, покачал головой. - Это я, конечно, зря спросил. Слушай, я там обедал. Ничего шикарного - после последнего выезда в холодильнике почти шаром покати, но если ты голоден, есть можно. И еще, ты, когда заходил, свои ужасно дорогие туфли на улице бросил - с ума сошел? Их тут никто не украдет, но собаки и погрызть могут, я потом с тобой не расплачусь, я их вон в тот шкаф убрал. Неловко потоптавшись на месте, Чунмён видимо вспомнил, зачем заходил внутрь. Прихватив какую-то бутыль из кладовой, которую не заметил Сехун, когда осматривал первый этаж, Чунмён снова вышел на улицу. Сехун зашел в столовую и сел за стол. Там накрытые полотенцем стояли закуски, рис видимо был на кухне. Настроившись на обед, Сехун смотрел в прозрачные двери, которые заменяли стену, и только спустя какое-то время понял, что пристально наблюдает за Чунмёном, тот что-то старательно чистил щеткой, отгоняя собаку. В свете прожектора, что ярко освещал его, был виден падающий снег. Пес старался лизнуть Чунмёна, а тот отворачивался и смеялся. Сехун поймал себя на том, что улыбается во всех рот. - Придурок, ты с ума сошел? - спросил сам себя Сехун. Чем дольше он смотрел на возню Чунмёна, тем более неловко он себя чувствовал - ощущение, что он должен помочь не отпускало. Застегнув куртку, Сехун нашел свои ботинки и вышел на помощь к Чунмёну. Тот удивился, увидев, что к нему пришли на помощь. - Чем тебе помочь? - голос Сехуна скрипел. Оказалось, что он так ничего и не сказал Чунмёну, с момента как проснулся, и ему было не по себе от всего, что происходило. - Экхм, - несколько секунд спустя Чунмён все еще смотрел на Сехуна без единого движения. - А, да, помочь. Конечно. Хм, одежда у тебя не очень подходящая, но ты сам предложил. Возьми вон тот шланг и включи теплую воду. Нам надо смыть весь мыльный раствор, которым я натер ванну. Это средство вроде экологичное, но все равно лучше смыть. Сехун отошел к шлангу и, пока Чунмён не видел, улыбнулся: тот продолжал нервно тараторить. Возможно, это не очень хорошо, но Сехуну нравилось, что Чунмён нервничал из-за него. Открутив вентиль, Сехун услышал звук льющейся воды, вот только из шланга не просочилось ни капли. Взяв в руки конец, он, как в дурацком мультике, посмотрел внутрь, и именно в этот момент теплая вода пробила ледяную пробку, и его окатило. - Я так и знал, что надо сразу было тебя переодевать, всю свою модную одежду изгваздал, - улыбался Чунмён. - И чего ты тогда улыбаешься? - спросил Сехун, закрывая воду. - Радуюсь, что выдам тебе стоптанные калоши и растянутые треники, - Чунмён выглядел слишком довольным. Как ни странно, переодевшись, Сехун почувствовал себя более свободным и теперь действительно помог отмыть ванну. - Я думал, ты не умеешь ничего такого, слышал ты типа крутой офисный клерк, работаешь в издательстве, - сказал Чунмён, когда они сидели на краю ванны и повторно натирали ее мыльной пеной. - Да, но возможно, я предпочел любую другую работу, - сказал Сехун, усиленно натирая края щеткой. На улице стемнело и заметно похолодало. Сехун чувствовал, что его руки, ужасно покрасневшие, покалывало от холода, а ног он не чувствовал вовсе. Да и из носа уже текло. - Ты заходи внутрь, - сказал Чунмён. - Совсем замерз, как бы ни простыл. Сехун просто кивнул. Он зашел в столовую и сел за стол. Оттуда было отлично видно, как Чунмён продолжал возиться во дворе. Из сарая он принес небольшой сетчатый мешочек полный трав и положил его в ванну, включил воду, и густой пар наполнил морозный воздух. Обед успел порядком остыть, но Сехун впервые за долгое время чувствовал настоящий голод, поэтому он, немного похозяйничав, на кухне подогрел еду, достал из холодильника еще закусок (чтобы хватило на двоих), положил риса и принялся есть. Чунмён не заставил себя долго ждать и присоединился к нему. - Пока ты ешь, наберется вода в ванне, я туда трав положил, погрейся хорошенько, чтобы не простыл. Да и… - Чунмён замялся, потом и вовсе замолчал. Неловко поболтал палочками в тарелке. Суетливо включил музыку: заиграл какой-то джаз. Потом Чунмён решил вдруг покормить животных и насыпал корма в кучу мисок. - Что и? - спросил Сехун, наблюдая за этими нервными манипуляциями. - Ты выглядишь ужасно, - сказал Чунмён, возвращаясь за стол и глядя прямо Сехуну в глаза. - Слишком худой, ужасные синяки под глазами, будто тебя били, в глазах пустота. Я тебя боюсь такого, ты словно мертв изнутри. - Да уж, - усмехнулся Сехун, - хён. - Это обращение заставило Чунмёна дернуться. Десять лет он не обращался к нему так. - Сдержанности ты так и не научился. Общее воспоминание о несдержанности повисло между ними. - Она мне ни разу не пригодилась, - пожал плечами Чунмён, после недолгой паузы он попытался продолжить разговор, как ни в чем не бывало. - Обычно гостям я предлагаю что-то типа пижамы, если они хотят посидеть в ванне. Но сейчас никого нет, ты будешь один. Так что чувствуй себя свободно. Чунмён подготовил для Сехуна небольшой уединенный угол в гостиной, который легко перегораживался шторами. Там уже лежал разложенный матрас с постельным бельем, подушка, теплое, толстое одеяло. Даже сложенная пижама из флиса. Сехун невольно позавидовал гостям, которые останавливаются у Чунмёна, кажется, он отлично умел позаботиться о людях. Оставшись в одних трусах, Сехун вышел на улицу и, сделав пару торопливых шагов (на улице было порядком холодно), окунулся в ванну. Вода была достаточно горячей и из-за трав приняла слегка зеленоватый цвет, приятно пахло мятой, эвкалиптом и чем-то еще. Сехун погрузился с головой, и это отбросило его к воспоминаниям: двенадцать часов назад он чувствовал почти непреодолимое желание утопиться в своей ванне, ему было тепло и это единственное, что он чувствовал и хотел чувствовать. Пытаясь убежать от этого желания, Сехун приехал сюда. И вот снова ванна и он с головой под водой, только теперь ему не хочется топиться. Быстро вынырнув, он убрал челку назад, открывая лицо. Он чувствовал себя довольно неплохо: вечерний морозный воздух холодил кожу, но почти все тело находилось под водой. Сехун замер, наблюдая сквозь окно дома за тем, как Чунмён убирает стол после ужина. С неба начал падать мелкий снег, совсем рядом был слышен ветер, шевелящий опустевшие кроны деревьев. Сехун смотрел в черное небо, и жалел, что не может увидеть звезд. Он уже и не помнил, когда последний раз видел звезды. Но падающий снег, тоже неплохо. Снежинки даже не долетали до него, тая от горячего пара. - Я тут тебе полотенце принес и халат, а то ты дурак совсем какой-то. Тут, в общем-то, нет никого, но бегать в трусах по улице так себе развлечение. - Ты не хочешь посидеть со мной? У тебя тут такая тишина жуткая, только завывание ветра слышно, и вокруг ни души же. Страшновато, - спросил Сехун. Ему не было страшно, но почему-то хотелось разделить эту тишину с кем-нибудь. Чунмён как нельзя лучше подходил на роль “кого-нибудь”. Чунмён разделся и тоже погрузился в воду, попутно открыв кран, добавляя горячей воды. - Прекрасно, обожаю это ощущение контраста холодного воздуха и теплой воды. Сразу вся усталость уходит, - Сехун почувствовал, как Чунмён устроился в ванне прямо рядом с ним. Тишина, что они разделяли, перестала быть неловкой. Они просто молчали, наслаждаясь моментом. - Тебе не страшно жить здесь одному? - спросил Сехун. - Я очень редко бываю один, несмотря на то, что мой гостевой дом не похож на стандартные хостелы с двухъярусными кроватями и все такое, есть люди, которые хотят здесь отдохнуть. Многие приезжают в Сораксан или еще куда, и после тяжелого дня им нравится вернуться сюда. Люди знакомятся здесь, а потом уже вместе сюда возвращаются. Своими счастливыми воспоминаниями, смехом, сном в тепле, вкусной едой, люди заполняют это место. Все эти воспоминания не дают мне почувствовать страх, да и дел всегда огромная куча. - Здорово, - сказал Сехун, не понимая, почему слезятся глаза. Может вода становилась слишком горячей? - Мне предлагали продать этот дом, мне говорили, что мне нужно переехать в большой город за перспективами. Но после университета, я ушел в армию, а потом вернулся сюда и ни разу не пожалел. Мои друзья приезжают сюда, чтобы восстановиться от своей суеты и бесконечно гонки. Я рад видеть, что этот небольшой перерыв помогает им набраться сил. А вот ты, кажется, давно не делал перерыв. Все, что мог сделать Сехун, - это согласно кивнуть головой. Они долго молчали в тишине и также в тишине разошлись. У Сехуна накопилось так много вопросов, возможно, что и Чунмён тоже хотел что-то спросить, но тишина только-только стала комфортной, это казалось лишним. Сехун лег на мягкий матрас и накрылся одеялом. После работы на улице и теплой ванны глаза закрывались, он заснул. Глухая темнота окружала Сехуна, и ему стало не на шутку страшно, но оказалось, что все дело в шторах и темноте ночи: он проснулся и не понимал который час. Выбравшись из своего уголка, он услышал что наверху, где была спальня Чунмёна, работал телевизор, и поэтому решил подняться туда. На полу у телевизора, обложившись чипсами и колой, в окружении собак и котов сидел Чунмён и хихикал. - О боже, - вскрикнул он, когда заметил Сехуна. - Ты чего подкрадываешься? У меня от страха чуть сердце не остановилось. Я тут Час Пик смотрю, Крис Такер ужас какой смешной, хочешь со мной? - А сколько сейчас времени? - хрипло спросил Сехун, пытаясь пригладить торчащие во все стороны волосы. - Не знаю, видимо около полуночи. Они смотрели комедию и громко смеялись, хрустели закусками. Когда фильм, закончился, Сехун посмотрел на Чунмёна. - Можно я свой матрас расстелю тут? Там, где ты меня устроил, хорошо, но темно жутко. Да и мне там одному не по себе. Когда Сехун, наконец, устроился на полу, Чунмён погасил свет, и темнота окутала их. - Как ты живешь в такой темноте? В городе, сколько свет не выключай, все равно светло. - Я никогда не задумывался об этом. Она словно часть уединения, которое ты выбираешь, приезжая сюда. Глухая, плотная, просто как дополнительное одеяло, в которое тебя укутали и не более того, - ответил Чунмён и замолчал. Несколько минут спустя, он снова заговорил: - Сехуна, ты спишь? - Нет, - мурашки пробежали от такого знакомого обращения. - Почему ты перестал со мной общаться? Я испугал тебя тогда? - спросил Чунмён. Его голос звучал слишком серьезно в темноте, что Сехуну так сильно хотелось увидеть его лицо с мягкими чертами лица и немного расслабиться. В этой тишине и темноте, где было слышно только завывание ветра и как снежинки порывами ветра ударяются о карниз, каждый думал о своем. Сехун вспоминал единственный поцелуй, что был между ними. В тот день Сехун окончил школу и Чунмён приехал из Сеула, где учился в университете, чтобы поздравить его. Он опоздал из-за пар на церемонию, но все равно приехал. Все уже разошлись, а Сехун сидел на ступеньках школы, не мог поверить, что Чунмён не приедет и ждал. Тогда Чунмён все равно появился, он как обычно слишком ярко и тепло улыбался, Сехун верил, что только ему. Он так скучал по нему, Чунмён был для него самым близким, лучшим другом. Все произошло как-то само собой, Чунмён обнял Сехуна, а затем мягко погладил по щеке, глядя в глаза. Сложно сказать, кто из них первый потянулся к губам другого, но ещё мгновенье и они уже целовались. - Тогда все было второпях, у тебя дома был праздничный ужин с родителями, ведь ты и так опоздал из-за того, что ждал меня. Я тоже не мог больше оставаться, чтобы объяснится с тобой: мне нужно было возвращаться в Сеул, где у меня планировалась поездка с однокурсниками за город. После этого мне не удалось связаться с тобой. Я думал, что ты просто больше не хочешь общаться со мной. - Честно говоря, все просто получилось по-дурацки как-то, - после паузы ответил Сехун. - Я не поступил в университет и почти сразу, с психа, ушел в армию. Потом уже после армии я звонил тебе по старому номеру, но номер не существовал, а после и жизнь как-то пошла своим чередом. - А я так искал тебя, а когда смог, наконец, вырваться из университета домой твои родители сказали, что ты в армии. Странное время, сейчас, когда оглядываешься назад сложно все это понять. Может нас все эти смартфоны и прочая лабуда расслабила. Я подумал, что испугал тебя, - повторил свою мысль Чунмен. - Хён, - хрипло сказал Сехун, - ты мне нравился. Очень сильно, я желал этого не меньше тебя. Я подумал, что ты пожалел о своем действии. Глупый я был. Я потом после армии тоже в университете учился, даже в том, же, что и ты. - Я брал академ, - сказал Чунмён. - Пытался переосмыслить многое. И был в армии в это время. В универ потом так и не вернулся, дистанционно его заканчивал. - Ну и разминулись мы с тобой. Десять лет прошло, кто бы мог подумать, - сказал Сехун. - Жаль умнее ты не стал, - совсем шепотом добавил Чунмён. Сехун его прекрасно услышал, но решил переспросить. - Чего? - Ничего, давай спать. Мне завтра утром ехать мандарины собирать у друзей в саду. И в магазин за продуктами и вообще, куча дел. Сехун проснулся и от непонимания, где он, сразу же сел. Воспоминания о том, как вчера приехал домой, потом спал внизу, а теперь вспомнил, что он спит на полу в спальне Чунмёна. За окном, которое было аккурат над изголовьем кровати, все еще было темно, но уже не так как ночью. Да и с первого этажа в лестничном проеме виднелся свет, и чуть-чуть доносилась музыка и шум готовки. Гостевой дом Чунмёна был странным местом, Сехун не нашел здесь ни одних часов. А телефон так и лежал забытый в машине. Полная изоляция. Спустившись на кухню, он увидел Чунмёна в пижаме усердно крутившего кимпаб. - Сколько сейчас времени, черт побери? - спросил Сехун, чем немало напугал Чунмёна. - У тебя тут какая-то пещера или не знаю, как еще обозвать это место без часов. - И тебе доброе утро, время? - Чунмён обернулся к микроволновке. - Шесть тридцать семь. Скоро должно посветлеть. Зимой поздно рассветает. А ты мало спал. Это привычка? - Наверное, что-то вроде того. Я сегодня уеду - эти слова вырвались практически против воли Сехуна. Плечи Чунмёна напряглись, но он постарался сделать вид, что это ничего не значило, и продолжил заворачивать следующий ролл. - Как хочешь, - Я не хочу причинять беспокойства, - одновременно сказали оба парня. - Я уже говорил, - расслабился Чунмён. - Ты можешь остаться, я пока свободен. - Тогда я останусь, - сказал сразу же Сехун. Он определенно не хотел сегодня отсюда уезжать. - Это не хорошо, заставлять человека сразу после пробуждения работать, но там снежку навалило нехило, может, подметешь немного крылечко? А я пока завтрак доделаю. Сехун надел пуховик Чунмёна, который был ему коротковат в рукавах, и шерстяные носки еще вчера выданные ему. В доме было удивительно тепло: оказалось, что камин снова ярко горит, и тепло волнами расходится по комнатам. Сехун вышел на улицу и поежился, было очень свежо и действительно выпал снег. Немного, но крыльцо замело. Обернувшись на вход, он увидел, как три пары глаз пристально наблюдают за ним: видимо собакам тоже хотелось выйти на улицу. Уверенности в том, что их можно выпустить не было, поэтому Сехун принялся подметать и старался не смотреть на собак. Через двадцать минут, он услышал: - Заходи, завтрак готов, - Чунмён стоял на пороге, широко распахнув дверь. Таким он и был Чунмён, как этот большой дом. Он не боялся выпустить тепло, потому что дом всегда можно было снова нагреть изнутри. Сехун же наоборот: никогда не выпускал тепло, но оно ускользало через щели, мелкими сквозняками. Собаки весело носились по снегу, играя друг с другом. Сехун поспешил внутрь, стараясь не сравнивать себя с Чунмёном. Вряд ли это принесет что-то хорошее. После завтрака Чунмён собирался ехать собирать мандарины, Сехун же ужасно не хотел оставаться один, точнее он хотел быть с рядом Чунмёном, словно тот был для него камином, у которого пытался отогреться. Чунмён вывел свою машину из гаража, это был отличный почти новенький внедорожник: - Неплохо, - сказал Сехун, садясь в машину. - Ну, - улыбнулся Чунмён. - Я работаю за деньги, а не за спасибо, если что. Но ты расплачиваешься прикладным трудом. Так что давай, поехали, - добавил в конце Чунмён. - Слушай, мне кажется, я странно выгляжу. Твоя одежда мне коротка во всех направлениях. И штаны, и рукава. Я как подстрелыш. - Обычно, когда человек едет на несколько дней в другой город, он с собой берет какие-то вещи, все дела. А ты приехал сюда почти что в пиджаке, а погода здесь не сеульская. И горы, и лес, здесь намного прохладнее. Поэтому лучше теплое, но короткое, чем твоя одежда, которая доведет тебя до простуды. Сехуну хотелось знать, был ли Чунмён ко всем такой внимательный или все-таки он особенный? Когда они приехали в мандариновый сад, Сехун не ожидал увидеть деревья припорошенные снегом и при этом полные ярко-оранжевых фруктов. - Зачем мы собираем их? - спросил Сехун полчаса спустя, уставший наклоняться туда-сюда, собирая мандарины в большую коробку, а таких нужно было собрать четыре. - Я делаю теплые и прохладные напитки для гостей, - сказал Чунмён. - А ты усердно трудишься, - заметил Сехун. Впрочем, это было очень похоже на Чунмёна, он всегда прикладывал много усилий к тому, что делал. Сехун научился этому у него. Но, кажется, в последнее время перестарался. Собрав нужное количество, Чунмён несколько минут общался с хозяевами сада, а потом с улыбкой побежал к машине в сторону Сехуна. Его сердце трепетало, так хотелось верить, что эта улыбка обращена к нему. - Так, давай в магазин теперь. А то так и будем питаться чем попало, - сказал Чунмён. - Я такое не люблю, чтобы хорошо работать, надо и есть хорошо. И как насчет кимчи из редьки, м? Я буду делать много, свежая она тоже хороша. Кстати, если проголодался, вон там в сумке кимбап я с утра сделал, так что налетай. Сехун весь день провел бок о бок с Чунмёном, помогая ему изо всех сил. Они закупались на рынке в городе: рамена купили целую коробку. Потом Чунмён предложил дойти до леса - выгулять собак. Они полтора часа бродили, играли с собаками, валялись с ними в снегу. Затем Сехуну показалось, что он мешается, и на пару часов уехал увидеться с родителями, но все время только и ждал, момента, когда сможет вернуться к Чунмену. В гостевой дом наполненный теплом и звуками, к которым он успел привыкнуть за день, тихой музыке, треску поленьев в камине, цокоту когтей на лапах. Вернувшись затемно, он помог Чунмёну перемыть всю посуду и перестирать гостевые одеяла. Вечером они играли в Го-Стоп: сначала Чунмён бессовестно мухлевал и хохотал, зная, что Сехун не помнит многое. Когда пришло время спать, Сехун даже не очень помнил, как добрался до постели. Он просто провалился в сон, а наутро, наконец, чувствовал себя выспавшимся и полным сил. Каждый день, что Сехун провел там, был наполнен событиями, каждое мелкое дело или наоборот абсолютное безделье заряжало Сехуна изнутри. Как-то вечером они просто смотрели на камин и горящие в нем поленья, слушали аудиокнигу, да так и заснули. Он не помнил сюжета, но название “Печальный кипарис” засело в голове, так и напрашиваясь на сравнение с ним самим. Все это время Сехун не вспоминал про телефон, так и пролежавший в машине. Он понял, почему у Чунмена почти нет часов: так сложнее планировать и следовать какому-то графику. Когда их нет, ты расслабляешься и начинаешь просто слушать себя и жить по внутреннему расписанию. К концу своих выходных Сехун чувствовал, что он снова в порядке. Действительно в порядке, пропали синяки под глазами (уже на второй день, когда он стал много времени проводить на свежем воздухе и достаточно спать), дыра в груди заполнилась теплом и перестала разрывать его. Он стал улыбаться, смеяться, чувствовать голод, печаль, влюбленность, все эмоции, что он долго заглушал снова стали яркими. Нежность к Чунмёну вернулась. Прошло десять лет, они стали другими, но Чунмён все еще оставался человеком, достойным того, чтобы любить его. В его гостевом доме не было ни единого гостя (не считая Сехуна), но во всех поступках было понятно, сколько заботы Чунмён вкладывает в свои усилия и для своих постояльцев. Сехун хотел бы быть этим гостем, чтобы в полной мере ощутить заботу на себе, хотя вряд ли ему стоило жаловаться: Чунмён заботился о нем. Иногда, казалось, что это просто беспокойство о госте, но в какие-то моменты, Сехун ловил себя на мысли, что некие поступки наполнены большим смыслом и чувством. Мягкие прикосновения, улыбки, Сехуну хотелось верить, что его ощущения невыдуманные. Сехун не уехал, когда пришло время уезжать, а остался еще на одну ночь и вместо того, чтобы снова спать на полу, слишком нагло поступил. Как только погас свет, он залез в кровать к Чунмёну и обнял его, прижимаясь так близко, как мог. Словно бы Чунмён был его беспроводной зарядкой, и энергия поступала только при непосредственном контакте. - Сехуна, - прошептал Чунмён. - Просто позволь мне, - попросил Сехун. - Я только сейчас в полной мере ощутил, насколько сильно скучал по тебе все эти годы. Ты в первую ночь сказал мне, что я не стал умнее оттого, что не нашел тебя тогда, но сейчас я не могу уехать так просто, - в ответ он услышал тихий смешок, куда-то ему в шею. - Тебе смешно? - Да, ты просто дурень такой, я сказал, что ты не поумнел, потому что не научился заботиться о себе. Выглядел просто как живой труп. Сейчас же ты больше похож на человека. Похож на Сехуна, которого я знал. Повзрослевшего, познавшего горести, со шрамами на сердце, но такого же слегка дурного младшего. - Это потому что ты был рядом, - сказал Сехун. В темноте этой густой ночи он не видел лица Чунмёна, но зато точно знал, где оно. Прошло много лет, и он не помнил, каким на вкус был тот первый поцелуй с Чунмёном. Но этот был определенно сладким, несмотря на вкус ментола от зубной пасты. Губы Чунмёна были мягкими и мятными, он и сейчас продолжал улыбаться, хотя Сехун предпочел бы чувствовать его возбужденным, но и это неплохо. Тот поцелуй был первым, а сейчас Сехун был более опытным и углубил поцелуй, вовлекая Чунмёна в борьбу языками. Под одеялом становилось жарче. - Я уеду рано утром, хотелось бы продолжить этот “разговор”, да вот не хочу, чтобы ты думал, что я воспользовался тобой и уехал. Мне нужно было вернуться в Сеул сегодня вечером, чтобы нормально приехать на работу. Но почему-то я не смог, поэтому встану рано, ты еще будешь спать. - Хорошо, завтра у меня люди заезжают. А мне было так хорошо с тобой вдвоем, - эти слова Чунмёна сделали Сехуна счастливым. Он еще крепче прижал себе Чунмёна и заснул. Вот только одного он не учел, ему надо было встать в пять утра, а как это без будильника сделать - непонятно. Но Чунмён позаботился о нем и в этот раз. - Сехуна, - мягкое касание его щеки разбудило. - Тебе пора вставать. Сехун как сомнамбула встал, оделся, не понимая, что ему сейчас нужно собраться и уехать. - Я завтрак приготовил, тебе ехать три часа как минимум, поешь, - сказал Чунмён. Они сидели на кухне, как и в предыдущие дни, Сехун ел суп с водорослями, рис, немного закусок, Чунмён же смешной в пижаме и шерстяных носках просто сидел рядом на стуле и смотрел. - А ты? - спросил Сехун. - Слишком рано, я еще не голоден. Пожалуй, я потом еще посплю и позавтракаю. Надень пуховик, в кожанке замерзнешь же, - добавил Чунмён. Сехун же только и смог кивнуть, сглатывая ком в горле. Чунмён с собаками в утреннем сумраке, освещенном только парой уличных фонарей, провожали Сехуна до ворот. Сехун еще долго обнимал Чунмёна, боясь отпустить его. Но время не ждало. Чунмён аккуратно поцеловал его в краешек губ, словно бы не уверенный, что может, и весь их ночной разговор не приснился ему. Сехун же взял инициативу в свои руки и ответил со всей страстью, вкладывая все чувства, которые не мог высказать вслух. Вернувшись в Сеул, Сехун мог бы порадоваться тому, что все это произошло, что этот четырехдневный отпуск позволил ему набраться сил и жить дальше. Он мог бы оставить эту историю в прошлом, наконец, отпустив Чунмёна. Списать на остатки юношеской влюбленности, которая должна остаться в прошлом, а не новое чувство. Вот только все та же пустая квартира, все та же работа в бешеном ритме изматывали Сехуна. Он возвращался домой и не находил там покоя в этой тишине. Ему хотелось снова быть рядом с Чунмёном. Он делал Сехуна счастливым, благодаря ему вкус к жизни возвращался. Сехуну нравилось помогать Чунмёну, делать что-то полезное, что-то более реальное и чувствовать, что все не просто так. Он хотел заботиться о Чунмёне, пока тот все силы прикладывает для комфорта гостей. Как только наступала пятница, он садился в машину и ехал к нему. Спал у него на полу среди других туристов, или, если совсем не было места, ночевал у родителей, а потом возвращался в гостевой дом и помогал с гостями, наполнялся теплом и силой. Месяц спустя, Сехун сидел на работе и тупо пялился в экран, не видя документа перед ним. Всю рабочую неделю в его голове крутилась одна единственная мысль, что ему пора сваливать отсюда. Он опустошался за неделю и, как наркоман, ехал к Чунмёну. Это нехорошо, Сехун как работник на полставки, что приезжал, помогал и уезжал снова. Ему это надоело до чертиков, да и Чунмён вряд ли рад таким набегам. “Сехуна, представляешь, владелец магазина с комиксами в пригороде продает свой бизнес! Может нам с папой купить его? Все-таки будет, чем на пенсии заняться.” - написала сообщение мама, вырвав Сехуна из раздумий. Это было ответом на все его сомнения: у него есть приличные сбережения, квартира, которую можно продать, возможно, придется взять заем. Правда сначала стоит посмотреть все бухгалтерские документы и тот ли это магазин комиксов, в котором он уже был. Продавался действительно тот самый магазин и после тщательного исследования документов Сехун был озадачен, почему владелец избавляется от казалось бы, простого и прибыльного бизнеса. Конечно, он не приносил огромных денег, но все же. - Последний вопрос, - сказал Сехун на встрече с распорядителем, который занимался продажей. - Почему владелец продает его, если это хороший магазин? - Насколько мне известно, - мужчина даже не задумывался, - владелец решил сосредоточиться на другом своем бизнесе, плюс ему нужны деньги для расширения. - Ладно, я согласен, - это была выгодная сделка, он в принципе отлично вписывался в свой бюджет и у него еще даже оставались деньги для некой реновации и возможно долгосрочного съема какого-то жилья. Еще раз прочитав договор он, наконец, дошел до реквизитов продавца, - бла-бла-бла, бла-бла-бла, - пробормотал он, - Ким Чунмён. Он впал в ступор. Ким Чунмён. Ким, мать его, Чунмён. Сехун был зол не на шутку, почему он не знал, что этот магазин Чунмёна, что он его продает, что ему не хватает денег. Ему хотелось позвонить и наорать на него. Вот только, он действительно был дурнем, потому что до сих пор не знал его телефона, и вообще есть ли у него хоть что-то, куда ему можно позвонить. Ведь он просто брал и приезжал, ни разу не спросив, не мешает ли он. - У вас есть номер Ким Чунмёна? - спросил Сехун сквозь зубы. Когда он получил заветные цифры, тут же, не откладывая, вышел в коридор и позвонил. - О, привет, Сехуна, - раздался бодрый голос по ту сторону. - Так у тебя есть мой номер? Почему у меня нет твоего? - спросил Сехун. - Потому что я твой спросил у твоих родителей, на всякий пожарный, а ты мой не спрашивал, - голос Чунмёна был максимально беззаботный. - Хорошо, почему ты не сказал, что у тебя проблемы? - снова спросил Сехун. - С чего ты взял? - удивился Чунмён. - Скажи, что это не ты продаешь магазин с комиксами, - Сехун потихонечку закипал. - Я, да, это мой магазин и, да, продаю, но причем тут проблемы? - недоумевал Чунмён. - Распорядитель сказал, что типа владельцу нужны деньги на другой свой бизнес. Видимо все не гладко с гостевым домом, - словно маленькому ребенку разъяснял Сехун. - Почему ты мне не сказал, я мог бы помочь. - Ну и фантазер же ты, - засмеялся Чунмен, чем обескуражил Сехуна. - Вообще-то, не просто тянуть два бизнеса, два успешных бизнеса, при условии, что ты не пытаешься заработать много денег, а просто пытаешься жить и наслаждаться. Этот магазин вообще мне случайно достался. И деньги лишние не помешают. - Ты же сам сказал, что не пытаешься заработать много денег, - съязвил Сехун. - Нет, но я тут задумал построить на своем участке небольшую пристройку, а то один парень повадился ездить ко мне каждую неделю. И если у нас с ним, что-то, наконец, получится, хотелось бы иметь пространство для личной жизни, а ты сам знаешь, что у меня вечно полон дом гостей и никакого уединения. - Пристройку, для уединения, - Сехун улыбался в телефон. - Да. У меня есть отличный работник на полставки. Он покупает магазин с комиксами, но говорят предыдущий владелец, хорошо с ним справлялся, поэтому у него много свободного времени. Для уединения. Чунмён лишь заливисто рассмеялся по ту сторону телефона.