Ты виноват

Максим уже давно следит за Максом. Ещё с восьмого класса, они практически сразу же подружились и дружат уже три года. Как Макс может быть таким умным? Он лучше всех в классе по химии, отлично знает биологию, да и в математике он неплох… Максим лежал на кровати и уже второй час пялился в потолок, думая лишь о нём, о том, какой он классный, умный, а эти его острые подколы и милое покраснение на щеках, когда кто-то начинает говорить о его отношениях с кем-либо… но как же Зубина бесит их общий друг Филипп. Этот математик несчастный постоянно пытается клеиться к его чуду. А тот и не против. Показывает лишь свой милый румянец и никак не останавливает друга. Как же это бесит. Максим на 100% уверен, что любит Макса гораздо больше, чем Филипп, но… абсолютно так же он уверен, что не сможет сказать такое в лицо своему предмету воздыхания. А он ведь об этом и не догадывается. Конечно, он не любит меня. Только Филипп его интересует. Это тоже сильно раздражает. — Фак, — Максим выругался и сел на кровати, протирая уставшие глаза. — Уже ночь. Нужно спать идти, а то опять придётся досыпать на уроках. Тяжело вздохнув, он проверил телефон, чтобы убедиться, что не пришло заветное сообщение от него, а затем выключил единственную горевшую лампу на столе. Боже. Между ними даже километра нет, но кажется, будто он так далеко. Снова отбросив эти мысли в дальний угол комнаты, он откинулся головой на подушку и обнял вторую, сонно закрывая глаза.

***

Максим почему-то стоял посреди какого-то класса, но был будто приведение, ни до чего нельзя было дотронуться, а за окном был лишь тусклый свет луны. Вдруг что-то заставило его отвернуться от окна и он замер. У стены стояли Макс и Филипп, и второй прижимал к стене первого, и не просто прижимал, а властно целовал. — Подожди, — донёсся хрустальный голос Усова. — Это неправильно. — Да какая разница, правила созданы для того, чтобы их нарушать. Ну же, не отталкивай меня. И снова этот властный поцелуй. КАК ЖЕ БЕСИТ! Максим хотел крикнуть на них, но не вышло. Голос осел настолько, будто его кто-то держал за горло. Тогда он бросился с места и уже хотел ударить Филиппа по наглой математической морде, но его кулак прошёл сквозь них и ударился о стенку. Парень с растрёпанными волосами оглянулся и, не отвлекаясь от губ Макса, самодовольно усмехнулся. Нет. Нет, нет, нет, нет, нет. НЕТ!!! Максим схватился за грудь, ведь внутри всё дико заболело и он зажмурился, чувствуя, что куда-то падает. Куда-то во тьму. И тут он проснулся. Проснулся в холодном поту, внутри всё ещё неистово болело, а глаза бегали по тёмной комнате. Вдруг Максим почувствовал, что у него внутри снова что-то сжалось, а к горлу подступило что-то горячее, и он побежал в ванную. Захлопнув дверь, он подбежал к раковине и закашлялся. Внезапно это что-то почувствовалось на руке. Отодвинув руку ото рта, Максим в шоке уставился на неё. На бледной ладони красовалось ярко-красное пятно от крови, а в нём какие-то странные нитки, сплетённые вместе. Чистой рукой он достал их из алого пятна и попытался рассмотреть. И тут его осенило… — Это ч-что, лоза? — он в шоке отбросил её в раковину и попытался смыть её вместе с кровью. — Это точно лоза… но откуда? Умыв рот от крови, Максим вернулся в комнату и включил телефон. Что ему делать? Стоп. Это же не может быть… Недавно Максим прочитал старую японскую легенду про «ханахаки». Цветы, растущие в теле человека из-за безответной тяжёлой любви… Но это же просто старая сказка! Неужели ханахаки существует? Открыв гугл, парень быстро начал свои поиски в глубинах интернета. — Так, — он вздохнул, уткнувшись в статью полной легенды. «Симптомы: кашель, при котором выделяется кровь с кусками цветов» «Самые частые цветы: розовая лоза, крапива, белена, ядовитый плющ» «Возникает только при безответной любви» «Никакие лекарства против ханахаки не помогают. Если вырезать сами цветы или даже корни хирургическим путём, то в скором времени оно появится снова» «Можно избавиться лишь любовью второй стороны, в противном случае, человек будет обречён на мучительнуюсмерть.» «Смерть наступает небыстро, для полного развития ханахаки от начальной стадии требуется примерно неделя.» В шоке Максим закрыл статью и снова взглянул на руку, на которой только что было пятно крови. — Получается, мне осталось жить… неделю?